Однажды в лесу

Это произошло поздней ночью. Сокджин неспеша перебирал густо пахнущие травы худыми руками. Рыжий свет, рвущийся из узкой печной щелки, освещал небольшую комнатку, увешаную большими пучками трав. Под окном раздался тихий скулёж, такой жалкий, что сердце ёкнуло. Омега жил здесь совершено один, далеко от людской деревни, среди чёрных сосен и животных. А на севере, близ гор, жили оборотни. Сокджин часто видел в лесу огромных волков, но те агрессии не проявляли и ходили мимо в поисках дичи. Скулёж под окном не переставал, и омега бесшумно подошёл к окну. Снаружи была светлая лунная ночь, белый свет обливал верхушки сосен, играя бликами на снегу. Перед окном, вздернув морду вверх, сидел чёрный волчонок. Он жалко с смотрел на человека большими напуганными глазами и скулил, водя носом. По волчьим меркам ему было меньше года, он был маленьким, лапы тонкие, худой, но шерсть красивая, синим отливом. Сокджин опасливо огляделся по сторонам, думая, что поблизости будет и большой волк. Но поляна вокруг дома оказалась пуста и чиста, только следы волчонка и кучки мышей. Бесшумно открыв дверь, омега подозвал волчонка. Тот переставил лапами и попятился обратно к деревьям, тихо скуля. Он звал человека с собой в лес, прося о помощи. Над деревьями висел белый диск луны, насмешливо смотрящий вниз, и Сокджин тяжело вздохнул, возвращаясь в хижину и беря кое-какие травы — вдруг там кто-то ранен. Зима в этих краях была холодной, и парень укутался в чёрную меховую накидку, надел высокие сапоги и ступил на снег. Дул ветер, гоняя снег, как в метель, и скрипел деревьями. Сквозь чёрные ветви сосен просвечивал лунный свет, который освещал дорогу. Волчонок шёл впереди по своим же следам, изредка вскидывая голову и воя. Сначала ему не отвечали, а потом последовал громкий надрывный вой, и щенок ускорился, тявкая и подгоняя Джина за собой. Они шли вдоль чужой тропки. Судя по следам здесь ходили олени, причём прошли они недавно — снег ещё не засыпал следы. Когда впереди них появился белый волк, Сокджин замер на месте. Волк был большим, смотрел на человека внимательно, склонив морду вниз. А волчонок по-хозяйски потерся о его бок и заскулил. Было страшно. Глупо умереть от лапы оборотня, с которыми ты бок о бок прожил столько лет. Сердце словно замедлилось от страха, а дыхание остановилось. Волк пристально смотрел на него какое-то время, а затем вскинул морду и завыл. В ответ раздался сначала один вой, потом другой, более грубый, потом ещё один и ещё... Волчонок вновь заскулил, и они с большим оборотнем развернулись и пошли вперёд, а Сокджин тихонько пошёл следом, холодными руками сжимая мешочек с травами. От него явно хотели помощи, поэтому и привели сюда, к старой избушке на окраине леса. Крыша поехала в сторону, окна без стекл, печная труба была наполовину разрушена, но из неё шёл дым. Поваленная сосна завалила дверь, поэтому пришлось перебраться через неё, чтобы войти вовнутрь. Взрослый волк остался ждать снаружи, а щенок взобрался на крыльцо и шмыгнул в дверь. Внутри было тепло и пахло кровью так сильно, что даже Сокджин почувствовал его. В печи мирно трещали поленья, грея небольшое помещение. Два окна выводили в разные стороны, на столе стояло ведро с водой. В углу комнаты на кровати лежал полуобнажённый человек. Он был высоким, имел жёлтую кожу, светлые волосы разметались по подушке, а на груди виднелись кровавые следы. Подойдя ближе, омега разглядел крупную рану в груди, будто след от стрелы. Кровь уже засохла, образовав корку, но рана была глубока и от того гноилась. Волчонок заскулил, поднимаясь на задние лапы и тычась носом в живот мужчине. Тот еле-еле дышал, его ресницы дрожали, словно он хотел открыть глаза, но не мог ; грудь с трудом воздымалась при дыхании. Сокджин неуверенно подошёл к кровати и навис над оборотнем. Если не помочь ему, то он наверняка умрёт. Сейчас полнолуние, и волчья регенерация никак не поможет ему. Сжав в руке свой мешочек с травами, омега поднял ведро и поставил его к печке. Обтерев мокрой тряпкой рану, он скипятил воду и бросил туда небольшой душистый пучок. Отвар получился что надо, и обработать им рану не составило труда. Неровные края от стрелы выглядели жутко, и их пришлось зашить.Всё это время щенок сидел рядом и смотрел с надеждой. Рана была обработана и зашита, а мужчина стал дышать ровно и успокоился. Отвар подействовал, успокоил жжение, и гной больше не скапливался. Вопреки всему к утру у мужчины началась лихорадка, он покрылся потом и вновь тяжело задышал, тихо хрипя, и Сокджин по привычке потянулся к своему мешочку. Гадкий отвар должен был сбить температуру, и оборотень сделал всего лишь один глоток и тут же закашлялся от горечи. Щенка с утра не было. Сокджин проснулся поздно, но мелкого уже не было, только частые следы, ведущие в лес. Вокруг дома виднелась волчья тропинка, наверняка целая стая была здесь и ждала одного из своих. Захотелось есть и, кроме куска хлеба, лежащего на печи, поесть ничего не было. После обеда оборотню стало заметно лучше, и он даже начал разговаривать во сне. Сокджин бесшумно сидел на скамейке около окна и смотрел на блестящий снег. Солнце играло лучами на белой поверхности, обнимая маленькие снежинки светом. Волчонок вернулся уже к вечеру, поксребся в дверь, и омега поспешил открыть ему. Кусок розового подмёрзшего мяса болтался у него в руках. Сокджин улыбнулся, забирая мясо мягко ероша чёрные волосы на макушке щенка. Зверски хотелось есть, и парень, гремя утварью, принялся готовить. Мясо зашкварчало на раскаленной поверхности сковороды, и Джин подлил туда немного воды. В мешке был пучек каких-то трав, которые дедушка часто добавлял в супы для вкуса, и омега бросил щепотку в мясо. Волчонок все это время сидел после старшего оборотня, положив морду на скрещенные лапы и дергая ушами при каждом вздохе. Протерев перед сном рану у мужчины, Сокджин, чувствуя неплохую сытость, лёг на лавку и заснул. За окном мела метель, треща толстыми высокими соснами, и под окном почти постоянно сидел кто-то из волков. Иногда они выли, отчего Сокджин морщился, а волчонок беспорядочно переставлял лапами, просясь на улицу. Джин выпустил его наружу и вышел на порог, кутаясь в свою накидку. Перед крыльцом сидел тот же самый волк. Он смотрел пристально и долго, изучая тяжёлым взглядом человека, и Сокджин поежился и вернулся в дом. Волки — очень верные животные, которые уважают свою стаю и готовы ради неё на всё. Вот только тот волчонок... Джин взглянул на мужчину. Он наверняка вожак, альфа стаи и, раз уж щенок часто сидит рядом, его отец. Оборотень был очень красивым, что вовсе неудивительно, ведь все волки красивые. Сокджин коснулся пальцами ровной скулы и замер, когда альфа выдохнул и медленно распахнул глаза. Разрез этих глаз был странным, но невероятно завораживающим, так что омега залюбовался. Он запоздало дёрнул руку и серьёзно посмотрел на мужчину, когда тот попытался сесть. — Стой, не вставай! — встрепенулся Джин и уложил альфу обратно на кровать, придавив за крепкие плечи. — Твоя рана ещё не зажила! Оборотень недовольно рявкнул, смотря на человека. — Кто ты такой? — спросил он хрипло, и Сокджин весь покрылся мурашками от его глубокого голоса. — Меня привёл щенок,— пояснил омега и сглотнул от некого страха. — Он сейчас снаружи. Словно услышав знакомый голос, щенок ворвался в дом, запрыгнул на кровать с лапами и взобрался на альфу. Облизал его радостно, и мужчина звонко засмеялся, обнимая его руками. Мясо, приготовленное совсем недавно, было съедено без особо труда — оборотень съел все до крошки, запив холодной водой прямо из ведра. Волчонок мирно спал у него на коленях, уткнувшись носом в живот, и Сокджин улыбнулся. — Я здесь всего сутки. Стая всё это время была поблизости, — произнёс он, садясь напротив. Оборотень коснулся чёрных ушей на макушке сына и тяжело вздохнул. — Чонгук случайно наткнулся на охотников в лесу, и я едва успел спасти его,— ответил он и устало прикрыл глаза. — Потом я захворал, и кто-то в стае упомянул о тебе. Как тебя зовут? Омега хмыкнул. — Я Сокджин, — сказал он, выглядывая в окно. Метель по-прежнему бушевала, а ветер выл в трубе печки. — А меня зовут Намджун, — представился мужчина и уложил голову на подушку. ❇❇❇ Утро выдалось солнечным. Сокджин бесшумно одевался, косясь в сторону спящих оборотней. Ночью Чонгук перекинулся в невысокого темноволосого худого мальчика, который сейчас спал рядом с отцом. — Ты уже уходишь? — раздался сонный голос из тёмного угла, и Джин вздрогнул от неожиданности и обернулся. Намджун смотрел на него немного сонно, часто моргал, но выглядел при этом невероятно мило. — Давай я тебя провожу. — Не стоит,— ответил омега. — Я здесь больше не нужен. Твоя рана затянется быстрее, и к вечеру ты сможешь встать с постели. Оборотень тяжело вздохнул, поглаживая по голове сына. — Спасибо за помощь, Сокджин,— шепнул он и улыбнулся, и Джин улыбнулся в ответ. — До свидания. Снег мирно хрустел под ногами, от блеска слезились глаза, а мороз щипал щёки. Сосны выстроились в высокий забор, пропуская между собой солнечный свет. Лес ещё спал, успокоенный холодом и тишиной, и Сокджин старался не нарушать это спокойствие. Снег был чист, не имел ни единого следа — их все замело снегом этой ночью. Подали раздались вкрадчивые, почти бесшумный шаги, и Джин обернулся. Тот самый белый волк шёл за ним, наступая след в след и недовольно сопя. Сокджин улыбнулся, понимая, что ему доверяют. Волки, учуяв в нём опасность, убили бы, но он всё ещё жив, проведя больше суток в окружении целой стаи. — Я доберусь сам,— сказал омега, смотря на хищника. Тот фыркнул, выдыхая через нос облако тёплого воздуха, и скрылся за ближайшими сугробами. Дома было всё по-прежнему. Коза за это время, казалось, похудела, поэтому охотно съела все сено и дала немного молока. Вяленая рыба была съедобна, в хижине было холодно. Сокджин спешно развёл огонь в печи, поел и вернулся к своему излюбленному занятию — перебиранию трав. В голову лезли глупые мысли, ему вспоминался Намджун... Что за странность? Невероятно красивый оборотень не забывался никак, даже снился пару раз. Сокджину казалось, что он сходит с ума и безумно скучает, пока однажды поздней ночью в окно не постучали. Сквозь стекло, покрывшееся красивым морозным узором, был виден Намджун. Он неловко мялся с ноги на ногу, и Джин поспешил открыть ему дверь. — Что ты здесь делаешь? — спросил омега, чувствуя, как его окутывает холод. Робко улыбнувшись, оборотень опустил голову. — Сегодня очень красивая ночь, — произнёс он неуверенно. Его щёки покраснели, но это было тяжело разглядеть в лесном сумраке. — В лесу красиво, и я хотел пригласить тебя на прогулку. Сокджин растерялся. Внимания от красивого мужчины льстило ему, к тому же, здесь, в лесу, никто за ним не ухаживал... Хотя, можно ли это считать ухаживанием? Намджун просто пригласил его на прогулку, наверняка, чтобы отблагодарить за помощь. — А Чонгук не станет искать тебя? — Юнги присмотрит за ним, — ответил альфа и улыбнулся. Ночной лес был по-своему прекрасен. Лунный свет серебрил сугробы, снег под ногами привычно хрустел. Ветра не было, от того и лес был невероятно тих. Сокджин шёл следом за оборотнем, смотря тому в спину. Интересно, куда они идут? Намджун то и дело водил носом и прислушивался, это настораживало, и вскоре омега понял, почему. Поблизости бродил волк, причём чужой, но он не смел попасться на глаза местному вожаку и бегал кругами. — Одиночка,— недовольно проговорил Намджун и вздохнул. — Уже в который раз приходит сюда и охотится. Джин огляделся по сторонам, чувствуя, что на него кто-то смотрит. — Это запрещено? — Я подрался с ним в прошлое полнолуние, потому что он явился в нашу деревню в разгар гона, — ответил альфа. — Наши омеги безумно боятся его. Сокджин замер. — Значит, ты пришёл за мной поэтому? Боялся, что он заявится ко мне?— спросил он робко, когда Намджун на него обернулся. От подобной мысли становилось тепло. Всё это время он жил один, не зная заботы, а теперь за ним присматривает вожак оборотней. — Не только поэтому. Я соскучился,— признался альфа и поморщил нос. — Ты показался мне милым парнем. — А как же твой муж? Наверняка у Чонгука есть папа,— смущённо ответил Джин. Ночная тишина была нерушима. — Он бросил меня с сыном несколько лет назад. Нашёл более сильного альфу. Сокджин шумно вздохнул, не понимая подобного. Как можно было бросить этого восхитительного мужчину с ребенком? Чонгук переживал из-за этого очень сильно, будучи маленьким и несмышленным щенком. — Прости. Намджун улыбнулся, смотря на луну, а затем развернулся к омеге. — Чонгук просил привести тебя в деревню. Он тоже скучает,— сказал альфа. — Я никто для вас,— пожал плечами Джин. Это была правда. Он был чужим, не был волком и никак не относился к стае. — Но ты мне понравился. Ты очень необычный для человека. — Могу я посчитать это ухаживанием? Хмыкнув, Намджун кивнул. — Это итак оно, Сокджин,— произнёс он. ❇❇❇ Намджун ловко перепрыгнул через поваленную сосну и догнал Джина, спешащего куда-то в лес. Был солнечный день, и омега направлялся к горам в поисках нужной ему травы. Оборотень принёс из деревни плохую новость: маленький волчонок захворал чем-то тяжёлым, и Джин решил помочь с лекарством — Может, не следует идти туда? В горах опасно,— говорил альфа, шагая следом. Сокджин упорно шёл вперёд, ища глазами на сырой земле нужный цветок алого цвета. — Щенок может умереть, — отозвался омега и тяжело вздохнул. — Отец рассказывал, что дети умирают от этого быстро. Сгорают, словно тонкие ветки в пылу огня. — Но если твоё лекарство не поможет? Омега недовольно покосился на Намджуна и фыркнул. — Оно поможет. Огненно алый цветок бросился в глаза у самой вершины. Под ногами крошился камень, но Джин упорно тянулся к растению, надеясь, что его поймают в случае падения. Когда цветок оказался в руках, рука дрогнула, и омега устремился вниз. Крепкие руки Намджуна ловко подхватили его и сжали настолько сильно, что Джин растерялся. Их лица оказались безумно близко, дыхание опаляло губы, и омега смутился, становясь на ноги. Цветок был у него, и следовало побыстрее добраться домой и приготовить лекарство для ребёнка. — Нужно домой, — сказал Сокджин, мягко ставя ногу на выступ. Намджун смотрел на него с нескрываемым недовольством и дул губы. — Ты чуть не разбился о землю, — произнёс он, спускаясь следом. Не сдержав глупой улыбки, Джин взглянул на него. — Но ты же спас меня... — Меня могло не оказаться здесь, — резко сказал альфа и тяжело вздохнул. — Прости. Я просто испугался за тебя. Сокджин покраснел до самых ушей и продолжил спускаться вниз. Дома пришлось использовать весь запас редких растений, чтобы сварить лекарство для больного ребёнка. Алый лепесток от цветка вспыхнул в котле и испарился. Изба наполнилась острым запахом, и Джин осторожно перелил лекарство в маленькую баночку. Намджун, ждущий всё это время снаружи под окном, дрожащими руками взял этот пузырёк и улыбнулся. — Ты невероятно заботливый, —произнёс он. — Жертвовал собой ради незнакомого ребёнка. — Но это ребёнок. Не имеет значения, что он незнакомый, Намджун. Это просто ребёнок. Намджун оцепенел. Внутри все охватило теплом от этих слов. Невероятный омега, заслуживающий самого лучшего для себя... ❇❇❇ Юнги зевнул, выходя в соседнюю комнату, где Намджун спешно одевался. — Опять к своему омеге собрался? — спросил старший и сложил руки на груди, когда вожак виновато улыбнулся. Уже на протяжении месяца они с Джином встречались в лесу ночью, просто гуляли и разговаривали. Намджун, как хороший альфа и оборотень, охотился для своего возлюбленного и приносил ему мясо. Сокджин в свою очередь кормил альфу жареным мясом и позволял ему переночевать до утра. Этот омега был невероятно смелым, очаровательным и прекрасным. Смотря на выздоровевшего щенка, Намджун думал, что ему хочется целой семьи. Чтобы он был сильным мужем, любил своего омегу и сына... Между ним и Джином было какое-то нежное чувство, как любовь или желание, и они честно показывали это друг другу. — Прости, хён,— пожал плечами Намджун и накинул на плечи тёплую накидку. — Я просто скучаю по нему. Юнги фыркнул. — Так приведи его сюда, — произнёс он и зевнул. Ему дико хотелось спать, а маленький засранец по имени Чонгук не давал ему спать до самой ночи. — Не думаю, что надо спешить... — Чонгук считает, что он уже должен жить здесь, — сказал старший. Действительно, Чонгук был сообразителен не по годам и понимал, что отец влюбился. — Я поговорю с ним, — ответил вожак и вышел на улицу. Эта ночь была тёмной, на чёрном полотне неба плясали звезды. Погода была спокойной и тихой. Намджун перекинулся в волка и неспеша побежал в лес, ступая на пушистый снег. Знакомый дом оказался перед носом очень быстро, и альфа перекинулся в человека. В окне горел свет, и тёмный силуэт мелькал там. Намджун тихонько стукнул в окно, и силуэт замер, что немного напрягло. — Сокджин,— позвал он, и омега торопливо вышел на крыльцо дома, держась за плечи. Выглядел он встревоженно, и Намджун повёл носом, чувствуя чужой запах. — Что случилось? Омегу трясло, он открыто боялся чего-то и смотрел вниз, нервно обнимая плечи. Оборотень завёл его в дом и усадил на скамейку подле печки. — Сокджин. —Я услышал шаги,— начал он и медленно поднял голову. — Вышел на улицу, а там...— омега осекся, и Намджун ласково обнял широкие плечи, пытаясь успокоить. — Не бойся, я рядом. Сокджин выдохнул, обнимая альфу в ответ. — Тот оборотень, он был здесь. Намджун чувствовал его запах на улице, но внутри дома пахло только Джином. Значит, этого оборотня не было в доме. — Тебе он не навредил? — Я в порядке. Они сидели обнимаясь какое-то время. Это было глупое детское чувство, но обоим это нравилось. Намджун уверено провёл губами по скуле и нашёл пухлые мягкие губы. Неуверенно ответив, Сокджин задрожал, заставив альфу улыбнуться от умиления прямо ему в губы. Сердца забились в унисон, будто они были влюблены друг в друга целую вечность. Намджун осторожно отстранился и улыбнулся, касаясь ладонью мягкой щеки. — Хочешь ты или нет, но я не оставлю тебя здесь одного. Ты идёшь со мной в деревню. Сопротивляться было бесполезно, Джин спешно собрал свои травы и направился с Намджуном в волчью деревню, прихватив с собой худую козу на верёвке. Чонгук разбудил его утром, растормошил прямо за плечи, вопя от радости и будя спящего рядом отца. Они словно были своими, как семья, и стали жить все вместе. Намджун повёл носом и улыбнулся, открывая глаза. Под одним боком мирно сопел Чонгук, под другим — Сокджин, и альфа мягко провёл рукой по его ровному позвоночнику. Джин был красивым омегой, и Намджун соврал бы, если бы сказал, что не хотел его себе полностью... Яркое солнце светило в глаза, играя бликами на волосах. Альфа поднялся с кровати, одел рубаху и вышел на улицу, плотно закрыв за собой дверь. Мороз приятно щипал кожу, но холодно не было. Вернулся Намджун через час, другой, с мёртвой куропаткой в руках. Сокджин уже не спал, готовил завтрак, а Чонгук суетился под ногами, пытаясь урвать немного внимания себе. Глупо улыбнувшись, альфа обнял Джина со спины и чмокнул в висок. — Я тебя люблю, — шепнул он. Омега мягко улыбнулся в ответ. — Я тоже тебя люблю. — А про меня забыли! — обиженно воскликнул Чонгук, и Намджун ловко поднял его на руки. — Тебя мы тоже любим. ❇❇❇ Ранним утром Намджун вскинул голову и прислушался, а Джин тревожно посмотрел на него. — Что-то случилось? — шёпотом спросил он, боясь потревожить сон Чонгука, спящего рядом с ними. — Чужаки, — коротко ответил альфа и поднялся с кровати. — Я скоро вернусь,— дверь за ним плотно закрылась. За окном алел рассвет. Лес ещё спал, было тихо. Сокджин встал, чтобы выглянуть в окно. Большая чёрная морда, с жёлтыми глазами испугала омегу, и он дернулся назад. Под окном тут же раздались тяжёлые шаги мощного хищника, явно намеревающегося пробраться в дом. — Сокджин-хён, — сонно позвал Чонгук, приподнявшись на локтях. Волк под окном, услышав голос, рявкнул и заскрёб по стене, а затем в окне мелькнула чёрная тень. Сокджин стащил мальчишку с кровати, завёл за печку и посадил наверх. — Сиди здесь, — сказал он. Чонгук кивнул, забился в тёмный угол и затих. Наверняка этот оборотень чувствует чей-то запах. Чонгук ещё слишком мал и не имеет ярко выраженного аромата, следовательно этот альфа чувствует именно Джина. Омега тяжело вздохнул, покосился на печку, где притаился Чонгук, и бросился на улицу. Волк последовал за ним, топоча крупными лапами по сугробам. Ноги проваливались в снег по бёдра, Сокджин спотыкался и падал, петлял между деревьями, пытаясь уйти от погони, но оборотень бежал позади него, дыша в затылок и рыча. В какой-то момент волк едва ли не схватил его за руку, но Джин дёрнулся вперёд и упал, споткнувшись обо что-то. Волк навис сверху, капая слюной на чужое лицо. Сокджин зажмурился, прощаясь с жизнью. Он наверняка сейчас умрёт, его убьёт неизвестный оборотень, растерзает его тело, заливая кровью белый снег вокруг... Намджун в волчьем обличии появился в самый нужный момент, набросился на чужака, слёту цепляясь за шею. Оборотни рычали, кусались, рвали шерсть друг на друге и валялись в снегу. Сокджин спешно поднялся на ноги и отбежал назад, боясь напороться на чужие когти. Ловко скрутив чужака, Намджун сломал ему позвоночник. Кости хрустнули, и альфа брезгливо отбросил труп на снег. Только сейчас Джин почувствовал холод, его губы посинели, а рубаха насквозь промокла от стаявшего снега. Кожа приобрела синий оттенок. Намджун подбежал к нему и прижал к себе, пытаясь согреть, но омега продолжал трястись и стучать зубами. Поцеловав его в висок, альфа втянул носом сладкий омежий запах и обхватил руками тонкую талию. Неудивительно, что чужой оборотень набросился на Джина. Запахи течных омег туманят разум не только альфам, но и обычным бетам. Тепло Намджуна медленно окутало Джина, и тот вскоре перестал дрожать и просто сидел, наслаждаясь близостью своего альфы. — Всё в порядке. Я рядом и никогда тебя не брошу. ❇❇❇ Юнги недовольно посмотрел сначала на Намджуна, затем Чонгука, стоящего рядом. — Я не стану более сидеть с ним, — проговорил он и сложил руки на груди. Виновато улыбнувшись, Намджун положил руку на плечо сына. — Это всего на пару дней, — жалко сказал он и состроил милую мордашку. Юнги повёл носом и поморщил нос. — От тебя несёт, — фыркнул он. — Воняешь. У Джина началась течка, и Намджун решил отдать Чонгука на пару дней Юнги, но тот ясно давал понять, что не хочет быть нянькой до конца своих дней. — Юнги, кто там?— раздался знакомый голос в соседней комнате, и вожак ухмыльнулся, узнав в неизвестном Чимина. Маленького, яркого, как солнышко омегу с очаровательным детским лицом и сладким запахом. У него было много ухажеров, но он почему-то остановил свой выбор на холодном, вечно недовольном Юнги. — Значит, ты сейчас с Чимином... Блондин одной рукой втянул Чонгука в дом и зло посмотрел на Намджуна. — Три дня, — прошипел он и скрылся в доме. Намджун спешил домой. Около хижины уже пахло так сильно, что вот рту скопилась слюна, и он, как голодный волк, капал ею на снег. Внутри было жарко и густо пахло течным омегой. Сокджин лежал на кровати, полностью обнажённый, и трахал себя пальцами. Бледная кожа казалась жёлтой и была мокрой, будто на омегу вылили ведро воды. Его безумные глаза мазнули по Намджуну, и тот, тяжело сглотнув, опустился на кровать рядом с Джином и навис сверху. — Ты пахнешь,— шепчет омега и ткается носом в изгиб чужой шеи, трется о кожу кончиком носа и едва слышно рычит, стаскивая рубашку с плеч. — Мой... Намджун в отместку мягко кусает его за губу, затем целует, обводя языком жаркий рот, и толкает в плечо. Пальцы Джина покидают мокрую дырочку, и альфа занимает её своими, сразу же начиная массировать горячие стенки. Сокджин захлебывается собственным стоном, сжимает альфу ногами и жмурится от удовольствия. Их запахи переплетаются, смешиваются между собой, приобретая новые оттенки. Он проникает в лёгкие, дурманит голову и сводит с ума. Пальцы пошло хлюпают внутри, скользя по смазке. Намджун рычит сквозь зубы, целует тёплое бедро, проводит рукой по животу и кусает маленький коричневый сосок, заставляя омегу стонать. Сокджин сейчас безумно красивый: голый, вспотевший, с чёрными от возбуждения, мокрыми волосами и розовыми, приоткрытыми губами. Намджун вновь целует его, стягивая свободной рукой штаны. — Намджуни,— в бреду шепчет омега своими прекрасными опухшими губами прямо в рот оборотню, который подобно собаке лижет его в щёку мокрым языком. — Хочу выносить твоего щенка... Щенок. Намджун очень хочет ещё одного щенка. Хочет большую дружную семью, в которой будет царить мир и гармония. Он бы и не против заделать волчонка именно сейчас, но у Джина течка, и его инстинкты велят размножаться. Нельзя поступать так с ним. Член, освобождённый от ткани брюк, качнулся в сторону, мазнув мокрой головкой по бедру Джина. Тот тихонько простонал, разводя свои длинные ноги в сторону и давая возможность посмотреть на себя. Круглая дырка, с опухшими красными краями пульсировала, выталкивая наружу смазку. Намджун ухмыльнулся и обвёл её пальцем, заставив сжаться. — Боже, давай же... Хочу тебя внутрь,— просил Джин и поддавался вперёд в надежде получить своё. Наклонившись, оборотень провёл языком по дырочке, лизнул маленькие яички и сжал рукой член. Задрожав, омега прикусил губу и жалко заскулил, словно новорожденный щенок, а Намджун, слыша этот покорный звук, оскалился. Доверие. Подобные звуки у оборотней всегда выражали доверие, и Намджун чувствовал, как внутри все замирает от осознания того, что ему отдаются безвозвратно. — Ты мой,— твёрдо произнёс альфа, прежде чем войти в тёплое мокрое нутро. Сокджин посмотрел на него своими тёмными глазами и облизнул губы. Было просто невероятно. Намджун брал его грубо, позволяя себе оставлять бардовые пятна по всей омежьей груди. Они переплелись, отдаваясь страсти и давая друг другу обещания быть верными супругами. Член громко хлюпал в мокрой дырке, яйца шлепались о кожу, и Джин закатывал глаза от удовольствия, отдаваясь ощущениям полностью. Будучи уже на грани, Сокджин запрокинул голову назад и вновь заскулил, моля о метке. Это был знак принадлежности определённому альфе. Чем больше был укус, тем больше была вероятность того, что на омегу никто не посягнет, поэтому Намджун, чувствуя, как внутри вспыхивает ревность, пометил Джина своим запахом. Метка получилась невероятно большой и ровной, поставленной просто не человеческими зубами, но альфа остался доволен. — Нет! Не дай ей вытечь!— взвизгнул Джин, когда альфа попытался выйти из него, чтобы не связаться узлом. — Она моя! Намджун стиснул зубы и напряжённо замер, чувствуя, как узел медленно растёт внутри чужого тела. Узел сдавил всё внутри, и Сокджин тяжело выдохнул, когда его переложили набок. Тёплый, пахнуший так остро и густо, Намджун прижался к нему сзади, уткнувшись носом между лопаток, и ровно дышал. Омега осторожно коснулся ещё кровоточащего укуса и улыбнулся, закрывая глаза. ❇❇❇ Весна пришла слишком рано. Большие белые сугробы исчезли за несколько дней, оставив после себя только блестящие лужи, в которых отражалось голубое ясное небо. С высоких тёмно-зелёных сосен капала вода от растаявшего снега. На лесных освещённых опушках начала появляться маленькая сочная травка. Лес медленно просыпался. Сокджин прислушался к шороху неподалёку и улыбнулся, когда в кустах показался молодой пятнистый оленёнок. Он, увидев человека, испуганно замер, а затем бросился бежать. Над головой хрустнула ветка, и омега поднял голову, чтобы увидеть большую рыжую белку. Та носилась по ветке с шишкой наперевес и тихонько пищала. Джин искал подснежники. Красивые белые весенние цветы нужны были для отваров, поэтому приходилось часто ходить в лес даже сейчас, с тяжёлым пузом до самого подбородка. Живот действительно был большим, но будучи лекарем Джин знал, что для щенков оборотня это вполне нормально. Намджун был слишком настойчивым, постоянно помогал ему и спрашивал о самочувствии, пока однажды омегу это не достало. Он был самостоятельный и взрослым, но обычную беременность переживал с трудом. Намджун его просто обожал. Обнимал за живот, целовал в ушко и даже иногда готовил. Чонгук был счастлив, узнав, что скоро у него родится братик или сестричка. У реки было шумно. Джин подошёл ближе и занёс руку над лицом, отгораживаясь от солнца. Длинная синяя гладь сияла, обнимаясь с солнцем спустя несколько месяцев расставания. По воде почти впритык друг к другу плыли большие рыхлые льдины, на которых стояли местные. У оборотней вообще были странные забавы. А катание на весенних льдинах любили все. Вопреки всей опасности, никто здесь ни разу не утонул. Джин выловил взглядом из толпы детей своего альфу и улыбнулся. Намджун носился по льдинам, норовясь рухнуть в ледяную воду, и смеялся при этом безумно весело. Рядом с ним бегал Чонгук, который с интересом откалывал маленькие льдинки и рассматривал их на солнце восхищённым взглядом. Сокджин вздохнул и положил руку на живот. — Как вы?— спросил Намджун, подходя к нему и кладя свои большие ладони на живот омеги. Он делал так всегда, чтобы наладить связь с малышом. — Всё в порядке, — отозвался Джин, смотря на детей. Один из волчат споткнулся и упал на льдину, Чонгук тут же подбежал к нему и помог подняться на ноги. — Этого мальчика зовут Тэхен,— сказал Намджун, обнимая своего омегу за талию. — Он нравится Чонгуку. Сокджин улыбнулся. — Нашёл омегу своему десятилетилетнему сыну? Альфа усмехнулся. — Спорим, что они будут вместе, — хитро предложил он, и Джин фыркнул в ответ. Чонгук действительно смотрит на этого мальчика иначе, с каким-то трепетом, что ли. Так зарождается настоящая детская любовь. — Пойду собирать подснежники,— сказал омега. — Присматривай за Чонгуком хорошенько. — Я хотел с тобой пойти,— ответил Намджун и поиграл бровями. — Помочь в сборах. Джин наигранно обиженно посмотрел на него. — Ты только приставать умеешь. Альфа улыбнулся. — Судя по твоему животу, не только приставать. Напоследок одарив мужа холодным взглядом, омега устремился в лес, придерживая рукой живот. Намджун проводил его долгим взглядом и широко улыбнулся, когда его позвал Чонгук. Внутри всё трепетало от понимания того, что у него есть семья. Впервые за долгое время он был по-настоящему спокоен за своё будущее. — Папа, давай наперегонки! — закричал Чонгук с другого берега реки. — Чур не обижаться, если я выиграю! — И не надейся!— дерзко ответил мальчик и пустился бежать.