Против всего мира

***

3,14159 2653589 79323 8462 Глубоко вздохнув, он продолжил перечислять цифры числа Пи. Он помнил около тридцати пяти цифр – но это знание было бесполезным, за исключением того, что их перечисление могло его успокоить. Положив голову на руки, он продолжил глубоко дышать. На самом деле нелепо, что это всё-таки произошло. Миновало уже больше года после тех событий в доме, где прошло его детство, но он всё ещё слышал голос Эвр и видел запавшие от усталости глаза Джона. Он нарушил в тот день два обещания – не забрал Эвр домой и не защитил Джона. Он знал, что недостоин тех людей, которые о нём заботились – миссис Хадсон, Лестрейда, Молли, Джона, даже Майкрофта. Потерпев в тот день поражение, он всё время задавался вопросом, сможет ли когда-нибудь загладить свою вину. После инцидента Молли Хупер не разговаривала с ним в течение месяца, и до сих пор их общение оставалось строго формальным и сухим. Лестрейд стал относиться к нему гораздо лучше, чем обычно – возможно, из-за сочувствия – поэтому Шерлок решил, что теперь будет называть его Грегом. Он даже придумал акроним, чтобы запомнить его имя: Г: Гуманный Р: Резистентный Е: Ершистый Г: Годный Майкрофт обращался с ним примерно так же – звонил, чтобы проверить его состояние (или шпионил, если он был особенно упрям), или делал это через его друзей и членов семьи. Но именно Джон изменился больше всего. В тот день, той ночью, Шерлок действительно думал, что Джон мог бы сломаться. Его дрожащий голос, когда он попытался выстрелить в того бедного мужчину. Его лицо, когда он смотрел на гроб. Его усталый голос в колодце: – Это что, правда, относится к делу? Он должен был драть глотку, он должен был кричать на Шерлока, чтобы тот его спас, он должен был шептать молитвы. Но его голос просто был уставшим – будто он долго ждал того момента, когда сможет наконец-то расслабиться, уже был так близко к этому, но что-то мешало ему заснуть. Той ночью, в такси, он смотрел на Шерлока красными глазами. – Я так устал, – прошептал Джон. – Мы скоро будем дома. – Нет... я устал... от всего. Шерлок испуганно к нему повернулся. – От меня? – Нет, не от тебя. Просто... от всего остального. А потом всю оставшуюся дорогу до дома он молчал. Шерлок беспокоился о нём с тех пор. Но после возвращения на Бейкер-стрит (он отказался позволить Джону вернуться в их с Мэри дом после того заявления в такси) некоторые признаки исцеления всё-таки начали появляться. Джон всё ещё вставал утром с мешками под глазами, и он не улыбался Рози как раньше. Это разбивало сердце Шерлока — то, что Джон не хотел часто к ней прикасаться. Шерлок подозревал, что это имело некоторое отношение к Мэри. Он не имел ни малейшего представления о том, как возместить ущерб, который причинил лучшему другу. Он просто продолжил делать всё, что мог придумать, чтобы его поддержать. Он заваривал каждое утро чай, он заботился о Рози, он играл на скрипке любимые мелодии Джона. Ничего не помогало. Однажды вечером, после того, как он (Шерлок) предпринял отчаянно плохую попытку приготовить любимое блюдо Джона, тот взял его за руку. – Всё в порядке, – с трудом сказал Джон. – Ты не должен продолжать делать всё это для меня... ты знаешь, что в этом нет твоей вины. Просто... Я буду в порядке, всё хорошо. Шерлок ему не поверил. Ему продолжали сниться сны о том, как Джон тонет, о том, как тот покидает Бейкер-стрит и о том, как тот стреляет себе в голову. Ему продолжали сниться сны об Эвр за стеклом, о Молли в гробу и – такие сны были самым болезненным – что ничего из этого не происходило, что он счастлив. Когда он просыпался и понимал, что это был всего лишь сон, он так расстраивался, что плакал. Сегодня была ещё одна такая ночь. Свернувшись под одеялом и положив руки под щёку, он молился о том, чтобы мог вернуться в этот сон и почувствовал всё это снова. В дверь три раза постучали. – Шерлок? – позвал Джон. – С тобой всё в порядке? Он, должно быть, проснулся после того, как уложил Рози, и услышал его. – Да, всё хо... – он попытался закончить слово, но его голос сорвался. Медленно открыв дверь, Джон замер в свете с кухни. – Что случилось? – спросил он. – Ты что-то принял? – Нет, – зашипел Шерлок. – Это просто... это... – «Это – ты», – подумал он. – Я не могу тебе помочь. – Дыши глубоко в течение минуты, – попросил Джон удивительно добрым голосом. – Вдох и выдох. Вдох и выдох. Ну, конечно, Джон знал, как справиться с панической атакой – он же был доктором. Это то, что со мной? Паническая атака? Дыхание медленно стабилизировалось, и он мог наконец-то что-то произнести. – Это был просто сон, – тихо сказал он. – Прости, если я тебя разбудил. – Но я этого не хотел. – Я не спал. Тебе... нужно что-нибудь? Воды или что-то ещё? Шерлок покачал головой, желая, чтобы Джон ушёл, и желая, чтобы тот остался. Боже... пожалуйста, Джон, не оставляй меня со всем этим наедине. – Ну, хорошо... э-э-э... ты не хочешь об этом поговорить? – Мне нужен ты, – признался он. Джон уставился на него, удивлённо заморгав. – ...Что?.. – Мне нужен ты, я не хочу быть один. – По его щеке скатилась слеза. – Я знаю, что не заслуживаю тебя, но я не могу... – его голос снова сорвался. Джон, застыв от шока на несколько секунд, потом медленно сел около него и обнял. Прикосновение потрясло Шерлока (Когда в последний раз кто-то прикасался к нему вот так?), но он счёл его успокаивающим. Он прижался к Джону. – Что заставило тебя подумать, что я съеду? – тихо спросил Джон. – Ты несчастлив, – выдохнул Шерлок. – И я не могу... я не знаю, как это исправить, и это – моя вина... и я виноват в том, что умерла Мэри, и что ты сам чуть не умер... и я... я не могу... – Тсс! – попросил Джон, сжав его плечи. Его голос дрожал. – Это не твоя вина, я уже тебе это говорил. Это... Боже, Шерлок, это... я в этом виноват. Я сержусь на себя, именно из-за этого у меня депрессия, а не из-за тебя. – Это не твоя вина. – Может быть нам стоит разделить это бремя на двоих? – предложил Джон. – Разделить вину? Я устал быть один. – Мы больше не одни, – согласился Шерлок, всё ещё продолжая дрожать. – Мы справимся со всем этим вместе. – Только мы вдвоём против всего мира.