Слишком больно, чтобы вытерпеть.

— Питти? — взбудораженно прошептал Уилсон, удивленно наблюдая за скатившейся по щеке Паркера слезой. — Всё нормально, — с грустной улыбкой буркнул Человек-Паук и вышел из-за стола, снова оставляя Уэйда. «А хотя какая разница, он все равно не помнит. Пусть выстрелит себе ещё несколько раз, чтобы вообще забыть, кто такой Питер Паркер. Да, пусть так и сделает, твою мать.» *** Питер думал, что справится — он же, блять, чертовски сильный. Но ничего не выходило, а парень все чаще замечал у себя в голове мысли о смерти. О самоубийстве. От того, что сделал Уэйд было настолько больно… Паркер раньше и представить не мог, что бывает настолько больно. Конечно, он смеялся, улыбался. Надевал маску. Наверное, Уилсон все же что-то замечал — это можно было увидеть по иногда мелькавшему настороженному взгляду. Совершенно непонимающему взгляду. От этого было лишь ещё больнее. Конечно, можно было вновь признаться, рассказать о том, что происходит, но… зачем? Если Дэдпул уже один раз заставил себя забыть, почему не сделает этого снова? *** Питер чувствовал, что внутри него стало звеняще пусто. Паркер не чувствовал и был опустошен. Хотя, это все ещё было блять, мать его, чертовски больно. Слишком больно, чтобы это вытерпеть. Он правда пытался. Старался заставить себя снова жить так, будто совершенно ничего такого не было. Но Уэйд каждый раз убивал Питера — своим поведением, словно вообще нихуя не произошло, — хотя для него так и было, и это угнетало лишь сильней, — своими словами, восхищением его дорогим Паучком — альтер-эго, блять, Паркера. Сглотнув тяжёлый комок в горле, Питер быстрым движением взял в руку пистолет. Это же так просто, верно?.. Выстрел раздался в тишине комнаты невероятно ярко, приглушив собой так и недоговоренные слова: — Питти, приве… *** Дэдпул с горьким смешком откинулся на спинку кресла. Все это было так очевидно. Разве он мог не заметить того, что происходило с Питером? Ответ был прост в своей очевидности — мог, но не стал. В груди разверзлась настоящая черная дыра: сначала Ванесса, затем — Питти. «Ну, хоть Паучок остался». — невесело подумал Дэдпул, однако, все же улыбнулся. Конечно, он же не знал всей правды. *** Человек-Паук пропал. То есть, вообще. Его не было совсем нигде. Уэйд донимал вопросами всех из Мстителей, кого мог, и вот, однажды, невероятно мрачный в последние дни Старк взорвался: — Мертв он, слышишь?! Мертв! Застрелился! — Ч-что? — ошарашенно спросил Уилсон, глупо хлопая глазами. — Из-за тебя мёртв, — зло прошипел Тони, который, казалось, не мог сейчас остановиться. — Питер любил тебя. А когда признался, ты застрелился и забыл. Я и не думал, что все настолько серьезно. Подумаешь — обычная влюбленность! Но теперь-то я знаю… боюсь представить, насколько больно ему было слушать все твои заявления о том, насколько ты любишь его альтер-эго. — гений все продолжал и продолжал выговариваться, давя настолько болезненной информацией Уэйда, и тот, не выдержав, просто ушел. *** Резь в глазах и чувство, словно душу Уилсона беспрерывно пытают, а та, словно тело Уэйда в детстве, почему-то невероятно нежна, преследовало Дэдпула уже достаточно долгое время. Весь мир наемника разрушился так внезапно. Наверное, именно поэтому ему не стоило ни к кому привязываться?.. Тяжёлый вдох вырвался из груди Уэйда и тот натянуто улыбнулся, пытаясь отвлечь себя от тягостных мыслей. Почему бы ему не… убраться? *** Уилсон больно сжал губы, в последний раз посмотрев на фантик с короткой запиской, написанной его пьяным почерком — «Мой лучший друк признался мне в любви» — и прикрыл глаза, тихо взвыв. Он же бессмертный, разве Уэйд не знал, что рано или поздно всех потеряет? «Знал», — промелькнуло у него в голове. — «Но это не должно было случиться так рано».