Лучшие враги

Драко присел на скамью, вытирая пот. Первая тренировка после выходных выдалась тяжёлой. Прищурившись от солнца, он посмотрел на Оливера, который с каким-то остервенением забивал в пустые ворота мячи, используя разные позиции. Драко только вздохнул. У друга тоже не всё в порядке, но что конкретно случилось тогда в баре, тот не рассказывал, а вернее молчал почище вражеского шпиона. Три дня назад, когда они так опрометчиво зарулили в "Семнашку", Драко потерял Оливера. Тот ушёл в туалет и пропал. Посидев с мужиками за столиком, Драко решил поболтать с Вилли — бармен был парнем разговорчивым и знал не только все спортивные новости, но и подробности личной жизни большинства постоянных клиентов бара. Они потрепались минут десять, а потом Драко понял, что неожиданно для себя крепко набрался, и решил выйти проветриться на улицу. Он молча вдыхал тёплый летний воздух, когда из бара выпал Пьюси. Драко терпеть не мог этого чувака, Эда года два назад выперли из "Ливерпуля" за пьянки, регулярные дебоши и скандалы. Он был отбитый на всю голову, но даже не это главное: с того момента, как Драко пришёл в команду, этот боров ему прохода не давал. Вечно пытался клеить его, как тёлочку, а Драко бесился до умопомрачения и кидался на него с кулаками. Один раз в порыве гнева даже челюсть ему вывихнул, так приложил кулаком по скуле. После этого Пьюси уговаривать перестал, зато начал угрожать. Благо его вскорости выгнали, и Драко наконец-то вздохнул свободно. Малфой его нисколько не боялся, знал, что постоять за себя сумеет, противно только было, когда тот со спины наваливался, мерзко даже: столько лет человек в футбол играл, а тело рыхлое, неприятное, он хотя и был с Драко одного роста, но весил фунтов на двадцать больше. Непонятно, зачем его в команде держали, говно игрок и человек — дрянь. Тот пьяно покрутил башкой и заметил Драко. — О-о, какие у нас тут девочки в одиночестве скучают! — и, кривляясь, подвалил к Драко. — Иди на хуй, Пьюси, — отмахнулся тот, уже жалея, что вышел, — тебе самому-то ещё не надоело? — Засадить тебе, — заржал тот, — можно сказать, моя заветная мечта. Драко только покачал головой, связываться с больным уёбком не хотелось, и он решил вернуться в бар. Но у Пьюси, видимо, были другие планы. Он неожиданно дёрнул Драко за руку и затащил за угол, со всей силы прижал к стене, упираясь локтем в горло. — Ты, сука, совсем охуел! — прохрипел Малфой, пытаясь оттолкнуть его, но тот навалился на него всем весом и глумливо лыбился. — Ну вот, детка, ты и попалась. — Уёбок, — попытался вразумить его Драко, — ты же не думаешь, что у тебя хватит силёнок меня трахнуть? Да если вспомнить, сколько ты бухаешь, то твой дружок в штанах всегда в одном положении — на полшестого. Так что отвали, и я может быть забуду об этом инциденте. Пьюси зарычал — Драко умел своими подколами ударить по больному — и сразу полез свободной рукой ему в штаны. Малфой громко выматерился и, не найдя другого способа, ударил его ладонями по ушам. Тот взвизгнул, согнулся пополам обхватил голову руками. Этому приёму Драко один пацан на автомойке научил. Сказал, удар по ушам очень эффективен, во-первых, потому что это чертовски больно, а во-вторых, дезориентирует соперника и выводит из схватки на дольше, чем удар, предположим, в челюсть или нос. Можно было бы ещё, наверное, коленом в пах зарядить, но Драко счёл, что это как-то по-девчачьи, и прибегнул к первому. Пока Пьюси тихо подвывал, осторожно трогая пострадавшие уши, Драко развернулся и двинул к своей машине. Хватит на него сегодня похождений. В этот момент в него со всего маха врезался Поттер. — Блядь! — взвыл Драко от досады. — Что за вечер-то сегодня? То один уёбок домогается, то другой! — и, оттолкнув Поттера, открыл дверь машины. — Ого-о! — протянул тот, ухмыляясь. — Ничего у тебя фантазии, Малфой. Хочешь, чтобы я тебя домогаться начал — так сказал бы сразу, а то всё кругами ходишь. — Ага, — кивнул Драко, огрызаясь практически на автомате, — просто жажду. — Теперь понятно, почему ты такой сволочной, — фыркнул Поттер, — домогаться — домогаются, а замуж не берут. — Не себя ли предлагаешь, секс-гигант? — хмыкнул Драко, открывая машину. Поттер заржал, подходя ближе. — Да я бы с радостью, только вдруг ты бревно в постели и даже целоваться не умеешь? — Не проверив, не узнаешь, — ухмыльнулся Драко, собираясь сесть в машину. Он не рассчитывал, что сказанные лишь бы отвязаться слова Поттер воспримет буквально: тот вдруг притянул Драко вплотную к себе и, выдохнув в губы: — Ладно, рискну, — крепко так засосал его губы. Вот тут Драко немного клинануло. Ничего не предпринимая, он застыл, только таращил глаза на целующего его Поттера. Тот покусывал его губы, проникал языком в рот, совсем не нагло, не грубо, а как-то так, что он неожиданно забыл, что надо оттолкнуть этого засранца, и, наверное, врезать по поттеровской морде тоже было бы неплохо, но почему-то ничего не предпринимал. Сколько прошло времени, он вряд ли бы смог сказать, но Поттер наконец отстранился, с удовольствием облизал свои губы и, уходя, выдал: — Губки у тебя сладкие, крошка, а вот целуешься ты и правда хуёво. Драко в прострации шлёпнулся на сиденье и только сейчас понял, что у него стоит. — Ебаный... блядь, — пробормотал он шёпотом и уткнулся лбом в руль. Когда он приехал домой, на звук открываемой двери сразу вышел отец. — Знаешь, сын, это уже хамство, заявляться домой ночью, зная, что тебя ждут! Неужели мы с твоей матерью зря столько лет вдалбливали в твою голову правила этикета? Драко бы может и промолчал, как обычно, но в этот раз родителям не повезло. Сначала этот дегенерат Пьюси его достал, потом Поттер напрочь ебанулся и полез к нему целоваться, и вот сейчас, когда единственным желанием Драко было уснуть и забыть произошедшее, отец опять собрался читать свои нотации. — Уважаемый отец, — начал он, стараясь держать себя в руках, — о каком этикете вы говорите, если сами нарушаете его регулярно? Правила хорошего тона не позволяют приезжать в гости без предупреждения, но вы же с мамой вечно как снег на голову. Так что прекратите лицемерить и идите лучше спать, а то завтра будете плохо выглядеть от недосыпа. — Да как ты смеешь, мальчишка! — взвился отец. — Вздумал меня учить! — Да больно надо! — повысил голос Драко. — Но имейте в виду, больше я ваши внезапные визиты терпеть не буду! Я взрослый мужик, мне скоро тридцать, у меня своя личная жизнь, вам придётся с этим считаться! — Ты отпрыск одного из самых древних родов Британии, — завёл свою шарманку отец, — твои предки были королями, и ты бы мог претендовать в будущем, но такая жизнь, как у тебя — это немыслимо, недопустимо. — Отец, — Драко устало вздохнул, направляясь в свою комнату, — когда вы, наконец, поймёте, что я на дух не выношу всё светское общество с вашими ужимками и ханжеством? Я никогда не женюсь ни на одной из тех дур, что вы мне подсовываете. Бездушные, избалованные идиотки, думающие только о развлечениях и шмотье. — А о чём ещё должны думать женщины? — спросил с недоумением отец. — Н-да, — Драко уже так вымотался, что готов был сказать что угодно, лишь бы отец от него отстал, — вас, вижу, не переубедишь. Ну что же, не хотел я этого говорить, но вы меня вынудили. Он обошёл отца, открывая дверь в свою спальню. — Я уже давно встречаюсь с парнем! — выпалил он и захлопнул дверь перед носом родителя. Минут пять ничего не происходило, и Драко успел даже наполовину раздеться, когда отец чуть не снёс дверь, врываясь в спальню. — Кто?! — заорал он. Драко даже немного испугался за него, он ни разу его таким не видел. — Кто совратил тебя? Это Вуд, я спрашиваю, это Вуд? — При чём здесь Ол? — отмахнулся Драко. — Он мой друг, это разные вещи. — Тогда кто твой парень? — не унимался отец, практически выплёвывая последнее слово. — Поттер, — неожиданно для себя выдал Драко, — Гарри Поттер. Глаза отца удивлённо распахнулись, и он замер, тяжело дыша. А Драко готов был оторвать себе язык за то, что сболтнул такую хрень, да ещё и Поттера приплёл. Хотя, наверное, именно Поттер — лучшее, что он мог придумать в данной ситуации. На него отец, по крайней мере, не устроит охоту, побоится. Ещё бы! Поттер — ни больше ни меньше как сынок министра внутренних дел Великобритании, вся полиция в его ведомстве. Отец, взяв себя в руки, возмущённо на него посмотрел и покинул спальню. * * * "IPad" посигналил, что пришло сообщение. Драко от души потянулся и полез за планшетом. МАЛФОЙ, ТЫ СОВСЕМ ЕБАНУЛСЯ!!! Я ТЕБЯ, СУКА ПИЗДЛИВАЯ, ЗАКОПАЮ, ЗАРОЮ, Я ТЕБЯ... Сообщение от Поттера было более чем красноречиво. Драко почесал голый живот и вздохнул: — Однако, быстро действует родитель, уже и до Поттера добрался. Драко понимал, что серьёзно накосячил, но ему вдруг стало так смешно, что он минут пять катался по кровати, ржал в голосину и успокоился только, когда раздался телефонный звонок. Номер был незнакомый, но Драко точно знал, что это Поттер. У них было много общих знакомых, так что Драко не сомневался, что при необходимости тот мог пробить его номер за несколько минут. — Да, — ответил он невозмутимо. — Через два часа, отель "Старый мельник", — голос Поттера звучал глухо и сердито. — Я, по-твоему, все отели в Лондоне знаю? — хохотнул Драко. — Адрес-то какой? — Юго-западное шоссе, на выезде из Лондона, — буркнул Поттер и отключился. — Ну ни хуя же себе, — присвистнул Драко. — Он что, надеется, что я туда за два часа доберусь? Святая простота, туда и за три вряд ли успеешь. Квартира опустела, родители наконец-то уехали. Драко довольно улыбнулся и пошёл собираться. Отель "Старый мельник" было ещё тем захолустьем. Небольшое двухэтажное довольно обшарпанное здание с несколькими прилегающими к нему хозяйственными постройками и со стоявшей поблизости бензоколонкой. Драко увидел машину Поттера, притулившуюся с торца отеля, и подрулил поближе. Когда он шлёпнулся на пассажирское сиденье рядом с Поттером, тот выглядел злым и возмущённым. — Я знал, Малфой, что ты дебил на всю голову, но надеялся, что всё же не до такой степени, — начал он, — ты зачем такую поебень своему отцу напиздел! С хуя ли я тебя совратил? — Да завали ты, — отмахнулся Драко, — не говорил я такого. — Ага, скажи ещё, что и своим парнем меня не представил! — толкая его кулаком в плечо, заорал тот. Драко скривился, потирая ушиб. — Про парня говорил, — признался он и пожал плечами, — а то, что ты меня совратил, нет. Да и куда тебе, я сам десять раз кого угодно могу совратить не сходя с места. — Уёбок! — провыл Поттер, стукаясь лбом о руль, и уже тише добавил, — исключительно ёбнутый уёбок. У Драко и так-то немного принципов по жизни было, но всё же несколько имелось, и один из них, абсолютно никогда не нарушаемый: лучшая защита — это нападение. — Поттер, — хохотнул он, — ты пиздец королева драмы! Что случилось-то? Расслабь булки и дыши глубже. — Я те-бя сей-час убью! — рявкнул Гарри и ухватил Драко за шею, попытался её сжать. — Лучше в тюрьму сяду, но зато больше никто не будет страдать от твоих выкрутасов. — Эй, потише-ты, — просипел Малфой, — так и вправду задушишь и останешься без парня, неёбаным. Поттер бессильно опустил руки. — Не могу больше, — прошептал он и снова уткнулся в руль носом. Драко несколько минут позволил себе понаблюдать за ним и улыбнулся. А Поттер-то, оказывается, красавчик, и глаза такие яркие, зелёные, утонуть в них можно. Он спохватился, врезал себе хороший ментальный пендель и спросил: — Тебя предки случаем с женитьбой не напрягают? Поттер повернул, не отрывая от руля, голову в его сторону, несколько минут странно на него смотрел, не мигая, думал о чём-то, будто ища подвох. — Ну, — он почесал затылок, сомневаясь, стоит ли откровенничать с заклятым врагом, потом всё же решился и согласно кивнул, — достали, никаких сил нет. — Вот и меня тоже, — подхватил Драко, — ещё и невест таскают. А они такие-е, боже меня упаси! Да вобла мороженая по сравнению с ними и то более живая и искренняя! — Такая же хуйня, — грустно согласился Поттер, — где отец с мамой только находят таких. — Так слушай сюда, — обрадовался Драко. Они с Поттером, конечно, недруги, но в данной ситуации очень могут помочь друг другу. — Что мешает нам сказать всем, что мы встречаемся? — Ты опять за своё?— заорал тот. — Да не вопи ты, как будто у тебя ПМС, — попытался урезонить его Драко, — дело верняк. — Правда, что ли? — хмыкнул Поттер. — Ещё скажи, что и целоваться со мной на людях будешь? — Так я и думал, что тебе понравилось со мной сосаться! — самодовольно заявил Драко. — Но спешу тебя огорчить, вернее напомнить, что до пятого тура чемпионата мы больше не встретимся, у нас игры в разных городах, а если твои будут спрашивать, то ври, мол, заняты чемпионатом, встречаемся редко, только перезваниваемся, и добавляй, что скучаешь по мне. Правильно разыграешь — никто не усомнится, зато предки успокоятся. Мой отец не рискнёт против сына министра идти, а твой, думаю, не будет против зятя из аристократической семьи. Так что ещё года два-три протянем, а там, глядишь, и по-настоящему жениться соберёмся. То есть, не друг на друге, конечно, а на нормальных девчонках. Поттер опять задумался. Драко даже в нетерпении заёрзал, но тот наконец кивнул утвердительно. — Ладно, я согласен, — по нему было видно, что он совсем не в восторге, но скорее всего понял, что это не такой уж и плохой выход из сложившейся ситуации. — Вы сколько ещё в Лондоне пробудете? — Неделю, не больше, потом в Ливерпуль вернёмся, игры подгруппы на нашем поле пройдут, — Драко понимал, что нужно подробно рассказать друг другу все дальнейшие планы, чтобы случайно впросак не попасть. — Если из неё выйдем, дальше две игры в Кардиффе и одна в Брэдфорде, если там всё удачно сложится, следующий "Уэмбли"(1), финал и полуфинал. Так что месяц-полтора не встретимся. Драко знал, что у "Манчестера", в принципе, та же схема, только города и стадионы другие будут. — Мы тоже сначала у себя, потом Дерби и Бирминген, а там как повезёт. — Поттер нахмурился, видно уже принял решение. — Но учти, никому ни слова. Если растрезвонишь, никакого смысла в этом представлении не будет. — Не учи учёного, без тебя знаю, — пожал плечами Драко, — я только Олу по-любому расскажу, ты тоже можешь Флинту сообщить, они же наши лучшие друзья. — Я не имел в виду Марка, — отмахнулся Поттер, — я говорил обо всех остальных. — Тогда о'кей, — хлопнул его по плечу Драко, — забились, — и, на прощание подмигнув Поттеру, покинул его машину. * * * С той встречи прошло несколько дней, но Оливер так и не узнал ещё, что Драко теперь состоит в отношениях. Он весело ухмыльнулся: обычно сначала говорят друзьям, а потом уже, если отношения становятся серьёзными, сообщают родителям, у Драко же с Поттером всё не как у людей. Первыми узнали как раз предки, причём чуть ли не раньше них самих, а вот друзья до сих пор не в курсе. — Драко, — окликнул его Ол, наконец закончив тренировку, — мне надо тебе кое-что сказать. — Мне тоже, — пожал плечами Малфой, — но раз ты решился, давай первым высказывайся. — В общем, я... у меня... да блядь же! — психанул тот и пнул лавку, на которой сидел Драко. — Так сразу и не скажешь. В это время у Драко в кармане заиграл телефон. — Да, — ответил он, не глядя, кто звонит. — Ну, наконец-то, — в трубке неожиданно раздался голос Поттера, — тебе на хуя телефон, если ты его не слышишь? Я всё утро пытался дозвониться. — На тренировке был, только освободился, — напряжённо объяснил Драко: они с Поттером, конечно, забились, но звонить друг другу точно не собирались. — Чего надо? — Сегодня в семь мы ужинаем у моих родителей, — с издевкой сообщил тот. — Охуел? Совсем с катушек слетел? — не выдержав, заорал Драко. — Какой, блядь, ужин, ты чего придумал? — Не ори, — спокойно парировал Поттер, — тебе напомнить, что это именно ты заварил всю кашу? А сейчас мои родители требуют познакомить тебя с ними, больше того, уверен, что и твои захотят встретиться со мной. Вот такой подставы Драко не ожидал. Но деваться было некуда. — Ладно, адрес скинь, — и, не слушая, что там ещё в трубку ворчит Поттер, отключился. Оливер смотрел на него с интересом, и Драко, вздохнув, выпалил: — Я вечером ужинаю у Поттеров. — Чего-о? — уставился на него Ол. — У каких Поттеров? — У тех самых, — снова вздохнул Драко, пряча глаза. — Тут такое дело... — и он не скрывая рассказал, наконец, другу всё, что произошло. Поздно понимая, что сам, собственными руками, а вернее тупой башкой, которая не умеет думать наперёд, втянул себя в форменную интригу. — Н-да, — покачал головой Оливер, — набесоёбили мы с тобой знатно. — А ты-то тут при чём? — не понял Драко. — Так я, хоть и не иду к Флинтам на ужин, тоже дров наломал, — признался он, — короче, я Флинта поцеловал, и у меня на него встал. Драко согнулся пополам и заржал. — И ты туда же, — выдавил он, не переставая заходиться смехом, — да что же это такое, проклял нас кто-то, что ли? Они долго ещё обсуждали эту тему, потом разошлись, договорившись, что Драко придётся идти на ужин, а Ол поведёт Алекс наконец-то в театр. * * * — Что делать-то будешь? — Маркус покашлял в кулак, прикрывая смешок. Юморист, блядь, доморощенный, а вот самому Гарри было совсем не весело. — Откуда я знаю! — взвился он. — Этот ебанатик уже всё за нас двоих придумал! Голову бы ему открутил, так он меня заебал. — А может, он правильно всё сделал? — пожал тот плечами. — Тебя предки невестами уже порядком достали, а "отношения" с Малфоем их успокоят. — Ага, — хмыкнул Гарри, — плохо ты знаешь мою маму, да и отец ей не уступает, они же сейчас захотят все подробности знакомства выведать, будут периодически на совместные ужины таскать, решат, что раз Малфой аристократ, то для него нормально участвовать в различных мероприятиях, балах, приёмах, и тогда мне придётся сопровождать его. Я лучше сдохну, чем снова пойду туда. А уж про Малфоев я вообще молчу. Помнишь Тео Нотта? — Это который полузащитник в "Челси"? — подумав, спросил Маркус. — Да, — кивнул Гарри. — Так вот, он рассказывал, что родители с Малфоя уже несколько лет не слазят, всё надеются его женить. Даже приезжают к нему неожиданно, а один раз к Вуду заявились, когда у того вечеринка была. Тео упомянул, что не хотел бы больше с мистером Малфоем столкнуться. Не человек, а танк, проедет по тебе и не заметит. — Видимо, Малфой-младший научился уворачиваться от этого танка, раз до сих пор в холостяках ходит, — снова заржал Маркус. Вообще-то Гарри и сам не понимал, чего так завёлся. Точнее, в таком состоянии он находился с тех пор, когда его утром, после поцелуя с Малфоем, разбудил телефонный звонок отца. — Сын, я, конечно, в курсе, что ты у меня далёк от примера для подражания и живёшь довольно разгульной жизнью, но совратить парня, вынудить встречаться с тобой — это уже перебор. — Кто? Я? — ничего не поняв, Гарри мечтал только о холодной бутылке минералки. — Кого соблазнил или принудил? Пап, я ничего не понимаю. — Мистер Малфой, утверждает, что ты соблазнил его невинного сына Драко, растлил и принудил сначала к сексу, а затем встречаться с тобой, — снова повторил отец менторским тоном. — Он уверяет, что всё это твоя вина, так как раньше Драко нравились исключительно девушки из высшего общества, но никак не молодые люди. — Бред, — простонал Гарри, падая головой на подушку, — пап, не знаю, кто это придумал, но я обязательно вычислю шутника. — Так Драко самолично и сказал, — просветил его отец. — Я убью эту белобрысую суку! — проорал Гарри и вскочил, забыв про головную боль. С тех пор Гарри забыл о покое. Мало того что предки наседали и требовали познакомить их с Малфоем, поскольку Гарри всё же сказал им, что, хоть он того и не соблазнял и не принуждал, они всё равно встречаются, так ещё и с самим Гарри что-то происходило. Вчера, например, он отказался от приглашения Анны. Она была классной девчонкой, худощавой блондинкой, умной, смешливой и очень интересной — всё как нравилось Гарри. Работала журналистом в одном спортивном издании, и Гарри познакомился с ней, когда давал ей интервью. С тех пор уже полгода пытался за ней ухаживать, но та ссылалась на занятость и на свидания не соглашалась. И вот когда она решила пригласить его сама, Гарри взял да и ляпнул, что никак не может с ней встретиться. И не потому, что теперь у него был парень, а попросту в один миг вдруг интерес к ней прошёл, вот просто испарился. Зато поцелуй с Малфоем снился уже три ночи подряд, и мысли в голове вертелись всё об этом гадёныше. Хотя, конечно, по большей части он придумывал всё новые и новые кары для Малфоя, но иногда нет-нет да и мелькало, что Малфой-то симпатичный. Худой, жилистый, стремительный, как пантера — одно удовольствие на него смотреть. Уж так случилось с самого начала, что ни он с Маркусом, ни Малфой с Вудом, никогда друг друга вблизи не видели, вернее видели, но точно не рассматривали. Когда цеплялись, то больше старались побольнее задеть, оскорбить, тут уж не до разглядывания. А на поле при таком темпе игры и вовсе не было ни возможности, ни желания замечать малфоевские глаза и кривоватую улыбку, от которой у того появлялись на обеих щеках ямочки. Вот это бесило Гарри больше всего. Он парнями никогда не увлекался. Вот прямо от слова совсем. Он вообще о другой ориентации не думал. Знал про геев, но ему лично было ни горячо, ни холодно — существуют, ну и ладно, Гарри-то что до этого? Даже когда Марк лет пять назад признался, что спьяну трахнул парня, потому что у того были длинные волосы и он сначала принял его за тёлочку, а когда увидел воочию вместо киски хоть и не очень внушительный, но всё равно член, просто махнул рукой, потому что трахаться хотелось зверски, а с парнем или девушкой, роли уже не играло. Даже тогда он вместе с Марком только поржал над этим казусом и забыл. А сейчас не понимал, что произошло и почему мысли о Малфое не оставляют его в покое. И почему целоваться с тем было так обалденно и классно, хотя Малфой и не ответил на поцелуй. * * * Тяжело вздохнув, Маркус снова заёрзал в театральном кресле. Чёрт побери, ну не любил он ни оперу, ни балет! Но родители, с которыми у него всегда были тёплые, дружеские отношения, очень настаивали, и ему пришлось уступить, скрипя зубами. Вообще-то родители, спасибо им огромное, в его жизнь практически не лезли, в отличие от предков Гарри. Отец-физик много времени уделял любимой науке, а мама была ему не только женой, но секретарём и помощницей. Отец получал учёные степени, а она во всём этому способствовала. Поэтому сыну они уделяли не так уж и много времени, и Марк с детства был не по годам самостоятельным ребёнком. Этот факт устраивал и его, и родителей. Когда он закончил Оксфорд и вместо того, чтобы продолжить карьеру филолога, не задумываясь подался в профессиональный футбол, отец спросил: — Это именно то, что ты хочешь? — и он сразу утвердительно кивнул, а мама, улыбнувшись, потрепала обоих своих мужчин по коротко стриженным головам и объявила: — Уверена, что скоро мы с тобой будем гордиться нашим мальчиком! Что ж, она не ошиблась, и Маркус давно стал довольно известной личностью в футболе, да и возраст уже к тридцати подходил, но он по-прежнему обращался к ним перед тем, как принять какое-то важное и серьёзное для себя решение, уверен был, что родители всегда поддержат любой его выбор. Правда, сегодняшнее их желание ему совсем не нравилось. Он обычно навещал их по средам, если, конечно, не был на соревнованиях и сборах, помимо этого звонил пару раз в неделю. Накануне к ним приехала дочь материной подруги ещё по университету. По этому случаю мама купила билеты на оперу "Орфей и Эвридика", но поскольку Маркус был абсолютно не театрал, она умышленно скрыла от него сей факт, зато настоятельно потребовала, чтобы он явился на традиционный ужин в среду "при параде", сообщив, что у них вечером будут гости. Маркус пообещал. Гости родителей его мало заботили, и обычно он, помаявшись пару часов, сваливал домой, но не в этот раз. Мать чуть ли не под нос совала ему эту девицу, расхваливая, какая та умница, красавица, какое у неё отличное воспитание. Софи, так звали девушку, была и вправду симпатичной, стройной, непринуждённо могла говорить на многие темы, но не интересовала она Маркуса, вот хоть тресни. Волосы слишком рыжие, рот слишком широкий, а губы тонкие. И ещё у неё почему-то не было веснушек на лице, совсем ни одной, несмотря на цвет волос. А вот у Вуда были — совсем немного, и их почти было незаметно, но когда тот притянул его к себе и поцеловал, Марк их увидел, и теперь никак не мог забыть эти блядские вудовские веснушки. А ещё эта Софи явно строила ему глазки, чем нещадно бесила. После развода с Дианой четыре года назад Маркус зарёкся заводить отношения, хватит с него, наелся по горло. И когда ужин закончился, он, вздохнув с облегчением, уже собрался слинять, но мама удержала его за локоть и сообщила, что они едут в оперу. Избежать пыток оперной музыкой у него не было ни шанса, и сейчас он, сидя в жёстком кресле, не переставая вздыхал и ёрзал. Оказалось, что у мамы и отца места на балконе, а ему пришлось сидеть рядом с Софи в зале. Но судьбе, видимо, было мало страданий, что он испытывал: минут за пять до того, как выключили свет, рядом с ним приземлился Вуд, за спиной которого маячила невысокая девушка с пирсингом в губе. Тот сначала не обратил на Марка никакого внимания, а может просто не узнал в дорогом смокинге, очень оживлённо болтая с девушкой, но когда свет в зале погас и спектакль начался, Маркус не выдержал и пихнул Вуда локтем под ребро. — Вуд, ты вообще когда-нибудь затыкаешься? — спросил он, ухмыляясь. Тот смешно подскочил, развернулся и уставился на Маркуса: — Какого ху... — но ему не дала закончить толстая тётка на сцене, голос которой походил на Иерихонскую трубу. Софи, как и подружка Вуда, подалась вперёд, налегая грудью на спинку кресла, стоявшего впереди ряда, и счастливо улыбалась, позабыв о своём кавалере. Вуд вдруг прижался губами к его уху и раздражённо зашептал: — Ты чего здесь делаешь, придурок? У Маркуса аж мурашки по спине побежали, то ли от голоса Вуда, то ли от его губ, которые щекотали ему ухо. — Совсем, что ли, идиот? — по его примеру Маркус наклонился к нему близко-близко. — Что, по-твоему, в опере делают? — По-моему, спят, — отозвался тот, сползая чуть ниже по сидению, расслабился и закрыл глаза. Маркус пару секунд глазел на него без каких-то определённых мыслей в голове, потом, решив, что сон всё же лучше, чем сидеть и пялиться на ебанину (2) на сцене, тоже немного сполз и облегчённо прикрыл веки. * * * Яркий свет заставил его вздрогнуть и проснуться, рядом зашевелился, потягиваясь, Вуд. — Что, закончилось всё? — спросил он, потирая заспанные глаза. — Антракт, — возмущённо зашипела на него его девушка. — Олли, это возмутительно, ты не просто проспал весь первый акт, ты самым свинским образом храпел! Маркус хмыкнул, улыбнувшись, но веселье разом прошло, когда он наткнулся на взгляд Софи. Та хоть и помалкивала, но смотрела с явной укоризной и обидой. Маркусу до её чувств дела-то, в принципе, не было, но слушать позже отповедь от мамы не сильно хотелось. А тут ещё девушка Вуда яростно на него набросилась. — И нечего ухмыляться, — заявила она воинственно, — вы, между прочим, не уступали ему в сонных руладах, как будто оба целью задались выяснить, кто кого перехрапит! Она высокомерно вздёрнула носик и двинулась на выход. Вздохнув, Вуд поплёлся за ней. — Может, и мы выйдем? — предложила Софи. — Я пить хочу. Маркус вздохнул, ловя себя на том, что делает это точно так же, как недавно Вуд. В фойе они встретились с родителями, и пока те обменивались с Софи восторженными отзывами, он завернул в небольшой бар. Заказал Софи сок и всем остальным кофе, попытался найти глазами Вуда, но того нигде не было. После второго звонка они решили вернуться на свои места, родители уже поднялись на балкон, а он, увидев, что девушка Вуда сидит одна, пробормотал извинения и тоже покинул зал. Вышел на улицу и сразу заметил привалившегося к колонне Вуда. — Что, Флинт, тебя тоже опера допекла? — С детства терпеть не мог, — сообщил он, опираясь на колонну с другой стороны, — пойдём лучше в баре посидим, пока второй акт не закончится. Они нашли неподалёку неплохой паб. Медленно потягивали пиво, разговаривая в основном о футболе. Почему-то ни тот, ни другой и не вспомнили, что последние три года являлись злостными соперниками и недругами. Они весело ржали, вспоминая различные истории из своей спортивной карьеры, рассказывали о друзьях и совсем забыли, что оперный спектакль закончился десять минут назад. Заиграл знакомый рэп, и Маркус вытянул телефон из кармана. — Маркус! — раздался возмущённый голос мамы, как только он нажал на кнопку принятия вызова. — Я возмущена до глубины души! Ты бросил такую замечательную девушку одну и сбежал! — Ма, — с притворным раскаянием пробасил он, — не начинай. С чего ты вдруг сводницей-то заделалась? Я люблю тебя и папу, а того, с кем жизнь решу прожить, давайте я как-нибудь сам выберу, хорошо? Мама в трубку тяжело вздохнула. — Прости, милый, я подумала, что Софи такая приятная девушка и тебе понравится, но раз нет, настаивать не буду. — Спасибо, — прошептал он еле слышно и отключился, убрал телефон, посмотрел на Вуда — тому тоже только что звонили, и Маркус даже знал, кто. — Ну, что? — спросил он, когда тот закончил разговор. — Ругалась? Вуд невесело хмыкнул. — Сказала, что мы больше незнакомы. — Да ладно тебе, не парься, — Маркусу вдруг стало очень хорошо, прямо вот радостно стало на душе. — Попсихует и успокоится. Девчонки — они такие, у них семь пятниц на неделе. — Да я нормально, — пожал плечами Вуд, — может, я и вправду ей не подходил. Она разносторонняя, в "Гринписе" состоит, борется против истребления животных, в демонстрациях участвует, мяса не ест. Даже меня к веганству пыталась приучить, — Вуд коротко хохотнул, — но я столько на тренировках и матчах калорий сжигаю, что куда мне без мяса, через месяц по полю только ползать смогу. А ещё она театры любит, галереи различные, выставки, в живописи разбирается, она же дизайнер, а я ничего этого терпеть не могу, хронически не перевариваю. Маркус его понимал как никто, сам через это прошёл. Диана тоже этой хренью увлекалась, вернее до спасения животных ей дела не было, но вот мяса не ела, фигуру блюла, вечно на него ворчала, что он к тридцати разжиреет, если следить за собой не будет. Одного, дура, не понимала, что с его физическими нагрузками никакой лишний вес ему не грозит. В этот момент в бар ввалилась толпа молодёжи. Они громко гоготали, махали руками, о чём-то спорили. Маркус поморщился, не любил он гомонящей суеты, ему и орущих трибун выше крыши хватало, поэтому в жизни хотелось тишины, спокойствия и комфорта. — Может, ко мне пойдём? — предложил он Вуду. — Завтра выходной, посидим, за жизнь перетрём, у меня коньяк французский неплохой есть, а то тут поговорить нормально больше не дадут. Маркус, если честно, не знал, зачем это предложил Вуду, опять же, не друзья вроде, но отпускать того почему-то не хотелось, интересно с ним было. И он уже было подумал, что тот откажется сейчас, таким он Маркуса взглядом непонятным одарил, но подумав пару секунд, вдруг кивнул и первым встал из-за стола. Флинт жил недалеко, пару кварталов они прошли пешком, правда, помалкивали по большей части. Потом уже, когда выпили по паре стопок, разговор снова наладился сам собой, и даже перебивать друг друга начали, такой вдруг азарт обоих захватил. — Вуд, а ты зачем меня тогда в "Семнахе" поцеловал? — подвыпивший Маркус всё же решился спросить о том, что волновало его последние дни. — Так ты же сам попросил, — Вуд с самой наглой, да ещё и пьяной мордой уставился на него, — всё, братан, по чесноку было, ты попросил, я сделал. — Я же не меня засасывать просил, — постучал ему по голове Маркус, — я вообще просто побесить тебя хотел. — Ха-ха, — хохотнул Вуд, — чтобы меня бесить, тебе вообще ничего не надо делать, оно у тебя само выходит. А чего вспомнил-то, понравилось, что ли? Вот тут Маркусу нужно было весело оскалиться и выдать, что Вуд абсолютно целоваться не умеет; на худой конец, снисходительно похлопать по плечу и сказать, что какие ещё его годы, почаще будет тренироваться, получится когда-нибудь. Но он задумчиво почесал затылок и заявил: — Так я и не распробовал совсем, ты же зассал и слинял по-быстрому, — и, сам охуев от своих слов, уставился на Вуда очумелыми глазами. А тот пялился на него, как на полоумного, и видимо не знал, что ответить. Они так и таращились друг на друга, пока Вуд неожиданно не поднялся и не сообщил: — Ладно, в последний раз показываю, пользуйся, пока я добрый. Обогнув стол, за которым они сидели, он снова, как в прошлый раз, дёрнул Маркуса на себя и сразу впился в его губы своими. В этот раз Маркус не остался безучастной статуей, он начал отвечать с таким же напором, и Вуд глухо, протяжно выдохнул, вцепившись ему в плечи. Видимо не ожидал, однако не отстранился, только нижнюю губу Маркусу прикусил сильно, почти до крови. А вот самого Флинта вело просто бешено. Он не то чтобы слишком возбудимым был, но с сексом в последнее время какой-то напряг произошёл, не хотелось никого, хотя фанатки чаще всего сами на шею вешались, да и так девчонок хватало, но ему всё не нравились. Вот как Софи: вроде бы и зачётная тёлочка, а его не зацепила, сам не знал, какую ему надо. Оказалось, никакую, зато пиздливый засранец Вуд подошёл в самый раз. Маркус рыкнул и полез руками тому под рубашку. Пробежал пальцами по рёбрам, по ходу огладил безволосую грудь и, всё больше увлекаясь, покатал, помял горошинки сосков. Вуд оторвался от него, выгнулся в его руках, вытянулся стрункой, хватая воздух открытым ртом, и тихо, жалобно так всхлипнул. От этого совсем не сексуального звука Маркуса будто током шибануло. Он дёрнулся, задрожал и сам уже полез целоваться к Вуду. В каком-то забытьи ласкал чужое лицо, губами ощущая то глаза, то лоб, то нос, всё больше теряя связь с окружающим миром, но единственное, что его волновало: лишь бы Вуд не отстранился снова и не убежал. Он всё сильнее притягивал его к себе одной рукой, кто его знает, что в голову этому полоумному взбредёт, а другой принялся быстро расстёгивать вудовские брюки. Член у Вуда был гладкий, крупный и в руку лёг идеально, как будто так и должно было быть. Маркус на пробу прошёлся пару раз туда-обратно, большим пальцем обвёл головку, от удовольствия даже цокнул языком, а потом легонько толкнул Вуда на стол, чтобы тот опёрся на него задницей, и сам опустился перед ним на колени. Несколько минут разглядывал то, что секунду назад ласкал в руках, и, решившись, вобрал в рот. Было так непривычно, даже странно. Вот о чём Маркус никогда не думал, так о том, что будет сосать чужой член. Но то ли выпитый алкоголь добавил бесшабашности, то ли Вуду хотелось сделать приятное, он и сам не знал, но решился и, пытаясь вспомнить, как это делали девушки, принялся за дело. Вуд чуть не подпрыгнул, зашипел, заматерился и поддал бёдрами. И, конечно, Маркус тут же подавился, из глаз брызнули слёзы, а по подбородку потекла слюна. — Охуел, что ли? — прохрипел он. — Поаккуратней, я вообще-то чужие хуи сосать не приучен. — П-прости, — с трудом выдавил тот и, неожиданно ласково погладив Маркуса по голове, отвёл ему с глаз взмокшую прядь волос. С непривычки было довольно трудно, челюсть свело, рука устала, и слюна опять же из краешка рта всё время текла, однако неожиданно все неудобства отошли на второй план, остался только Вуд — без позёрства, лицемерия, без насмешек. Открытый, искренний и очень возбуждённый. Маркус так увлёкся процессом, что почти пропустил момент, когда Вуд начал его дёргать за плечо, успел отстраниться только в последний момент — и горячие капли забрызгали ему лицо. Тот сразу обмяк, откинулся спиной на стол. Маркус сдёрнул со спинки стула полотенце, вытер лицо и довольно погладил по животу блаженно таращащегося в потолок Вуда: — Не, Вуд, так сразу и не распробуешь, придётся нам ещё как-нибудь повторить. Тот довольно ухмыльнулся, а Маркус рванул в ванну, чувствуя остывающую влагу в собственных трусах. Не хотелось ему, чтобы Вуд понял, что он впервые в жизни кончил, не дотрагиваясь до себя, а только от стонов и тихих вздохов, которые Вуд издавал. _______________ (1) Уэмбли — стадион, расположенный в Лондоне, где по традиции проходит финал Кубка Англии. (2) Приношу самые искренние извинения всем театралам и ценителям оперной музыки. Прошу простить моих мальчиков за такое пренебрежение к святая святых. Просто их интересы лежат немного в других плоскостях. И я не хотела задеть ничьих чувств.