flubdub

Россия болтает ногами в воздухе, как типичные девчонки из американских фильмов, собирающиеся пообсуждать мальчиков. Он щурится, и на красивом, усыпанном веснушками лице вновь расцветает улыбка. Германия, сидевший напротив неловко положив руки на колени, заметил, что этот странный парень улыбается всегда. Улыбка его никогда не бывает одинакова — за пару часов их знакомства Федерация показал столько разных эмоций этой самой улыбкой, сколько некоторые люди не показывают за всю жизнь. И это удивительно прекрасно. ФРГ понимает, что Российская Федерация не как все. Он сам сообщает ему, что странный, — с жалобной такой интонацией, словно извиняется за это, и улыбается криво, а потом… словно наваждение сходит. Все-таки умом этого парня не понять. Россия кормит его какой-то дешевой лапшой в пластиковой тарелочке, вручает в руки сладкое красное яблоко, с которого при укусе бежит сок (черт знает, где он раздобыл эту гадость и как не попался вожатым), и смотрит на него яркими голубыми глазами. Герман сравнивает их с ясным небом, с драгоценными аквамаринами и не может отвести взгляда. Забывает, что говорил что-то, вглядываясь в затягивающие омуты, а Россия и не против. Он хитро щурится и метает игривые молнии из-под веера пушистых белых ресниц. А потом улыбка угасает. Германия понимает, что странно видеть серьезность во взгляде и в озаренном каким-то азартным весельем лице. Федерация легко хмурится, потому что даже складка меж бровей не может лишить его лика какой-то необъяснимой легкости. Глухо произносит: — Отец говорил, что голубые глаза у безумцев, — смотрит на немца. Просто смотрит — без каких-либо азарта, веселья, гнева и всего того, чем его глаза обычно блестят и искрятся. Он кажется ФРГ удивительно взрослым и непривычным, мальчишка даже пугается. А потом все встает на свои места — на лице русского расцветает еще одна улыбка. — Забавно, да? Немец сглатывает. Хмурится. Нет, конечно Российская Федерация не может быть безумцем. Как человек, почти каждый день встречщий рассветы, бросающийся в драки из-за уличного кота, не вешающий на шеи ярлыки и просто необычайно яркий, может быть безумен? — Не-ет, на безумца ты пока не тянешь. — Я слишком хорошенький, — поддакивает Федерация. Немец закатывает глаза и смотрит на парня умильно — как смотрят на забавного ребенка или, может, на вторую половинку, которая творит какую-то глупость: не знаешь, почему выбрал именно этого идиота, но ни капли не жалеешь. — Да, ты действительно хорошенький. (нем.) — а мысленно добавляет: «и глаза прекрасней всего на свете».