His favourite song

      Космос за стеклом иллюминатора всегда одинаковый. Бесконечное чёрное полотно, разноцветные вспышки звёзд и комет, каменные глыбы, изредка проплывающие мимо, — и всё. В какой бы галактике ни находился Замок Львов, она обретает лицо только в определённых местах: в знакомых звёздных системах или приметных скоплениях астероидов. Остальное — сплошная пустота.       Такая же, как у Кита на душе.       «Пятьдесят девятый день подошёл к концу», — зачем-то напоминает неумолимый счётчик в голове.       Пятьдесят девять дней без Лэнса.       Руки скрещены на груди так плотно, что напоминают туго затянутый узел. В горле сухо и холодно, при попытке вздохнуть наружу рвётся кашель, но Кит сдерживается. Он почти примирился с болью, ежесекундно разъедающей внутренности, почти научился игнорировать её, но в такие вечера, как этот, когда дела заканчиваются, а все «сочувствующие» пропадают из поля зрения, она вновь напоминает о себе. Наверное, чтобы Кит не забывал, для чего ещё живёт.       — Эй, маллет! Зададим всем жару сегодня?       — Как всегда.       — Стой, а как же поцелуй на удачу?       — Отстань.       — Хорошо, я сам. Удачи, мистер Я Не Поцелую Своего Парня Даже Перед Невероятно Опасной Миссией, В Которой Мы Все Можем Погибнуть…       — Заткнись и иди сюда.       — Другое дело.       Предчувствие или случайное совпадение? Так или иначе, после того разговора Кит слышал голос Лэнса только через динамик.       — Нам не удержаться! Отходи, я прикрою!       — Осторожнее, к тебе приближается…       — Вижу, не слепой. Сворачи…       — Лэнс? Лэнс, что случилось? Ты слышишь меня? Лэнс! Где ты?!..       Пятьдесят девять дней назад. С тех пор они прочесали все окрестные галактики, все военные базы, на которые смогли пробраться, но так и не нашли пропавшего.       Кит больно прикусывает собственную губу клыком. Нет ничего хуже бессилия. Широ уверял, что Кит делает даже больше, чем нужно, но сам он прекрасно знал, что его усилий недостаточно. Недостаточно перевернуть Вселенную вверх дном, чтобы исправить собственные ошибки и загладить вину. Теперь-то Кит понимал, что безнадёжно опоздал ещё до того, как потерял Лэнса. Опоздал осознать свои чувства и признать их открыто. Иначе у них было бы куда больше времени, и возможно…       — Эй.       Каждый раз, слыша этот голос за спиной, Кит вздрагивает. Уж слишком он походит на тот голос, которого ему мучительно не хватает.       — Спрашиваешь совета у звёзд? — с иронией уточняет голос. — Я раньше тоже так делал. Не помогало.       Незваный гость замирает возле иллюминатора рядом с Китом и улыбается. От этой улыбки по спине бегут ледяные мурашки.       Леандро Санчес похож на Лэнса МакКлэйна настолько, что это пугает. Да, он гораздо старше, у него вьющиеся волосы и куда больше веснушек, но черты лица и улыбка у них совершенно одинаковые, особенно когда застарелая тоска в голубых глазах Лео прячется за шторкой озорства, как сейчас. В такие моменты смотреть на него и хочется, и невыносимо.       Когда Лео впервые ворвался в Замок Львов на своём катере, с пушкой наперевес, Кит сперва чуть не пристрелил его, а потом и вовсе лишился дара речи на пару минут. И до сих пор не может привыкнуть к тому, что видит.       — Какого квизнака?.. Лэнс?..       — Нет, я не Лэнс, а ты, судя по всему, не Акира. Что это за место?       — Замок Львов. Кто ты такой?!       — Леандро Санчес к вашим услугам. Прибыл из другого мира. Не отказался бы от помощи.       — Я только что обновил данные сканирования. Пока ничего, — сообщает Леандро, пряча руки в карманах длинного синего плаща. Кит молча кивает — ком в горле мешает говорить. — Хорошо, что Пидж и Ханк починили усилитель, теперь дело пойдёт на лад.       — Угу.       — Взбодрись. — Жёсткие пальцы стискивают плечо Кита. Вот руки у Лэнса совсем не такие, они гораздо мягче. — Не так много осталось непроверенных мест. По крайней мере, мы точно знаем, что он в этой Вселенной, поверь, это значительно облегчает поиски.       Наконец Кит решается повернуть голову и взглянуть собеседнику прямо в глаза.       Лео тридцать восемь — из-за подвижного лица и жилистой фигуры ему столько не дашь, но на лбу и вокруг глаз уже наметились первые морщины, а на висках пробивается седина. Двенадцать лет из этих тридцати восьми он скитается по другим мирам в поисках способа, который помог бы вернуть его возлюбленного, Акиру, погибшего на войне в их Вселенной. Как выяснилось, Кита и Лэнса ещё на свете не было, когда их двойники в другой реальности уже определились со своей судьбой и жили вместе семь долгих лет.       После такого как-то совсем не хочется ныть о своей тоске по парню, с которым ты встречался всего две недели.       — Мы… теперь встречаемся?       — Что?       — Ну типа… любовь… все дела… Нет?       — «Встречаемся» звучит глупо, учитывая, что мы живём на одном корабле и чисто физически не можем не…       — Не притворяйся, что не понял, о чём я, тупой маллет!       — Ну… да?       — Скажи ещё раз.       — Не заставляй меня повторять это.       — Ты слишком милый, когда смущаешься.       Их отношения не успели толком начаться, а думать об этом уже тяжело. Каково Лео, которому явно есть что вспомнить…       — Как… ты справляешься? — Кит ненавидит себя за этот вопрос, но знать ответ жизненно необходимо.       Леандро беззлобно ухмыляется.       — Делаю, что могу, и надеюсь на лучшее. Есть ещё варианты?       Он небрежно откидывает с лица кудрявую чёлку. У него много мелких привычек, некоторые точь-в-точь как у Лэнса, а некоторые исключительно свои, и эта разница часто сбивает с толку.       Объективно Лео весьма привлекателен: он взрослый, уверенный в себе, прекрасно разбирается в физике и инженерном деле, не лезет за словом в карман; у него невероятно богатый жизненный опыт, но он никогда не навязывает свою точку зрения, а ещё, несмотря на все испытания, выпавшие на его долю, он не растерял мальчишеского задора, поэтому с ним легко найти общий язык, в чём успела убедиться вся команда.       Но Лео не сыплет глупыми и неуместными шуточками, не проявляет неуклюжую, но такую естественную заботу, не смеётся так часто, не орёт на Кита и не зовёт его маллетом.       Лео — не Лэнс и никогда им не станет. Так же, как Кит никогда не станет его Акирой.       — Знаешь, вы так похожи. Правда, волосы у него совсем побелели после двадцати, но хмуришься ты совсем как Акира. Так и хочется дать тебе подзатыльник, прости, если не удержусь…       Это и было для обоих тяжелее всего — смотреть на своё несбывшееся. Смотреть на Лео и представлять, каким мог бы стать Лэнс в возрасте под сорок. Смотреть на Кита и вспоминать семнадцатилетнего, ещё живого, Акиру. Смотреть и думать о том, что, возможно, самое главное в жизни утеряно безвозвратно…       От тяжёлых раздумий Кита отрывает тихая незнакомая мелодия.       — Что это?       — М? — Леандро на мгновение прекращает мурлыкать себе под нос. — А, да так. Наша любимая песня. Музыка тоже хорошо отвлекает. А у вас есть любимая песня?       — У меня нет, а у Лэнса не знаю. В смысле… не успел спросить.       Он много чего не успел спросить у Лэнса. Всё закрутилось так быстро, потом война с Империей перешла в более напряжённую стадию, стало не до разговоров. Казалось, всё можно наверстать после…       — Dios mío*, ты такой же грубиян, как Акира, — расстроенно качает головой Лео. — Скажи ещё, что вы не танцевали ни разу.       — Нет… Он предложил как-то, но я отказался.       — Ты ещё хуже Акиры. Как можно отказаться от танца? Это же такой сокровенный момент!       — Я не умею танцевать.       — Думаешь, меня это в своё время остановило? — фыркает Леандро, хватает Кита за запястье и тянет на середину комнаты. — А ну сюда. Я не допущу такого позора.       Кит вспыхивает до корней волос. Танцевать совершенно не хочется, а с Лео — тем более, слишком неловко.       — Я же не…       — Давай-давай, — подбадривает Леандро и решительно пристраивает его деревянные ладони на своей узкой талии. — Ты обязан уметь танцевать, если хочешь прожить долгую счастливую жизнь с латиноамериканцем.       Улыбаться почти стыдно, но Кит ничего не может с собой поделать.       Он пытается соблюдать дистанцию, но Лео притягивает его к себе вплотную и велит:       — Расслабься. Это первое правило танца. Позволь телу следовать за музыкой, это совсем просто.       Наверное, просто. Но не в объятиях выходца из другой реальности, рядом с которым так легко и одновременно так трудно. Кит медленно выдыхает и утыкается взглядом в блестящую пуговицу на чужом плаще. Только бы не запутаться в ногах.       Леандро поёт на испанском**. Красивый мягкий голос льётся в ухо, как патока, и заливает теплом боль внутри. Не разбирая ни единого слова, Кит всё равно каким-то образом догадывается, что песня не из весёлых, хотя мелодия умиротворяющая.       Она заставляет думать о Лэнсе — его блестящих выразительных глазах, улыбке, голосе, дурацких любимых словечках. Обо всём несказанном, несделанном, непонятом, неузнанном. Они провели бок о бок на борту Замка столько времени, а Кит даже не удосужился узнать его любимую песню…       — Акира запрещал мне переводить, — с грустной насмешкой сообщает Лео, прерывая плавное покачивание из стороны в сторону вместе с последней нотой. — Говорил, что ему плевать на значение слов, если песня хорошая. В этом весь он… Кит?       А Кит не может поднять голову, не может разжать руки. Внутри словно пульсирует умирающая звезда, которая вот-вот рванёт и разнесёт в клочья половину Вселенной, и он никак не сможет этому помешать, потому что совершенно не готов. Слишком слаб. Абсолютно беспомощен и жалок.       — Всё нормально. — Чужие руки плотно смыкаются на его спине, и Кит отчётливо слышит голос Лэнса — непривычно взрослый и мудрый, но точно его голос: — Это нормально, слышишь? Ты всё делаешь правильно. Я никому не расскажу, обещаю.       Звезда взрывается — Кит утыкается лбом в твёрдое плечо Леандро и беззвучно рыдает, впервые за долгие пятьдесят девять дней. Лео размеренно гладит его по спине и (Кит ощущает это каждой клеткой тела) понимает его боль, как никто другой. Разве что его слёзы закончились намного раньше, когда некому было помочь и поддержать.       Со слезами уходят и силы, и боль. Выдыхаясь, Кит медленно обмякает.       — Молодец. — Леандро по-отечески касается губами его макушки и вновь напевает успокаивающий мотив без слов.       Оба ещё не знают, что ждать осталось совсем недолго, что всего через пару часов расширенное сканирование наконец даст нужный результат, и Лэнс обнаружится на секретной базе галра, где друиды выкачивают его энергию для создания нового оружия. Вскоре они отправятся туда все вместе и обнаружат, что ради его спасения необходимо обесточить огромный реактор, а сделать это можно только изнутри.       И тогда Леандро быстро примет нужное решение.       — Что? Нет! Я сам пойду туда! Ты не должен…       — Как раз должен, Кит. Я сделаю это, а вы заберёте Лэнса.       — Но ты не можешь…       — Как раз могу. Ты ещё не понял? Во всех реальностях, которые я посетил, Акира погибал, снова и снова, и я не смог этому помешать. Ни разу. Но в этой реальности ты жив, ты молод, и у вас ещё есть шанс всё сделать правильно, значит, ты обязательно спасёшь Лэнса. В этом весь смысл. Спасибо, что помог мне понять это.       — Я не позволю!       — Иди к Лэнсу. Всё в порядке. Пообещай мне, что обязательно выяснишь его любимую песню и пригласишь на танец, как я тебя учил, хорошо?       — А как же ты? Как же вы?!       — А я пойду к Акире. Давно пора.       Кит ещё ни о чём не подозревает. Пока он только ощущает чужое тепло, слушает ласково напевающий на ухо голос и отчаянно стыдится своей слабости, но в то же время чувствует себя чуточку счастливее от того, что кто-то, похожий на Лэнса, уверяет, что всё будет хорошо.