Часть 1
— Кап кап в твоё сердце, — тихо шепчет Хёнджин на ушко Киму, после того как вынимает наушник Сынмина, обжигая чересчур горячим дыханием друга. Пробирая до сильных мурашек, от которых хочется встрепенуться, потому что очень уж приятно стало, когда Мин услышал любимый голос группы. — Значит ты фанат Nct, да? Парень слегка улыбается, а потом смотрит как-то странно. Всматривается, приглядывается, стараясь что-то рассмотреть в лице Сынмина. — Д-да… а что тут такого? — Сынмина аж дрожь пробрала от такого взгляда. Стало вдруг стыдно от того, что играло в наушниках, но с другой стороны это же лишь коллеги по сцене. Здесь нет ничего такого, а значит и стесняться нечего, наверное. Мин немного отодвигается, а затем и вовсе встаёт со стула в кухонной комнате, чтобы поставить стакан в раковину. — Я намочу тебя, я переполню тебя, — Хван неожиданно запел, попадая под музыку, которая громко играла из наушников. Сынмин из тех самых парней, которые любят громкую музыку, они привыкают к ней, любят её всем сердцем и могут слушать прекрасное звучание только на полную катушку так, чтобы весь мир вокруг тоже её слышал. Только они часто забывают, что не всем это нравится, а то зачем тогда придумали наушники, а? Вот Хёнджин недавно сидящий рядом, как никто другой задавался этим вопросом. А когда расслышал слова песни, то решил немного проучить младшенького. — Это капающая, капающая любовь. — Да хватит уже издеваться, — парень смущается от этих слов, а ещё следит за движениями Хвана под музыку, чертовски сексуально. Ким бы с удовольствием согласился быть переполненным любовью Хёнджина, можно даже не любовью. Скрывать не стоит, что Хён его привлекает, это даже фанаты видят. — Она у меня просто так включилась. Парень надул губы, на что Джин лишь улыбнулся, после чего восклицательно вскинул правую бровь, услышав заново играющую песню. Ким же слюну еле проглотил после этого. Внизу живота приятно тянет, узлы вяжутся, когда тот видит, как Хван в шутку [а может быть и нет] двигается под эту песню. Волосы назад откинул, язык слегка высунул, рука на самом постыдном месте имитирует толчки, которые фанаты никогда не видели, о нет, такие толчки только для его Сынмина. Вместо Хёна будто дьявол смотрит на Кима, взглядом раздевает, фигуру очерчивает, а потом вовсе в чужие глаза выглядывается, не стесняясь нет, лишь сильнее прогибаясь подстать словам в песне. — Можешь слышать меня? Можешь видеть меня? Ты возбуждаешь меня, я войду внутрь, — Хван подходит ближе, продолжая зачитывать партию песни, а Мин уже и не знает, кто это читает, потому что Хёнджин, мать твою, слишком близко. Парень судорожно выключает музыку на телефоне, на что старший лишь продолжает читать, показывая, кажется, знание чужого текста наизусть. — Я начну, когда ты будешь меньше всего ожидать. Мин же руку выставил, чтобы немного притормозить старшего, та уткнулась в широкую, достаточно подкаченную грудь. Футболка тонкая, чужое тело хорошо ощущается, сердцебиение Хвана отдаёт маленькими электрическими разрядами, парень не перестаёт петь. Наклоняется к покрасневшему лицу одногруппника, шепча что-то на ушко, что-то настолько постыдное, что в песне это петь нельзя, а то рейтинг 18+ влепят. — Хёнджин… — парень шумно выдыхает имя одногруппника, когда чувствует сильное напряжение. Шутка затянулась, зашла слишком далеко. Хватит. — Произнесешь моё имя таким тоном… — парень наклонился настолько близко, что тела соприкоснулись, нога коснулась твёрдого члена младшего. — Что это у нас такое? — Хван не договаривает фразу, после того как чувствует сильное возбуждение друга. — Значит ты у нас грязненький младший… ммм? — тянет Хёнджин слабо касаясь чужой шеи, на что получает лишь шумное дыхание в ответ, вальяжно улыбаясь, победно. Парень влажным языком ведёт по шее, касаясь венок, которые от напряжения появились и тут же стали синего цвета. Кончик проходится по кадыку, немного задерживаясь на нём. На самом деле — кадык лучшая часть шеи Сынмина по мнению Хвана. Больше всего привлекает, манит. Приятный запах одеколона, который Хён всегда так чутко чувствует на младшем, но ощутить полностью ещё не было возможности. Губы обхватывают выпирающую часть шеи, начиная аккуратно посасывать, заставляя Мина сжимать край стола, отложив телефон подальше. Сынмин в шоке, не до конца понимает, что сейчас происходит, вокруг всё туманится и вроде оттолкнуть следует, вдруг кто зайдёт, но так не хочется. Нет, только не сегодня и никогда в жизни. Хёнджин же уверен в своих действиях, парень давно уже засматривался на этого мальчишку, сегодня он получит то, что хочет, потому что знает наперёд сам Мин будет не против. По нему видно, а сказать боится. Так мило, но так утомляет, приходиться самому всё делать. Дорожка поцелуев от шеи ведёт прямо к пухлым губам, которые издают скомканный стон, когда чувствуют на себе чужие, очень горячие губы. Хёнджин руками обхватывает хрупкую шею парня, пальцами проходясь по затылку. Крутит пряди шоколадных волос, растягивая сладкое удовольствие, которое оба испытывают к друг другу. Чужой язык проникает в смущённый ротик, вычерчивая узоры на мокром от слюны нёбе, потом аккуратно касается ряда белых зубов и только после этого, сплетаясь с мягким языком Мина. Ким невероятно нежный, очень трепетный. Хёнджин наоборот, хочет всё и сразу, поэтому слегка приподнимает младшего, заставляя того вцепиться в футболку обеими руками, а ногами обхватить чужую талию. Джин делает несколько шагов после чего, слегка подбрасывает парня на руках, удобнее усаживая на себе. Все недовольства или попытки что-то сказать караются терзаниями губ, от которых Мин приторно стонет, слегка подрагивая на красивом теле парня. Хёнджин несёт Сынмина в свою комнату, в которой Чанбин просиживает жизнь в телефоне, однако после увиденной картины спешит удалиться, стараясь прихватить с собой всех членов группы, в частности Феликса, а то вдруг тот также захочет. Младший падает на кровать, сверху валится Хён, не разрывая поцелуя. Два языка сплетаются так страстно и пылко, что обоим уже всё равно на весь остальной мир, пусть хоть снимать их будут — Хёнджин лишь спасибо скажет, когда будет пересматривать. Губы сминают друг друга, соперничают за инициативу, но малыш Мин явно уступает, когда стонет в губы, выбивая последний воздух из лёгких. Жадный глоток. — Я заполню тебя всем с собой… — шёпот в грудь Мина, руки задирают домашнюю кофту до горла, жадно целуя каждый сантиметр. Громкие вздохи с сочетанием характерных звуков поцелуев звучит лучше всего на свете. Строчки из песни так и выходят на шумном выдохе, заставляя гореть от страсти тело, ноющее от сильного возбуждения. Мин трётся пахом об чужое бедро, показывая всё своё желание парню, что так удобно устроился сверху. Тонкие футболки летят на холодный пол. Туда же летят ненужные миновские шорты, слишком короткие, которые Хван терпеть не мог, потому не прикрывали ничего, а Минхо комплименты развешивал, в шутку, конечно же, но Хёнджин от злости лопнуть был готов в такие моменты. Зацелованные губы припадают к впалому животу, начиная обводить родинки языком. Нетерпеливые пальцы оттягивают резинку трусов, дразня младшего, а затем невесомо касаются органа, высвобождая из оков ткани. Кисть в кольцо сжимается, начиная ходить вверх-вниз. У Хвана руки тёплые, а ладони горячие, кожа мягкая, приятная. Член Сынмина, будто плавится от таких ласк. Первый протяжный стон сходит с пухлых губ, когда старший на головку давит, немного массируя. Слабое место Мина. Тот взвыть готов, от того какой удовольствие только что словил. — Ах… ещё, сделай так ещё раз… — чужая рука скользит в светлые, крашенные волосы. Прядки переплетаются с пальцами, а громкий стон разносится по комнате, когда чувствительная головка ощущает влажный язык. Кончик горячего языка обводит, слегка играется, сильно давит на нежную, розоватого цвета головку, слизывая всю прозрачную смазку, которая сильно сочится из-за возбуждённости Мина. Хван же взгляда не сводит с лица младшего, тот милый такой настолько, что терпеть самому сложно, хочется оттрахать так, чтобы еле дышать мог, но пока рано, нужно ждать. Губы обхватывают головку члена, начиная интенсивно посасывать, также касаясь языком, отчего пытка для Мина становится не выносимой. Хочется, чтобы Хван взял в рот полностью, до самого горла, но старший издевается, выпускает из губ и легонько дует, из-за чего мурашки приступами расходятся по всему телу. Чужая ухмылка на влажных губах, старший продолжает пытку и оставляет рядом с уздечкой поцелуй, затем ниже и ещё. После чего кончиком языка ведёт вверх до пульсирующей головки, повторяя процедуру, но не беря больше, отчего Сынмин в пояснице прогибается. Рука сама собой давит на голову Хёну, заставляя против воли взять почти до половины, сопровождая глубоким выдохом. Мин глаза закатил, свободной рукой сжав простыни, а другой волосы Хёнджин-хёна. Джинни же лишь довольно причмокивает, заглатывая ещё больше, начиная быстро двигать головой, при этом сильно сжав губы. Ким стонет протяжно, мелодично. Хван поклясться готов, что это лучшая музыка, которую он когда-либо слышал и, поверьте мне, услышит ещё не один раз. Чужая рука давит, задавая нужный темп парню, бёдра сами собой подмахивают, набирая высокую скорость. У Хвана же рвотный рефлекс, кажется, совсем не работает, потому что тот берёт так глубоко и даже не давится. -Я… ах… я сейчас… — Сынмин сказать ничего не может, мысли путаются, слова вяжутся между собой. Такое состояние можно сравнить с алкоголем, потому что у парня зрачки расширились, а вздохи шумными стали. Тело подрагивает, жжётся, прогибается от каждого действия старшего. Хёнджин же после этих слов выпускает член изо рта, оставляя на нём прощальный поцелуй не давая кончить. Хитрая улыбка и Мин не понимает как очутился развёрнутым на живот и с выставленной задницей старшему на обозрение. Ткань исчезла, а пальцы Хёнджина полностью измазаны холодным лубрикантом со стойким запахом ванили, которая въедается в парня, кажется, на всю жизнь. Первый палец в Сынмине, тот лишь довольно стонет, не испытывая никакого раздражения. Бёдра сами подмахивают, сигнализируют о том, что хочется больше, хочется далеко не пальцем, но Мину нужно потерпеть. Второй, третий, парень прогибается, сильнее выставляя задницу. Стонет, не стесняясь, сжимает тёмные простыни, закусывая их в желании сдержаться, за что получает сильный удар по правой ягодице. Стон на крик переходит, голос подрагивает, ноги немеют от того, насколько приятно может делать Хёнджин своими длинными пальцами. Подушечки мягкие стенки оглаживают, давят на них, меняют направление и углы, в попытках найти нужный комочек нервов. — Вставь мне… ммм — Сынмин терпеть больше не в силах, хочется большего, хочется члена Хвана, который упирался в бедро и безбожно ныл, в желании освободиться от тряпок. — Я заполню тебя всем собой, медленно наполняя до верху…- шепчет Хван меняя пальцы на собственный член. Орган входит туго, слишком большой. Сынмин пищит, больно, но безумно приятно. Хван целует в лопатку, отвлекая от боли, делая сильный толчок, входя до основания. Несколько секунд на то, чтобы парень снизу привык к заполненности внутри. Кожа на шее слегка покусывается. Хён оставляет красное пятнышко, которое после раскроется в крупный бутон засоса. Хван начинает медленно двигается, в Сынмине горячо, очень узко. Парень сжимает так сильно, что, кажется, бешенный темп, который так хотел Хёнджин, взять нереально. Мин податливо стонет, выгибаясь и высовывая влажный язык от сильных ощущений. Мин глаза закатывает, чужое имя выстанывает так, что кончить можно от одного это, бёдра сильнее выставляет, подмахивает ими, давая зелёный свет на быстрый темп. Хёну же крышу сносит, сразу же срывается на резкие толчки, входя полностью без остатка. Толкается размашисто так, что звук двух тел расходится по всему общежитию, а за ним стоны Сынмина, которые он держать в себе не может. Свободная рука опускается на миновский член, обхватывая и сильно сжимая у основания. Джин начинает надрачивать парню, доставляя удовольствие, которое Ким еле воспринимает, грязно выгнувшись в пояснице, чтобы было удобнее трахаться. Вторая рука сжимает, периодически пошлёпывая, аппетитную задницу, о которой Хван мечтал последние месяца. Вообще Хёнджин много о чём мечтал. Например о том, как поставит Мина на колени и заставит отсасывать, пока тот всё полностью не выпьет, как поймает в тёмном углу и зацелует так, что другие одногруппники не узнают, в конце концов, как придёт к остальным ребятам, держа Кима за руку, и торжественно объявит, что они вместе. Мин же стонет голос просаживая, в унисон со звуком мокрых тел. Голову откидывает, шею выставляет, осколками в память Хвана врезается, заседая там на долгое время. Хёнджин же темп ускоряет, чувствуя скорую разрядку. Сам стонет, порыкивает, наклоняясь к Мину, пошлости разные выстанывает, строчки из песен зачитывает, вгоняя в краску, хотя, казалось бы, куда ещё сильнее. Толчки меняют направления, проходясь по нужному комочку, заставляя Мина сжаться так, что и толкаться почти невозможно, слишком узко. У Кима внутри всё горячее, мягкое, приятно до чёртиков в глазах, до ярких вспышек, которые не сразу рассеиваются. Тела влажные, слегка липкие, по подбородку стекают прозрачные ниточки жидкости от вечных поцелуев, руки скользят по телу, нагло изучая его, сжимая светлые участи нежной кожи. Последние толчки громким стоном расходятся по всему общежитию, парни кончают вместе, одновременно, пачкая друг друга вязкой жидкостью. Хён вынимает орган, наблюдая, как жидкость тонкой струйкой капает из расстраханой дырочки Мина. Нагло проводит по внутреннему бедру парня нежной головкой, вытирая остатки спермы. На кровать первым падает Мин, потом же к нему пристраивается Хван, который нежно обнимает, прижимая к себе. Если Хёнджина сейчас спросить, что такое счастье, то он безусловно ответит одним родным именем. Ким Сынмин. — Как мы теперь Бинни-хёну в глаза смотреть будем и Чанни-хёну? — парень блаженно расплывается в небольшой улыбки от недавно проступившего оргазма, руки обнимают размашистое тело, а кончик носа скользит от впадины над ключицей до шеи. — А тебе есть дело до их слов? — Хван руку кладёт на голову Мину, начиная прядки волос перебирать, успокаивающе поглаживая. — Нас будут ругать за это… — Мин тяжёлую руку в свои ладони ловит. Нежно целует, слегка посасывая светлую кожу, оставляя еле заметные метки, которые сразу же исчезают. — Минни, я защищу тебя. — мягкая улыбка, хочется верить словам Хёна, а вообще, если что, то Сынмин и сам любого порвёт за Хвана, так что это мы ещё посмотрим, кто у кого под защитой.
