Лед

Тонкая корочка льда жалобно хрустнула под ногами, и Цзинь Лин опасливо отступил на пару шагов, оглянувшись на берег. Мочить новые сапоги в холодной воде ужас, как не хотелось, но любопытство с детским азартом подстегивало продвигаться вперед, к беседке. До нее оставалось не больше пары чжанов: Цзинь Лин видел, как блестят в свете утреннего солнца примерзшие к столбам моллюски и водоросли, не прикрытые водой. Интересно, там, внизу, рыбы тоже замерзают? Или для них это больше похоже на долгий тяжелый сон, от которого не можешь очнуться, но ощущаешь и осознаешь все, что с тобой происходит? — А-Лин! Цзинь Лин снова обернулся, виновато посмотрев на дядю. На лице того большими иероглифами отражалось слово ПАНИКА. — Дядя, это не то, что ты подумал. Честно. — лед снова хрустнул, давая длинную трещину. Цзинь Лин побежал. — А-Лин! Стой! О боги... — Цзинь Лин не расслышал, что там было дальше, но, кажется, что-то про сломанные ноги и безмозглых детей. Он бежал. Тонкий юньмэнский лед трещал под его ногами, перекрывая все звуки, кроме скрежета и плеска. В трех чи от беседки вода окончательно освободилась от своих оков, в трех чи, которые он добежать просто-напросто не успел. — А-Лин! — дядя, кажется, тоже бежал, но по мостику. В трех чи от беседки Цзинь Лин решил воспользоваться запасным планом и вскочить на меч. Где-то позади Цзян Чэн, кажется, схватился за сердце. Летать на мече Цзинь Лин не умел, хотя с истинно цзяновским упорством тренировался почти каждый день. Давай, думал Цзинь Лин, ну давай же, если не сейчас, то когда. Выдернув Суйхуа из ножен на поясе и помолившись всем богам, которых знал, он закрыл глаза... И через пару мгновений влетел в объятия дяди, едва не сбив его с ног. Меч жалобно звякнул и безжизненно упал на обмерзшие доски беседки. — Ну? — Дядя! Меч! Я! — задыхаясь, проговорил Цзинь Лин ему в воротник. — Все получилось! Не рассказал дяде, промочил ноги, вел себя по-дурацки... Он ждал чего угодно, но дядя просто держал его, будто боясь, что он раствориться в воздухе. — Я уж думал, что ты решил утопиться, — дядя сжимал его так крепко, что Цзинь Лину казалось, что его кости вот-вот превратятся в жалкие обломки. Светлые облака пара, вырываясь из его рта, быстро растворялись в утреннем воздухе.