Новые лозунги

      Давя тяжёлыми колёсами грязь, скрипя и завывая, машинка доехала до центра города. Вильгельмине был хорошо знаком дом, возле которого припарковался неразговорчивый водитель. Они с папой часто бывали здесь.       А всё дело в том, что это был дом хорошего папиного знакомого, который приходился другом и для Вильгельмины. Он всегда дарил девочке книги и объяснял, почему жить в шоколадном домике - непрактично.        Ганс, очень обаятельный и добрый мужчина, всегда любил Вилли и радовался, когда Аугуст приводил с собой дочку. Брумхильда была уверена, что он примет её и после его смерти, о которой сама Вилли догадываться не могла. Она не единожды умоляла его взять малышку под опеку в случае чего, шепча, что чувствует что-то нехорошее.       Она лгала о предчувствии, потому что знала и участвовала в убийстве Аугуста Шёфера двадцать седьмого сентября тысяча девятьсот тридцать четвертого года, но безгранично любила Вильгельмину и хотела обеспечить и себе, и ей хорошую жизнь.       - Зачем мы приехали к Гансу? - Вилли нахмурилась и снова сжала ручками спинку сидения.       - Это твой новый дом. Вылезай. - фыркнул водитель. - Вылезай, пока я не вышвырнул тебя сам.       Дождь к тому моменту кончился. Вилли прикусила губу и ступила из машины прямо в лужу. Она уже закрыла за собой дверь, но вдруг вспомнила о мишке - но только она потянулась обратно, авто тронулось с места.       - Мой мишка! - она очень расстроилась и опустила голову.       По девичьим щекам опять покатались слёзы. Она медленно развернулась и вошла в парадную.       Её взору тогда же открылось множество одинаковых дверей в теплом свете лампочек. Одна из них противно мигала почти в такт широким шагам. Девочка покрепче сжала ручку чемодана и поднялась на второй этаж; где-то здесь должна была быть квартира Ганса. Из-за какой-то двери слышались ругательства, другая вовсе не была закрыта и, пошатываясь из стороны в сторону, на третьей красовалась большая цифра с номером, а у последней, той, что в самом конце, аккуратно лежал коврик. Вильгельмина тихо постучала в неё три раза и поспешно поправила воротник своего платья. Ленточка под ним немного давила на шею. Вилли хотела было её ослабить, но не успела: дверь открылась и по ту сторону показался крайне удивленный Ганс. Вилли молча протянула ему влажную записку. Буквы, написанные Брумхильдой в спешке, расплылись по бумаге нечитабельными пятнами, но Ганс понял, в чем дело. Если Вильгельмина здесь, значит, с Аугустом что-то стряслось. Видимо, Хильди была права, - подумал он и выдохнул. Побегав глазами по сторонам, он провел девочку в дом.       - Что случилось?       - Я не знаю. Брумхильда сказала, что пора ехать, и... меня привезли сюда. Она передала Вам письмо, - она кивнула на вновь сложенный лист бумаги на комоде. - Вон оно.       - Ох, да... Я прочёл. - Ганс натянул улыбку. - Думаю, с твоим папой всё хорошо и ты скоро сможешь поехать домой.       - Откуда вы знаете про папу?       Сказать прямо, что у Вилли, кроме отца, больше никого и нет, Ганс просто так не мог. Вместо этого он объяснил, что, поскольку Вилли живёт с папой, то она должна вернуться именно к нему. Вилли не совсем поняла, что он хочет этим сказать, но ещё раз кивнула головой.       Серез четверть часа они уже сидели на кухне и пили горячий чай. Вильгельмина переделась в шорты и домашнюю Гансову рубашку. Она была мягкая, в клеточку, и немножко пахла табаком. Пуговки карамельного цвета, похожие на маленькие леденцы, так и хотелось укусить.       - Брумхильда сказала, что надо ехать скорее, - девочка держала кружку двумя руками и старалась не смотреть на Ганса. Ей было безумно стыдно за неудобства, с которыми ему пришлось столкнуться сейчас. - Простите. - Всё хорошо. - однако Ганс улыбался и совсем не выглядел так, будто девочка ему как-то мешает.       Ганс заметил, что у неё были мокрые и красные глаза. Он подумал, что девочка сильно испугалась, поэтому решил наконец открыть материнскую кладовку: там она хранила травы и перед переездом в Альпы оставила сыну кое-какие травы. Он собрал в мешочек немного ромашки, валерианы и тимьяна и незаметно положил его около подушки, когда Вилли ложилась спать.       А наутро так же незаметно убрал его. Девочка спала крепко. Он был уверен, что проснется она ещё нескоро и ушёл на кухню. Служанки в его доме нет, готовить приходится самостоятельно. Зато получается намного вкуснее - Ганс ведь душу вкладывает.       Он немного ошибся в рассчетах. Когда он переворачивал блинчик на сковороде, в дверном проеме показалась темная макушка. Девочка, растрепаная, как воробушек, спросонья терла глаза.       - Доброе утро... - вздохнула она.       - Доброе утро, Вилли.       - Папа не приехал?       - Ещё нет. Я поеду и поговорю с Брумхильдой. Подождешь меня здесь, хорошо? - мужчина мягко улыбнулся.       Девочка выдала тихое «угу» и ушла умываться. Она провела в ванной двадцать минут - вчерашнее чернильное пятно никак не хотелось смываться. Она терла кожу мочалкой до колючего жжения, но так и не смогла отмыться и села за стол очень хмурая.       Ганс быстро перекусил и уехал. Он вернулся с одним лишь знанием того, что Аугуст Шёфер мёртв. Его лицо было бледным, словно натертым мукой. Он не знал, что делать дальше и как объяснить Вильгельмине, что её отца больше нет. В конце концов он пришёл к тому, что расскажет ей всё как только перешагнет порог квартиры: так или иначе, она узнает об этом, и чем раньше это произойдёт, тем лучше для всех.       Час Вилли ревела в подушку. Потом спала. Затем снова плакала. С ней удалось поговорить только вечером следующего дня, но её голос очень дрожал и она едва могла связать два слова.

***

      Её состояние пришло в норму через полгода. За это время у Ганса получилось оформить отцовство и устроить девочку в школе. Она чувствовала себя хорошо, не жаловалась и каждый вечер с нетерпением ждала, когда Ганс вернётся с работы. Научилась самостоятельно готовить блинчики на завтрак, правда получалось у неё это не очень хорошо, печь картошку с мясом и варить кофе. Каждый житель Вены, даже самый маленький, должен уметь варить кофе, - с улыбкой говорил Ганс, наблюдая, как малышка с любопытством гоняет напиток в турке.       - У тебя почти получилось. Ты большая молодец, - иногда он даже гладил её по голове. - Давай попробуем ещё?       Обычно Вилли отказывалась. Её совсем не привлекала варка кофе. Единственное, что могло её заинтересовать, это всплывающие на поверхность пузырьки.       Зато книг она читала очень много. За эти полгода девочка прошерстила половину семейной библиотеки Ганса и вечерами долго рассказывала, что было в той или иной главе. Ганс был очень умным и легко угадывал о какой книге идёт речь. Однажды его привлёк рассказ девочки о Ремарке.       - Тебе явно нравится Ремарк. - он с забавной улыбкой нажал на её нос, как на кнопочку. Вилли отшатнулась и удивлённо захлопала ресницами. - Ремарк из Германии. Ты хочешь туда поехать?