Эмиллиан

«Веселого Роджера» плавно качало волнами. Подходил к концу второй день нашего путешествия. Крюк сказал, что скоро мы прибудем к месту назначения. Поскорее бы. Сердце тяжелым свинцовым куском покоилось у меня в груди. Я чувствовала страх за судьбу сына. Вина за его похищение непосильным грузом давила мне на плечи. Я знала, что не виновна в этом, но, как и каждая мать, безмолвно корила за себя за невнимательность по отношению к собственному ребенку. Я попыталась отвлечься от этих угрюмых дум. Что будет с Генри? А если мы не успеем? Предательская влага навернулась на глаза. «Хватит, Эмма! Слезами горю не поможешь. С ним все будет в порядке» - мысленно говорила я себе. Небо было ало-фиолетовым и наводило на самые романтичные чувства. Багряное солнце опускало последние лучи на бурные воды океана и готовилось опуститься на его дно. На фоне всего этого великолепия возвышалась уверенная фигура капитана. Я бесшумно подошла к нему. - Свон, - Крюк одарил меня своей ослепительной и, как всегда, дерзкой улыбкой. - Крюк, - поприветствовала я в ответ. - Почему не спишь? Все давно пошли отдыхать. Ну или еще кое-что делать. – Он лукаво ухмыльнулся мне. – Прости, Свон. Тебе, как и каждому ребенку, слова о сексе родителей наносят непоправимую моральную травму, не так ли? – Я закатила глаза и пихнула его локтем в бок. Я часто приходила к Крюку. С ним невозможно грустить. - Кстати, капитан, ты никогда не говорил, как тебя зовут. По-настоящему. У тебя ведь должно быть имя? Даже у таких, как ты, оно есть. – Подколола я. -Киллиан Джонс к вашим услугам, мэм. – Крюк галантно поклонился. - Киллиан? Ха! Так слащаво? Я ожидала что-то вроде Джека Жестокого Несокрушимого. – Джонс сделал вид, что обиделся и надул губы. – Да ладно тебе, красивое имя. Прямо под стать тебе. – И тут мы оба осознали, что я сказала. На миг глаза наши встретились, и я увидела в их небесной глубине искреннее удивление и какое-то подавленное желание. А потом я покраснела как девчонка и опустила взгляд. Осознав, что совершённое непоправимо, я пробормотала что-то себе под нос и поспешила удалиться в каюту. Но Крюк схватил меня за руку и подтянул к себе, да так, что наши лица разделяли всего несколько сантиметров. -Эмма… - его горячее дыхание обожгло мне кожу. Сердце освободилось от свинцовых оков и радостно пустилось в бег. – Эмма… - повторил он. Его хриплый шепот был похож на топленый мед и сулил райские наслаждения. В животе бились летучие мыши, а веки сами собой стали плавно опускаться, в предвкушении сладостного поцелуя. – Эмма, не могла бы ты постоять у штурвала немного, я чертовски устал. – Я резко распахнула глаза и увидела насмешливо-веселое лицо Киллиана Джонса. - Ах ты сукин сын! – я была в не себя от ярости. И даже не могла решить, на кого я злюсь больше: на себя или на него. Что это было? Последнюю минуту я помню как во сне, после которого на меня вылили ледяную воду. - Прости, дорогая. Если бы я знал, что это так тебя разочарует, не обламывал бы. – И громогласно хохоча, он отправился восвояси. Мне ничего не оставалось делать, как встать за штурвал. Господи, дура, дура! Что это на меня напало? Конечно, Крюк обладает невероятным шармом и обаянием, но до этого момента они на меня не действовали. Или все-таки действовали? Как бы там все ни было, это ошибка. И она больше не повторится.