the secret of spring

Целый день Гарри был на ногах и ходил в самые разнообразные места, так как его род деятельности был связан именно с этим. К обеду начинающий фотограф, сделав более двух тысяч фотоснимков в парке и ещё в одном местном музее, немного устал, хотя любой кадр, даже смазанный, приводил его в полный восторг. Чтоб Поттеру понравился снимок, много мудрить не надо было, ведь в любом он находил что-то прекрасное, что значительно упрощало задачу. Ранняя весна обманывала всех, а потом давала о себе знать: Гарри озяб даже стоя, казалось бы, под ярким и, должно было быть, тёплым солнцем на улице, накинув на себя длинное клетчатое пальто и под него кофейного цвета свитер. Ему просто необходимо было зайти в какое-нибудь заведение, чтобы разморозить свои пальцы, потому что обычное согревание тёплым воздухом только усугубляло ситуацию, и в следующее мгновение фалангам становилось только холоднее. Казалось, что ловить ранней весной, когда вокруг только серые столбы деревьев и на них маленькие неприметные почки, вообще было нечего. Но Гарри правда думал об этом совершенно иначе. Иногда удивлял свою близкую подругу — Гермиону, своими описаниями природы, вроде бы, в самый неудачный для весны период, когда кроме грязи и пятидесяти невыразительных оттенков она ничем не могла восхитить жадных до зрелищ зрителей, которые не хотели платить за разнообразие ни копейки. Поттер всё же пытался объяснить Грейнджер, что в этот сезон чувствовал какую-то светлую, ничем не испорченную и чистую радость. Из-за этого любая малозаметная вещь могла привлечь его внимание на долгие часы: он наблюдал, подмечал какие-то детальки и просто любовался до упора. Вообще, как ему рассказывала бабушка Дорея, их семья как-то раз помогла в древности какой-то могущественной волшебнице, когда та попала в беду и не смогла вернуться в свой дом. За это она благословила их род — каждый год семья Поттеров испытывала приподнятое настроение: в это время никто не болел, и приятным бонусом для не нашедших свою вторую половинку было то, что весной шанс её обрести возрастал. Поэтому было не удивительно, что в основном по рассказам родственников, судьбоносные встречи, приводившие к сладкой и долгой любви, происходили именно в период благоухания окружающего мира. Если вспомнить кое-что ещё, то родственники говорили о том, что их целый день преследовало ощущение присутствия: появлялось резко и в каком-то месте, нарастая. Даже для второй половинки день казался каким-то странным, но она обычно не могла понять, что именно было не так. Все говорили, что как-то понимали, что перед ними стоит их будущая любовь. А если они всё же дотрагивались друг до друга, то их будто ударяло маленьким разрядом, но таким, который точно не пропустишь. Кто-то говорил, что он был слабым, а для кого-то был даже ярким и неприятным. У Гарри была причина, почему он решил заняться фотографией: он каждый год думал о том, что ему возможно скоро выпадет шанс найти весной того самого человека. Ему было интересно, отличается ли это как-то от тех, с которыми он начинал встречаться в другие времена года. Он решил заняться фотографией ради того, чтобы запечатлеть тот день, когда всё же найдёт того или ту самую. В телефоне быстро вбил в поиск ближайшее кафе, чтобы отогреться. Нашёл какой-то адрес и прелестный сайт, где были размещены милейшие тортики, которые он только мог видеть в своей жизни. Гарри удивился, когда узнал, что заведение находилось всего в минутах от того места, где он сейчас стоял и почти умирал от холода, который проморозил уже всё, что можно было и нельзя. Пока Поттер шёл, в руках всё ещё продолжал держать фотоаппарат, фотографируя забавную каменную дорожку и искусственные цветы, которые он сначала воспринял за настоящие, а потом всё же логика, а точнее её отголоски, нежно шепнули на ушко, что не могли эти растения расцвести в начале марта. Небольшое здание снаружи так и говорило о том, что люди это место любят всем сердцем и возвращаются не раз. Около входа – доска, где пары или одинокие, что побывали здесь, оставляли свои счастливые фотографии, сделанные моментальным фотоаппаратом. Те писали записки, где выражали свою симпатию к этому месту. Гарри даже решил прочитать все разноцветные листочки: «То кафе, в которое я попал однажды и случайно, но теперь оно затягивает меня назад» «Мы зашли всего один раз, но сердца оставили навсегда» «Приходим каждые выходные и кушаем нереально нежные и вкусные тортики, запиваем ароматным чаем. Персонал общается с нами, будто мы близкие друг другу люди» «Можно ли считать это нашей маленькой традицией?» — под последним сообщением, которое Гарри прочитал (а на стене оставалось ещё много благодарностей), был прикреплен конверт. Он открыл его и увидел не менее пятидесяти фотографий, что были вложены в него. Под каждой была дата, а люди — счастливые. Поттера впечатлило обилие положительных комментариев. Он решил сделать фото, как напоминание о месте, потому что не знал, затянет ли его, как и всех остальных людей. А если что, смог бы настрочить гневный комментарий где-нибудь на форуме. За что, посмеявшись, предположил, что на него бы напали за такой отзыв, и он точно никогда не смог бы стать фотографом, особенно если сломают руки, ведь Гарри именно своими паклями напечатал бы тот бред. Он толкает стеклянную дверь и заходит внутрь. Ему сразу же становится теплее. Помещение светлое и просторное, очень уютное: будто приехал в гости к бабушке, а её дом освещается солнцем со всех сторон, подсвечивая полы и мебель в комнатах. Чувство ностальгии заполоняет его. За столиками сидит не очень большое количество людей, что немного удивило Гарри: ему казалось, что место довольно-таки популярно. Поттер подходит к кассе, где, не долго раздумывая над выбором кофе, заказывает напиток. Он мог признаться, что глаза точно разбегались от обилия пунктов в меню и разнообразия: все возможные виды капучино, латте, айс-кофе и какао, чаи. Но его они просто сбили с толку, из-за чего заказал обычный американо. Мало ли купит, а не понравится, поэтому мудрить не стал. А вот с выпечкой всё было сложнее: после долгой прогулки хотелось есть, мозг требовал сахара. Гарри понимал, что кормить себя сладким — бессмысленно, но так как ничего другого, не очень калорийного и мучного, представлено на обозрение не было, пришлось выбрать из того, что предлагали. Гарри старался питаться правильно. Да и не очень любил тортики и другую выпечку, что только упрощало его цель. Но иногда он всё же разрешал себе съедать что-то крайне неполезное. Он выбирал и сейчас, думая о том, что из обилия представленного звучало более или менее здорово. Остановился над названием «морковный торт». «Ну там ведь должна быть самая настоящая морковка», — проскользнула мысль так же быстро, как он произнёс заказ кассиру. Ему сказали подождать, из-за чего пока решил занять место. Выбрать столик казалось очень простым, но на самом деле сложным занятием. Гарри справился и выбрал место рядом со стеной, где были вывешены воздушные картины весенней Франции и людей под зонтиком. Он сразу мог понять, с какой мыслью обставляли это помещение, и стал рассматривать обстановку, пока ждал приготовления кофе. Дверь ещё раз открывается и в кафе входит молодой парень в руках с метлой, из-за чего Поттер, посмеиваясь, предполагает, что тот, наверное, летает. На самом деле он привлёк Гарри. Предчувствие, ещё до того, как блондин преодолел порог, переполняло Поттера. Из-за чего он предположил о той возможности, что вошедший — его будущая любовь. Глаза сочетались с платиновыми остриженными по плечи волосами и обвязанными атласной лентой. Гарри не удержался и достал фотоаппарат, издалека пару раз сфотографировав того. Парень не обратил, или так показалось только Поттеру, на него внимание и прошёл в сторону кассы. Он обменялся несколькими словами, видимо, с коллегой; убрал метлу куда-то за стойку, где уже ничего не мог заметить никто из посетителей; выдохнул чуть вымученно и провёл маленькую проверку у себя в голове с особой внимательностью: кого он видел в первый раз или кто был постоянным посетителем. Когда же анализ был воспроизведён, Гарри показалось, что у того смягчились черты лица, сменяя напряжение на более нейтральное настроение: тот будто внутренне улыбнулся. Драко понял, что видит больше незнакомых лиц, чем обычно, а значит, место становилось более популярным и раскрученным, что не могло не радовать. Вообще, ему должно было быть всё равно, кто и с какой периодичностью посещает данное заведение, но в голове само собой возникали какие-то пунктики, что говорило о его небольшой ответственности и активности, как работника. Премию за это, конечно, ему никто ни разу так и не выдал, но это ничуть его не расстраивало. Приятнее всего было наблюдать за новыми посетителями: когда те пробовали еду и напитки, дружелюбно общались с персоналом, и довольные уходили домой, но прежде писали пожелания для заведения. Ладно, ему надо заниматься работой. Гарри сидел и ждал, когда ему скажут о том, что заказ можно забрать. Так как нечего было делать, он украдкой наблюдал за Драко: тот крутился и выдавал заказы, сверяя номер чека у клиента с номером заказа, чтоб ничего не дай бог перепутать. Вскоре Малфой озвучил номер, а Гарри уже был готов забрать его, но это уже было не очень важной целью. Он, даже удивив самого себя, резко встал и стремглав направился к стойке, из-за чего Драко даже обратил на него внимание. Ещё движение — и Гарри коснулся его руки. По всему телу прошлась дрожь, а соединённые на мгновение пальцы будто ударило маленькими искорками тока. Малфой на него странно взглянул, почти дёрнул рукой и уронил вместе с тем кофе, но успел остановиться, так как мысли о вычитании суммы из зарплаты не дали совершить такую оплошность. Он только скривил лицо, а потом Поттер забирал заказ, развернулся, игнорируя недавний дискомфорт, мило улыбнулся и подошёл к своему столику. Ровно сел, довольно покачивая одной ногой, и медленно ел сладкий, но правда вкусный кусочек тортика. Мысли его были только о произошедшем. Приятные волны счастья распространялись по всему телу, а сознание ликовало, радуясь тому, что он встретил своего соулмейта. Поттер уже кое-какое время сидел и медленно попивал свой американо, любуясь совершенно противоположным оттенком кожи того молодого человека: светлая, почти прозрачная, как молочная пенка, только улучшала его в глазах Гарри, потому что тёплое молоко на ночь всегда отзывалось хорошими и милыми воспоминаниями о детстве. Чувства переполняли его, казалось, что сердце просто порвётся. И Поттер не мог никак определить, что же это всё-таки такое было: радость из-за встречи, влюблённость или просто любование тем, кого ему предложила судьба. Ещё через какое-то время он встал, оставил щедрые чаевые и вышел, тревожа колокольчик своими движениями, которые не заметил при входе. Теперь же весна ему видилась ещё более красочной и очаровательной. Он осмотрел почки деревьев, кое-где всё ещё лежащий снег, грязь — и всё это казалось ему необыкновенно милым и невероятным. Он зашёл за кафе, где величественно росло в довольной спячке, похоже, многовековое дерево, присел на скамеечку напротив могущественного дуба и открыл сделанные фотографии. Теперь же, оставшись один, было время перевести дух и внимательно рассмотреть всё, что он наснимал за день: парки, дом-музей и рабочий кабинет великого писателя, тот юноша.. Гарри задержался на этих фотографиях и невольно подметил красивый профиль, аристократическую осанку, платиновые волосы с зелёной лентой, которую только теперь Поттер мог разглядеть. Всё в этом парне казалось прекрасным. Даже чуть пугающим, потому что ну не мог такой человек существовать в повседневной суете, он просто туда не вписывался. Или Поттеру так казалось, потому что тот выглядел как идеальный тип личности, которого представлял себе Гарри, лежа по ночам в кровати. Какой-то треск — Поттер поднимает глаза: возле могучего дуба стоит тот самый парень и глядит куда-то в небо, которое будто специально для того разгоняло налетевшие серые тучи во имя лазурного торжества. Эта картина кажется Гарри необычайно прекрасной. Он поднимает свой фотоаппарат и фотографирует, тем самым привлекая внимание парня. Драко замечает, но не шевелится, только смущается и пуще прежнего устремляет свой взор к небосводу, стараясь не прерывать деятельность незнакомца: Малфой не хотел получиться плохо на снимке, хотя и не любил, когда его фотографируют. Ещё пару мгновений и Драко сдаёт свой пост, потому что тот парень подходит к нему. — Кхм, извините за бестактность, — Малфою нравится этот голос. Только пару слов, и он уже проникся небольшой хрипотцой и чуть низким тембром: готов его слушать сколько угодно. — Просто вы очень хорошо получаетесь на снимках. Драко про себя чуть язвительно говорит «я знаю», но тут же одёргивает себя. Он смущается себя и своего поведения. Сейчас Малофой кажется себе несносным, не знает, куда деть своё тело и руки, а лицо и растрёпанный хвост кажутся полной катастрофой. Чуть жмурится, и в этот момент совсем удачно почти в его лицо начинает светить луч солнца, из-за чего мимика не кажется ничуть странной. Удивительно, будто природа услышала его мысли и помогла не опозориться перед незнакомцем. —..дадите свою почту? — слышит только конец фразы, потому что невольно отвлёкся на свои мысли и душевные метания. Он заслушался настолько, что даже не думая ответил: — Даду.. — до Драко через мгновение доходит смысл того, что он только что сказал. Нервно проглатывает невидимый ком и ещё раз спрашивает: «Можете ещё раз повторить?», — пристыженно и не очень громко, ему даже кажется, что слова выходят невнятными, и язык запутался, произносит и надеется, что его поймут. — Я, говорю, сделал снимки возле дерева, хотите их увидеть? Предлагаю: вы даёте мне почту, а я скидываю вам фотографии. Сегодня, как приду домой, постараюсь отправить, — Гарри поправляет своё пальто и волосы, которые растрепались под шкодливыми потоками ветра, а потом протягивает руку. Малфой недолго думает и пожимает руку в качестве знакомства, пока не замечает на себе чуть смеющийся взгляд. Потом Драко рукой ощущает маленький блокнот, что помещается в ладонь, и смущается своего действия, обзывая себя самыми последними на свете словами. «Глупый, глупый, глупый» — твердит сознание, он судорожно ощупывает себя в поисках ручки, пока не находит её очертания пальцами. Вытаскивает из кармана брюк и начинает писать, пока не понимает, что это старая ручка не пишет, и он засунул её туда, потому что собирался выкинуть. Его будто водой прохладной обливают, и температуры в теле скачут нешуточно: то холодный спазм окутывает с ног до головы, то внезапный жар вспыхивает, и Драко кажется, что на улице сейчас точно больше тридцати градусов. Гарри замечает волнение напротив, достаёт свою ручку, ещё раз специально касаясь руки того, чтоб, возможно, успокоить и дать наконец-то возможность написать почту, а потом довольно стоит, наслаждаясь минутой молчания и компанией парня. — Меня зовут Драко, — Малфой протягивает блокнотик с ручкой назад, возвращая вещи хозяину. Фотограф привлекательно улыбается, а у него сердце сжимается. Именно из-за него по его рукам будто электричество прошлось по всему телу. Страшно, неожиданно и в то же время привлекательно. — Гарри Поттер, — парень произносит фразу — услада для ушей, а как мелодично звучит фамилия. Драко после прощания, пока шёл назад в кофейню, смакует имя, по-разному представляя те ситуации, в которых бы Малфой мог позвать его. Гарри, воодушевлённый и по-простому счастливый, приходит домой ещё даже тогда, когда не стемнело. Переодевшись, вспоминает обещание, из-за чего лезет в пальто и достаёт маленький блокнотик, лениво его раскрывая. Поиск нужной страницы не составляет большого труда, но проходит кое-какое время, прежде чем Поттер доходит до нужной ему почты. Он создаёт письмо и, долго размышляя, нужны ли тому парню фото из кафе, всё же скидывает их. Ему не стыдно за свои работы, ведь те выполнены хорошо. Нажимает кнопку «отправить» и просто ждёт. Вечером, придя после работы, недовольный и чуть раздражённый, Малфой лениво заползает в квартиру. Ему нельзя хамить людям, что беспрекословно выполняет, но характер у него такой, что язвительность от природы дана, из-за чего копит многое в душе, стараясь лишний раз никому ничего лишнего в порыве эмоций не сказать. Это правда сложно, особенно на его работе, но сложнее потом будет смотреть в глаза тем людям, которым он мог бы нахамить, если бы лишний раз не сдержался. Ведь те на самом деле душечки и лапочки, которые просто до жути обожают это заведение, часто платят Драко щедрые чаевые и общаются с ним как с близким другом. Не хотел бы он казаться в их глазах плохим, потому что те не заслужили. Его раздражённые метания по квартире прерывает оповещение на телефоне. Он быстро включает компьютер и ожидает открытие браузера: «давай же, грузись». Его компьютер – источник чистых сверх-нанотехнологий, что так медленно загружается, из-за чего иногда хочется удариться об стол очень больно, всё же прогружается. Малфой заглядывает в почту и рассматривает пришедшее письмо, а точнее адрес. Сразу же копирует себе в «блокнот» на всякий пожарный и делает фото на телефон. Драко открывает архив с фото и начинает медленно невольно любоваться, забывая о том, что на снимках — это он. Гарри настолько хорошо подобрал момент, что даже сам Малфой завороженно рассматривает себя, восхищаясь тонким станом и выразительными чертами лица. Это разве он? Уж точно нет. Он листает следующие фотографии, пока не замечает снимки, где идёт к стойке. «Когда только успел?» — лезут такие мысли. Драко очень понравились снимки, из-за чего теперь он пропитался к Поттеру уважением, потому что тот точно знает, что делает. Малфой ещё никогда прежде, не чувствовал себя настолько красивым и необычным, хотя ему тысячи раз твердили, что стоит идти в модели и проходить кастинги. Невольная нежная улыбка расцветает на лице, подобная первым подснежникам. «Спасибо. Восхитительные снимки»

«Рад, что тебе понравилось»

После этих двух коротких сообщений друг другу, диалог начинает принимать новые обороты. Они активно переписываются весь вечер, и сначала диалог идёт чуть затруднённо и смущенно, но через кое-какое время Драко начинает смеяться то с шуток, то с забавных историй из жизни собеседника. Драко поворачивает голову на звук колокольчика и видит Гарри, что за пару дней переписки стал более родным. Тот пару раз приходит в кафе, между перерывами показывая Малфою свою коллекцию фотоснимков, а ему всё интересно, потому что Поттер настолько увлечённо рассказывает, что даже глаза от счастья светятся — Драко это привлекает: не каждый день встретишь человека, что так любит своё дело. Он смотрит на парня и улыбается ровно до того момента, пока не замечает за ним девушку одного с тем роста. Уголки рта чуть опускаются, и взгляд становится менее жизнерадостным. Гарри садится за стол, а Гермиона рядом с ним. — Это он? — она поправляет свои волосы, что успели растрепаться и завиться из-за влажного воздуха, и не может скрыть радости: лучший друг показал того, с кем хочет встречаться. — Ага, правда красивый? — Поттер не может перестать смотреть, ведь Драко как всегда ласкает взгляд, хоть и повёрнут к ним спиной. Малфой не знает, стоит ли сейчас повернуться и посмотреть ещё раз на них, хотя очень хочется. Девушка друга эффектная. Тут ничего не скажешь. Он всё же наблюдает за ними. Когда те, что-то весело обсуждая, начинают смеяться над чем-то, Драко почти что обиженно хмыкает и уходит в кладовку: подальше от них, но через мгновение возвращается с пачками пастеризованного молока, потому что надо продолжать работать. Деньги платят не за красивые глазки, хотя, если считать чаевые, тут можно было бы и поспорить. Пока Драко распаковывает пачки с новым привезённым кофе, Гарри делает заказ и потом садится назад к девушке. Малфой пару минут ходит и не знает, чем заняться, чтоб не замечать парочку, хотя всё время желает обернуться и внимательно рассмотреть Гермиону. Когда кофе приготавливают, его просят отнести кофе за столик, из-за чего он и расстраивается и радуется: ему придётся подойти к ним. Плавно доходит до стола Поттера и Грейнджер, останавливается и ставит кружки на стол, совершенно не спеша. Он бросает взгляд на неё: девушка всё же очень красива. Драко колет изнутри, задевает своими же мыслями сам себя, но не может остановится, будто подхватил вредную привычку, которую невозможно бросить. — Вам очень повезло друг с другом, — сначала через маленькую, но ужасно душащую обиду произносит эти слова, а потом просто молчит, потому что после этой фразы горечь в душе только усиливается. Гермиона сначала смотрит задумчиво, помешивая чайной ложечкой кофе, а потом, облизав пенку, всё же осознаёт смысл сказанного. Понимает, что тот приревновал: так по-детски. — О, я с тобой согласна, мне очень повезло с лучшим другом, — наблюдает за мгновенным, хоть и не внешним, но облегчением. У неё глаз на это намётан и понимает эмоции, как никто другой. Внутренне наслаждается тем, что помогает Драко выпутаться ещё не из ужасного, но всё же узелка, в котором тот грозился запутаться, ещё ничего не узнав и направив свои мысли в ненужное русло. Драко спокойно выдыхает и смотрит на Гермиону, уже внутренне ликуя. Та мило улыбается, невербально показывая, что рада знакомству. Малфой понимает, что та похоже его знает по рассказам Поттера, и это чуть успокаивает. Он довольно отходит к стойке, незаметно для себя, чуть приплясывая под музыку. — Драко так похож на недовольного котёнка, — Грейнджер смеётся, похлопывая Гарри по спине, из-за чего тот, не ожидая такого действия, случайно роняет ложку в кружку — кофе небольшой лужицей разливается по столу. — Ты заметил? Он уже успел тебя приревновать, — Поттер, взяв как можно больше салфеток в руки, промокает пролитый напиток, и потом внимательно слушает слова своей подруги. — Я это заметил. — Он был так рад, когда узнал, что мы с тобой всего лишь друзья! — она мечтательно раскидывает руки в разные стороны, а потом резко прекращает своё маленько баловство, настраиваясь на более серьёзное поведение. — Думаешь? — Гарри поворачивает голову в сторону парня и замечает на себе неотрывный взгляд, подмигивает ему, но Малфой продолжает пристально смотреть, несмотря на смущение и розовый румянец на щеках. Гермиона говорит, что уверена в этом на все сто процентов и готова поклясться при святом Мерлине, если это потребует её друг. Он лишь шутливо просит так не делать и не бросаться такими громкими заявлениями. Просидев так пару минут, Гарри всё же решает нужным рассказать ей всё более подробно. — Я тебе уже сказал, что встретил его в этом кафе, — Гермиона подпирает лицо рукой, приготовившись слушать. — Понимаешь, всё с утра вроде бы было, как обычно, но будто всё же что-то иное витало в воздухе. И когда я пришёл в это заведение, то сразу заметил именно его: как красиво прошёл к стойке, держа подбородок приподнято. И когда я коснулся его пальцев, всё стало ясно. В кончиках кольнуло ощутимо, и Драко посмотрел на меня ошарашенно. Это позволило мне убедиться в том, что Малфой — человек, с которым мне посчастливилось встретиться по приданию той волшебницы. — Ну, судя по твоим рассказам, всё так и есть, дружище. Всё, что я могу пожелать — удачи. Вообще это всё кажется таким чудесным и просто невозможным, но настолько прекрасным, что я тебе даже чуть завидую. Ты ведь можешь понять, с кем тебе будет удобнее всего встречаться и даже совместную жизнь строить. А мне, как и многим другим людям, придётся пройти сквозь множество проб и ошибок, чтоб найти не только подходящего человека, но и настоящую себя, преодолеть свой эгоизм и суметь бескорыстно влюбиться в кого-либо. Всё очень сложно. Малфой к концу рабочего дня, когда Гарри и Гермиона его радушно дождались, уже навеселе вышел к ним, ожидая вечер приятной компании. Ему очень понравилась в общении Грейнджер. Она была проста и понятна, но тут же остроумна и интересна — прекрасный собеседник, который охотно делится своим жизненным опытом. Хотел бы он встретить её раньше — меньше ошибок бы совершил. Расстались они с чувствами тёплой дружбы и привязанности друг к другу. На протяжении нескольких дней подряд Гарри то и дело заглядывал в кафе к Драко, каждый раз поддерживая того под конец рабочего дня, когда сил уже ни на что не оставалось. А после закрытия кафе они ещё кое-какое время радостно сидели возле него на скамейке и пили кофе, которое Малфой предусмотрительно заваривал заранее и наливал его в стаканчики. Он был рад быть с Поттером и проводить с ним своё свободное время. Когда всё же Малфою выпал долгожданный выходной, Гарри пригласил того в кино. Сеанс был поздний, это значило, что народу было не очень много. Они прониклись фильмом намного больше: в зале было тихо и ничто не отвлекало их внимание. — Чтоб я ещё раз пошёл на такой американский фильм, — Малфой наигранно возмутился, будто выразился в негативном ключе, чем удивил Гарри. — Почему? Я думал, он тебе понравился, — всё же, Поттер не всегда мог понять, что тот имел в виду, когда произносил те или иные фразы. Игра называлась «попробуй, угадай». — Ты что, не патриот? Я вот самый настоящий! — со смешком Драко посмотрел на того, ведь нравилось приводить его в смятение. — Только английские фильмы! Фильм не так давно закончился, но они уже успели отойти от кинотеатра в парк, где присели на бортик фонтана. На дне лежали монетки — желания, загаданные кем-то. Луна была высоко в небе и ярко светила, тихий ветерок приятно дул. — А если серьёзно, то мне фильм очень понравился, — Малфой хотел откинуться назад и опереться рукой за бортик, но слишком поздно понял, что бортик был небольшим и его рука, как и он сам падали назад. Гарри быстро среагировал и подхватил его за талию. Их глаза пристально разглядывали друг друга. Только что пережитое волнение души сменилось любованием лица напротив: того, кто не дал упасть в холодную воду. Гарри заворожено разглядывал тонкие черты Малфоя. Шум фонтана остался где-то на фоне, и луна, будто подключая свои чары, сделала этот миг более глубоким и чувственным. Драко очень уютно от того, что Поттер обхватил его за талию. Это казалось самой правильной вещью в его жизни. Он сначала застыл, но потом почувствовал себя более уверенно в таком положении, поэтому решил сделать первый шаг: сам потянулся за первым поцелуем. Внимательные глаза напротив будто поощряли его действия, а руки только трепетнее начинали водить кончиками пальцев по телу — мурашки мелкими волнами приятно распространялись по коже. Малфой легким движением руки отодвинул его спадающую вниз челку и коснулся губ. Чуть стеснительные прикосновения сменялись более уверенными, а Гарри затягивал того в глубокий и пылкий поцелуй, иногда прикусывая нижнюю губу, что уже успела опухнуть и налиться пунцовым цветом. Чем больше они касались друг друга, тем охотнее хотелось продолжать, и даже сбившееся дыхание не могло им помешать. Они прижались плотнее: Драко сел на его колени, а Гарри обхватил его ягодицы, сладко сминая их. В глазах Малфоя ярко светились звёздочки, и отблеск луны делал их чарующими и чуть туманными. Поттеру хотелось смотреть в них вечность и потеряться, забыться и больше ничего не делать и не думать, а просто утонуть в их глубине, теряя остатки здравого смысла, ведь он нашёл свой новый смысл. Они нежно улыбнулись друг другу. Улыбка Малфоя казалась Гарри очень пленительной, из-за чего Поттер смутился, отвернулся и посмеялся со своих же действий, подмечая то, в какой позе они сидели, а потом чуть нагло ещё раз сжал мягкие ягодицы и затянул парня в более продолжительный поцелуй. Это было чудесно. Гарри предложил Драко попозировать для фотоснимков. Драко не знал, стоит ли соглашаться. Сначала неохотно морщился, всем своим видом думал показать, что не хочет, потому что ему бы пришлось ехать к Гарри. Ему пришлось бы поехать к Гарри. Домой. Как только Драко подумал о грустном настроении его парня при отказе, само его небо стало чуть темнее и его заполонила почти завеса туч, но он приободрил себя. Впервые он сможет побывать у того дома. И неохота что-либо делать и ехать в свой выходной рассеялась, заменяя недовольство и лень более светлыми чувствами. Он поднял глаза и сказал, что придет. Гарри случайно подумал о возможности фотосессии. Он просто слишком любовался Драко, не скрывал своего восхищения и, наблюдая за каждым его действием, в душе радовался такому подарку судьбы. Поттер хотел сделать сначала фото только для себя, потому что отголоски здорового эгоизма, присущие любому человеку, всё же проявлялись, но после непродолжительного молчания Драко, его гаммы эмоций и перемены настроения понял, что эту красоту нельзя зажимать и хранить. Тем более собственнические черты никогда не были главенствующими в его характере: он всегда держался легко и открыто. Гарри всерьёз считал, что Малфой станет его музой, и они заживут счастливо. Он будет делать его фото, а Драко будет просто жить и как всегда прекрасно, с какой-то врождённой легкостью и элегантностью, ходить. Даже его самые скверные эмоции выглядели воистину изящно. В свой выходной Драко, не очень выспавшийся, но чуть более-менее довольный стоял возле двери квартиры Гарри. Всю ночь он активно размышлял о том, как же всё-таки пройдёт фотосессия: каким-то образом допустил мысль о том, что это всё может перейти в интимное совокупление, и даже умудрился испугаться того, что у него не было презервативов. Забавно, потому что Драко до этого никогда не занимался сексом. Если честно, он просто не мог терпеть людей, которые намекали на что-то большее, чем просто близкое общение. Долгие часы размышлений заняло у него принятие такой своей черты. Но в итоге он, как человек не имеющий выбора, смирился со своими заскоками. С людьми, насколько близки бы они не были, он всё равно держал дистанцию, не позволяя переходить внутреннюю границу дозволенного. Ему была противна мысль о том, что кто-то будет трогать его, по крайней мере, потому что это была реакция на всё ещё не принятия себя, своего тела и внешнего вида. Он смотрел порно, наблюдая за актёрами, читал литературу, поддерживал беседы с близкими друзьями на самые откровенные темы, в общем — всё было прекрасно, пока это не касалось него. А с Гарри всё было по-другому. Ему не становилось противно от самого себя. Было даже приятно, когда тот говорил что-то, что сам Драко не замечал в себе. Поттер не скрывал своего восхищения, а это давало немало уверенности Малфою. Ему казалось, они сходились во многих взглядах. Хотя Драко всё же иногда говорил что-то наперекор, потому что это была вредная привычка, оставшаяся с детства. Он понимал, что грешит язвительностью, но никак не мог вмешаться, потому что выдавал это на автомате. А Гарри не обижался на это, только смеялся и улыбался в ответ, совершенно растапливая остатки вечной мерзлоты. Понимал ли он, что делал с Драко? Понимал ли сам Драко, что с ним делал Гарри? И только став ими, может быть, удалось бы хоть что-то понять. Но, кажется, это было бы маловероятным, потому что они осознавали свою симпатию друг к другу, но не понимали, что уже потонули в ней с головой, и что никакой костюм аквалангиста с баллонами воздуха бы не помог. Драко встречает Гарри: он светится не только внешне, но и изнутри. Поттер подходит и обнимает его с таким трепетом, что даже у Малфоя просто пропадает дыхание и он пытается вспомнить как дышать. Гарри слышит бешеное сердцебиение возлюбленного и ещё с большей любовью сжимает его выразительные плечи и спину, позволяя эмоциям преобладать. — Мне с тобой даже чашка кофе не нужна. Ты здесь — я окончательно просыпаюсь, — Поттер говорит ему, что только собирался заваривать напиток. Потом предлагает Драко, на что тот отказывается, потому что слишком нервничает — его состояние можно заметить, если пристально вглядываться в отдельные детали: чуть скованная походка, замкнутость движений, небольшой тремор рук и, когда Гарри начинает прикасаться к нему, ладошки потеют, а щёки наливаются светло-розовой краской. — Начнём фотосессию? Присаживайся на тот диван и облокотись к спинке, а руки размести на бортике. Малфою сразу приглянулся тот атрибут гостиной. Диван с красной обивкой и тёмно-коричневым деревом привлекал внимание своей красотой. Он сел, удивляясь мягкости и бархатистости ткани, и даже смог чуть расслабиться. Принял ту позу, которую сказал Гарри, и начал ждать. Поттер достал свой фотоаппарат практически мгновенно, быстро настроил и начал подбирать наилучший ракурс, потому что ещё думал, в каком же виде будет фотографировать объект обожания. Как же мило и изящно смотрелся Малфой на этом диване и в белой рубашке, создавая контраст. Гарри сделал пару пробных снимков. Всё было хорошо, кроме одного. Что-то до жути мозолило глаза, из-за чего Поттер не мог продолжать работать столь вдохновенно. Когда понял, что именно его отвлекало, подошёл к Драко и потянулся к его шеи: он расстегнул воротник, что так мешался и смотрелся очень странно в данной ситуации, делая её слишком прилизанной и строгой. Когда пуговицы вместе с кусочком ткани висели в воздухе, Драко ощутил себя смущенным, но старался придать себе более серьёзный вид и делал то, что от него просил Гарри. Малфой сидит так кое-какое время, пока Поттер не предлагает полностью снять рубашку. Драко растеряно стреляет глазами, пытаясь понять, не послышалось ли это ему. В душе он понимает, куда клонит Гарри, но из-за того, что всю ночь раздумывал о такой возможности, ему теперь не кажется это чем-то недопустимым и далёким, запретным в его случае. Он долгое время себя вёл робко, потому что знал, чем всё закончится, только не мог предугадать, когда именно они зайдут дальше, поэтому такой вопрос застал его врасплох. И Драко, с самым нечитаемым и смущенным в мире лицом начал расстегивать одну пуговицу за другой, а потом вообще сложил рубашку и положил её на противоположный бортик дивана. Белая кожа Драко восхитила Гарри. Тонко очерченные ореолы имели приятный розоватый оттенок. — Я знаю, что выгляжу плохо, прекрати так смотреть, — весь раскрасневшийся и волнующийся Малфой будоражил Гарри. Он подошёл к Драко, легонько касаясь его оголенных плеч, из-за чего те резко дёрнулись. — Считаю, что тебе переживать не стоит. Если ты думаешь, что выглядишь плохо, тогда все люди в мире просто ужасны и некрасивы. Поттер прижимает к себе Драко, мягко оглаживая всё тело, а потом, отстраняясь, глубоко целует его. Когда он отходит, Малфой чуть грустно вздыхает, потому что тепло от объятий Гарри начало пропадать. Он тут же поднимает глаза, потому что замечает внимательный взгляд, что очень долго рассматривал. Драко даже не знал, оценивает ли тот его или просто любуется. Поттер взял фотоаппарат и сделал ещё парочку снимков, сильно порадовавшись в душе красоте, получающейся от его действий. Он сел рядом с Драко, показывая ему то, что получилось. Признаться, Малфою нравилось то, как его фотографировал Гарри, делая каким-то невероятно красивым, что Драко удивляло. Даже казалось, что это не он, а кто-то другой — ему было настолько непривычно смотреть на себя с таких новых сторон. Малфой не сдержался, с самыми светлыми чувствами, что переполняли его, повернулся к Гарри и решил отблагодарить его, поцеловав в щечку, тем самым распаляя Поттера. Ему показалось забавным то, как Гарри на него смотрит, из-за чего повеселел и даже издал небольшой смешок, в этот раз, не церемонясь и отдавая всего себя с душой и всеми потрохами, сначала проник тому в рот языком, а потом даже начал покусывать нижнюю губу. Гарри стало спокойнее, из-за того что Малфой начал отдаваться процессу, поэтому он начал расстёгивать его ремень, снял и откинул куда-то на пол, хотя хотел аккуратно положить вещь рядом. Драко голой спиной ложится на диван, оперевшись на него ногами и чуть приподняв бёдра вверх. Гарри благодаря такой удобной позе стягивает с него черные брюки, попутно покрывая грудь дорожкой поцелуев, иногда прикусывая бусинки сосков. Малфой несмело постанывает и поджимает дрожащие губки. Он не собирался просто лежать, поэтому на локтях чуть приподнялся и снял с Гарри сначала очки, а потом, когда собирался снять с него футболку, Поттер обхватил его руку и оставил маленький засос на ладошке, что расцвел на белоснежной коже ярким багровым цветом. — Ты что творишь, — смущенно прошептал Драко, а потом вызывающе толкнул Гарри на спину, перехватывая инициативу в свои руки. Футболку Малфой всё же снял. Он приблизился к его лицу и докрасна, оставив ниточку слюны, поцеловал губы. Штаны парня полетели вслед за футболкой. Гарри хотел встать, но ему помешал Драко, который прижал его назад к дивану: — Ты куда, — мило улыбнулся, исследуя своими мерцающими глазами тело Поттера. — Ну, — посмеивается он, зная, что именно разглядывает Малфой, — нам нужна смазка и презервативы. И так как ты мне не даешь встать, это значит, что ты сам это всё принесёшь? — руку Драко положил на свой пресс. Малфой неохотно убрал её и встал, глазами очерчивая помещение. — Они в моей комнате. Неохотно, он пошёл в спальню, но иначе же никак. Кровать, белая и пушистая, привлекала внимание как минимум обилием подушек, из-за чего даже Малфой вспомнил единственную свою, и то она была тонкой. Спать на ней было всё равно что просто лежать на матрасе. Где же искать смазку? Он наткнулся на прикроватную тумбочку и решил, что сам бы там хранил эти вещи. Подошёл к ней, опустился на колени, потому что не умел нормально сидеть на корточках, и открыл дверцу. Одной рукой опирался об пол, а другой брал презервативы и смазку. Посмотрел на надпись «со вкусом клубники», и даже подумал попробовать и проверить, так ли это. Из раздумий его выводит резкий шлепок по заднице: звонко и чётко пролетает по комнате, оставляя после себя будто гробовую тишину. Малфой резко поворачивается, оглядывая своего «обидчика». Поттер поглаживает место удара, а потом обхватывает тельце и кладёт на кровать. Он берет подушки и строит из них что-то наподобие мягкой платформы. С Драко снимает трусы, и кладёт его на сооружение, располагая бёдра на нужном уровне. — Удобно? — он не может видеть лица Малфоя, но довольное сопение доносится до его слуха. А потом лёгкий кивок головы развевает все мысли. Гарри достаёт бутылёк со смазкой, открывает крышку и щедро льёт сначала на розовую дырочку, а потом на свои пальцы. Холодная жидкость всё же слишком резко падает каплями на горячее тело Драко, и поэтому он дёргается из-за перепадов температур. Дрожь не остаётся незамеченной, из-за чего Гарри решает расслабить оппонента поцелуями в бёдра, но это только смущает и кровь резко бьёт в голову Драко — он чувствует лёгкое головокружение. Поттер сначала практически невесомо касается колечка мышц, очерчивая её по диаметру, а потом чуть надавливает, наблюдая за тем, как оно начинает сжиматься. Это находит даже очень миленьким, поэтому с большой охотой продолжает свои незамысловатые действия. Вскоре одна треть фаланги всё же проникает внутрь. Он начинает медленно двигать им. Второй палец входит, и на мгновение дыхание перехватывается. В это время Драко просто лежит и пытается настроиться на процесс, так как пока это всё не очень приятно. Он решает пока поиграться со своим членом: кончиками пальцев дотрагивается до основания, а после обхватывает его ладошкой, начиная ритмично двигаться вверх-вниз. Гарри приближается к бедрам и к пальцам добавляет язык — Драко сильнее сжимает свой член и начинает стонать громче. Из-за таких незамысловатых движений Малфою уже даже не дискомфортно, а слишком приятно. Он устало опускает руку и повиливает задницей. Ощущения столь непривычные кажутся не только опытом, но и новым увлечением. Малфой чувствует язык, лицом вниз падает на подушку и прикрывает глаза ладонями, пряча внезапно накатившее смущение. Гарри, заметив его движения, отрывается от римминга и довольно поглядывает на сжимающуюся дырочку и состояние Драко. Приближается к алебастровому бедру и целует его, из-за чего ноги сдвигаются ближе друг к другу. — А я ведь даже пока в тебя не вошёл, — посмеивается, радуясь тому, что партнёр пока доволен его действиями. Из-за осознания, что Гарри может настолько расслабить Драко, становится легко и приятно. Что может быть лучше, чем доставить наслаждение любимому человеку? Он снимает свои трусы, из которых уже давно топорщился член. Предэякулят остаётся маленьким пятнышком на белье. Гарри смотрит на повернувшегося Драко, такого милого и чуть разморенного прелюдией: — Поможешь надеть презерватив? Малфой вскрывает упаковку и, с помощью Поттера, зажав пимпочку, натягивает латекс на всё основание. Потом поднимается к его лицу: — Как лубрикант на вкус? — Замечает жидкое пятнышко над губой и целует Гарри. — Отличный, но ты вкуснее, — Гарри пытается вычитать реакцию с лица, что получается очень странно и не точно, потому что Малфой любит играться эмоциями. Драко уже осматривает его член. Поттер видит горящую заинтересованность во взгляде и со смешком спрашивает: — Хочешь потрогать? — Будто я членов никогда не видел, — Драко смотрит тому в глаза и улыбается, а Гарри поправляет выбившиеся платинологвые прядки волос, что неудобно легли на лицо парня. — Чужих — нет, — говорит с обычной уверенностью, а потом видит ухмылку напротив. Его начинают одолевать сомнения, и мысли чуть в панике пытаются собраться. — Или видел? — Естественно видел. — Так ты не?.. — Ну все же всё-таки смотрят порно! Задумчивость Гарри испаряется так же моментально, как и появляется, заменяясь ласковой улыбкой. Всё-таки Драко такой забавный. Так и хочется его обнять, защекотать прямо под рёбрами, чтоб он устал смеяться, а потом сидеть и поглаживать, поить только самым-самым шоколадным какао с молоком, заворачивать на диване вечером его в одеяло, и вместе сидеть, смотреть какое-нибудь глупое кино или вместе читать книгу. Почему-то последнее кажется заманчивее, тем более если они будут делать это по ролям. На мгновение ему кажется, что если всё так и будет, то он просто забудется и будет вслушиваться в сладкий голос, чуть гордый и язвительный, пропустив мимо ушей тот момент, когда придёт его время читать следующие пару абзацев или чью-либо реплику. И даже если Драко начнёт возмущаться, то не поймёт, что это будет обращено к нему: — Ладно, мой здравый смысл давно покинул меня. — Я тоже так считаю, — «это произошло тогда, когда я встретил тебя» — на выдохе со стоном произносит Гарри, жмурясь одним глазом: Драко обхватывает основание члена и начинает мастурбировать. — Минет делать не буду, во-первых, потому что не умею, а во-вторых, уже натянут чёртов презерватив. — Логично, но всё это легко поправимо, — он кладёт его на спину на подушки сзади и любуется: красивый, горячий и столь желанный. Вспоминает легенду, ходившую из поколения в поколение, и считает, что помощь той волшебнице стоила того. Её «благословение» оказалось уж слишком ценным и милым. Гарри поливает свой член и тело Малфоя лубрикантом, подстраивается бёдрами к колечку мышц, а оно, почувствовав кончик, сжимается. Он начинает медленно входить — Драко приоткрывает свой рот, пытается ухватить чуть воздуха, сосредоточившись на лице напротив. — Ну как? — Глупый вопрос, — со спёртым дыханием произносит Малфой, а потом резко давится воздухом: член уже наполовину в нём. Гарри начинает массировать облитое смазкой тело: сжимает её в складочки и отпускает. Через пару мгновений ложится на Драко и проникает уже до конца. Тела, скользкие и влажные, активно трутся друг о друга. Жарко и приятно. Чувства, как и член внутри, переполнили Драко, из-за чего пелена слёз всё же смогла образовать пару цельных капель. Уж слишком это всё показалось ему особенным. Каждое мгновение было будто волшебным. Поттер вытер выступившие слёзки Малфоя. Драко сжимал бёдра, а Гарри входил только глубже. Шлепки тел звучали чуть пошло, но из них двоих никто не обращал на это внимание. Они были заняты только друг другом: Малфой обхватил руками шею Гарри и зацеловал её, а Поттер только ускорял темп. В комнате, где есть место только им двоим, можно было делать всё что угодно: стоны, как отдельный вид искусства, принимались и хриплыми, и звонкими; позы в сексе пестрили своим разнообразием, но главным критерием всё же оставалось удобство; только наслаждение было обязательным критерием. Измученные после первого и настолько близкого соития, Гарри и Драко лежат на всё той же большой и уютной кровати под одеялом. Тёплый и вкусно пахнущий после душа Малфой прижимается к боку Поттера и сопит под нос, Гарри обнимает его нежно-нежно, укрываясь свежим, ещё хрустящим одеялом. Звонит телефон, что вынуждает встать Поттера. Но он не успевает это сделать, потому что Малфой хватает того за запястье и тянет назад, шепчет, что не отпустит, потому что прицепился к тому навсегда. — Плюнь на этот телефон. Скоро он перестанет звонить и всё. И Гарри понимает, что его затянуло, только не в трясину, а в зыбучие пески, состоящие только из безграничной любви и нежности. Теперь же он продолжает приходить к Драко в кафе: сидит, фотографирует во время перерывов только его, неповторимого и прекрасного, ожидает конца рабочей смены, а потом сопровождает к себе домой. Что может быть лучше, чем взаимная любовь? Может, что-то и есть, но главное то, что имеешь прямо сейчас. Ведь обрести что-то просто — а потерять обретённое ещё легче.