за вечностью
25 мая 2020 г., 11:10
Смерть надолго остается в памяти, «бродит» — долгое время и часто всю жизнь – и в некотором смысле «пережевывается как жвачка», а иногда даже передается из поколения в поколение...
— Не смей отворачиваться или ножами к постели прибью. Понимаешь же, что всё равно трахну, а потом на очередную смерть твоего любимого смотреть заставлю. Ну что же ты, мы ведь так давно знакомы, — Чимин за секунду вскипает, чёрная бездна в его глазах сменяется смолью. Тэхен чувствует, как вонзаются в его бедра пальцы и уверен, что синяки по всему телу останутся. Он, сжав зубы, проигрывает борьбу страху и пытается расслабиться. Сколько можно терпеть, тем более, что боль и обида на самого себя бурлит, как котел самого дьявола.
Чимин целует медленно, оттягивает зубами губы, пальцы на части сломает, но синяки оставить хочет, чтобы Чонгук в душе гнил. Он будто нарочно томит, издевается, растирает в пыль меж их губ гордость Тэхена, показывает его ничтожность и слабость. Он оглаживает его тело ладонями, там, где они проходятся, ногтем открытые раны оставляет. Пусть смотрит, им еще вечность заживать. Тэ не дёргается, но еще секунда, как его разорвет из-за собственной ничтожности. Потому что все честно, все так, как и должно быть. Потому что его прокляли, обманули и подписали, закрепив кровью любимого. Будто сделка была неотложной, позволив прожить беззаботно девять лет, взамен ему ад пообещали, где возглавлять его будет Чимин. Тэхен этот уговор помнит, иначе как объяснить то чувство, когда хочется выдрать на себе все волосы, снять кожу и сжечь все то, что от него останется. Он хочет не появляться на этот свет вовсе. Всё, что Тэхен получил после их соглашения — это огонь, в котором живьём сгорает, и собственная кровь, служащая ему покрывалом, и кровь Чонгука, способная утопить это место.
— Расслабься, — проклятый голос набатом в ушах отдаёт. А Тэхен все громче Чонгука зовет, путая свой голос с криками. Тэ не может, он все силы собирает внутри, чтобы дать себе понять, как и зачем нужно пережить эти минуты мучения.
Чимин покрывает поцелуями его грудь, обводит языком соски, он словно ничего не замечает, а у Тэхена в голове война. Тэхен сам сдался, сам голову опустил, и это отчаяние его похуже любой пытки мучает. Вот Чонгук не сдавался. Он уверен. Чонгук терпел, слезы проливал, кричал, но все девять лет не сдавался. У него кровь в жилах от этих мыслей стынет, он еле дышит, а Чимин его не целует, он рвет и отрывает молочную кожу. Кровь опрыскивает все вокруг, а демон криками упивается. Лучше бы он его в клетке закрыл или к цепям привязал, приказав четвертовать, лучше заживо сгореть дал, но не так. Не куски своими зубами заживо выдирать, все, что угодно, лишь бы не касаться его. Вельзевул покрывает его поцелуями, спускается к пупку, ещё ниже. Он управляет с его телом, как с животными в обличье людей в клетке, сам дрессирует, что хочет услышать, то из него и выбивает, сознание своей лаской глушит. Тэхен под ним дрожит, но терпит и наружу это не выпускает. Чонгука все ждет, которого сам прогнал, отступить просил. Чимин целует его бедра, кусает внутреннюю сторону до следов своих зубов, кровью напивается и разводит его ноги. Из искусанного тела кровь сочится, обычный человек давно бы сдох, а Тэхен не обычный, он мертвый со сгнившей душой.
— Убери от меня свои противные когти,— непонятно, Тэ хочет убить себя или его. Его выворачивает наружу, тело сопротивляется, а сознание давно грозится потухнуть, лишь тонкая нить надежды удерживает его.
— Сладкий, ты теперь весь мой,— улыбается Чимин и, рывком подтянув его под себя, вжимает в кровать. Чувствует, впитывает, вот-вот готовый кровь пролить, лишь бы утолить голод.
— Убирайся, — всё равно отталкивает, опирается руками о его грудь, пытается вырваться, но демон больно заламывает его руки, впечатывает в себя, грозится кости раздробить и дает пощечину, чтобы тот перестал пинаться.
— Хотя есть ещё один вариант, я могу вместо тебя трахнуть Чонгука. При тебе, будешь своими стеклянными глазками наблюдать за этим.
— Ты чудовище, — сухие рыдания парализует горло Тэхена. Ему даже выбор не дали, он еще не понял куда попал. Но демон готов открыть ему глаза.
— Я демон, мальчик мой. А ты букашка в моем мире.
Тэхен кусает губы в страхе от того, что Чимин угрозу свою выполнит и, собравшись со всеми силами этого сгнившего места, вспоминает то, что убил своего самого любимого человека и эту боль ничто не превзойдет, сдается. Вельзевул, усмехнувшись так тяжело давшейся парню покорности, поднимает его под талией и, посадив на себя, впивается жадно в губы. Тэ не отвечает, Чимину и не надо, он берет то, что хочет и наслаждается, выпивает, кусает, врывается в его рот своим языком, душит напором, подчиняет, но не убивает. Разрывает поцелуй, лижет его губы, заставляя их блестеть в тусклом пламени огня за окном. Он кусает его горло, ключицы, свое излюбленное место - под лопаткой, оставляя свою отметину. Он сжимает его бёдра, ягодицы, везде отпечатки своих ладоней оставляет. Чимин не в силах скрыть восхищение, красотой его новой куклы любуется. В нем жажда бурлила, но он себя цепями обводил, срываться не позволял, в эту странную игру играл. Уже девять лет в эту игру играет, а все насытиться не может.
— Я тебе не принадлежу.
— Ты уже мой.
— Да пусть ты сам Сатана, я тебе яйца оторву, а твоим никогда не стану.
— Брата моего не приплетай, а то Хосок тоже присоединится, — демон ухмыляется, но улыбка с лица падает, по комнате проходится ужасающий грохот, дверь слетает с петель и в нее бушующим ураганом, как и в самое сердце врывается Чонгук. В тэхеновых глазах он и есть. Бог, сам спаситель, помиловавший его душу, но тут же на нее покусившийся. А Тэхен и не против, лишь бы сберег, лишь бы подальше от демона унес. Но кто такой Тэхен с Чонгуком, против Вельзевула. Обычные букашки, которых вот-вот растопчут и с бетонным полом смешают, размазывая их по обжигающей поверхности. Но Тэхен в своем сознании слышит слова брата “Готовься стать Богом” и надежда в нем расцветает, как первый цветок, такой же хрупкий, зато единственный. Он из под корки льда, как из под корки страха и неуверенности вылезет, но Чонгуку верит. Неоспоримо. Так верит, что уже начал готовиться, хоть и не зная к чему, уже начал делать то, что говорит ему Чонгук. Его спаситель. Его брат. Его все. И только Чон может распоряжаться им, его жизнью и смертью, а не какой-то там Вельзевул, Бог и Хозяин преисподней.
В его руках сердце, душа, плоть Тэхена, сам Тэхен уже и есть Чонгук, они друг у друга вместо крови по венам растекаются. Братья связаны между собой пуленепробиваемыми прутьями горечи и ничья смерть разлучить их не сможет. Чон сделает все, чтобы Тэхен не боялся. Тэхен сделает все, что скажет Чонгук. И плевать, что тогда ночью он совершил ошибку, да и он ли это был. Оба парня давно знали ответ, с самого начала, но укрывали его внутри себя, прятали под сердцем и не вынимали, лишь бы демон не узнал, что план растоптать двоих, он сам себе в аду сгореть приказывает.
— Смотрите-ка, кто нас посмел прервать,— Чимин от такой наглости сорваться должен, сразу позвать к себе верного друга, верного дрессировщика, но почему-то играется, будто перед самим собой кусок мяса вертит, а лизнуть не дает, дразнит. Он уже сто раз пожалел, что взял эту никчемную зверушучью душеньку себе. Приручить хотел, приласкать, болью напиваться без препятствий, все взамен отдавать, но тот лишь зубами руки Вельзевула откусывает, но стоит, держится, а в глазах еще не потускневший за столько смертей огонек горит. Вскоре этот огонек для Чимина пожаром придется, тот чувствует. Знает, что что-то внутри не спокойно, и страха от чужого тела не улавливает. — Я поручил тебе задание, как он? — все отлетает на второй план, когда Чимин вспоминает зачем ему понадобился Чонгук. Покусанный парень должен был отключиться, но и его воспитанием заниматься не хочется, сейчас главное успокоить свою черствую душу, в которую человек любовь сеял. Где-то в этом жалком мире людей, где-то вверху, за толщей земли, над преисподней умирает Юнги. Человек, который смог успокоить демона, что внутреннего, что сущность, что оболочку. Вельзевул рядом с ним кто угодно, тот, кого Мин захочет увидеть, но точно не демон. Демон остается за пределами их комнаты, за пределами этих отношений. Как бы Чимин не старался, но уберечь человека от всего не получается. Вот и сейчас часть злобы на самого себя все тело пронзает, каждой клеточкой чувствует, как не смог уберечь, как просмотрел, и себя за это винит.
Когда Хосок узнает о том, что жертва, посланная им же для своего брата жива, то готов стереть в порошок все, лишь бы младший ошибок не совершал. Лишь бы не чувствовал вкус утрат на своих губах. Лишь бы не сожрал свою любовь прямо у них же на кровати. Хосок — сатана этого мира. Бог всего и всех, и только он может командовать Чимином, который на уступки тоже идти не хочет. “Он — мой. Он не жертва. Он — моя любовь.” Так заканчиваются их разговоры и каждый раз сатану оглушает хлопок двери. У последнего сущность наружу просится, говорит, что растоптать всех пора, в порошок превратить, но сидит смирно внутри, извивается.
— Он мертв, а ты следующий, — Вельзевул лицо сохранять должен, пугать, искры метать во всех, чтобы до побеления волос боялись, а сейчас сам выглядит как труп. Это невозможно, он собирается верить. Когда-то давно Вельзевул наблюдал за людьми, которые доносчикам плохой вести, голову отрубали. В те моменты он удивлялся, а сейчас сам готов Чонгуку голову оторвать и отправить в небытие, чтобы не слышать и не верить.
— Не лги,— Чимин встал с замершего парня, который так и остался лежать на огромной кровати. Ведь Тэхен смотрит в глаза Чонгуку, в этих глазах напротив бескрайние мертвые пустыри, облизанная пламенем иссохшая земля, она покрыта трещинами, такими же, которые сейчас в душе Тэхена шире расходятся.
Вельзевул не знает, что такое боль, он только о ней наслышан. В голове крутится лишь то, что надо проверить, это все ложь, это невозможно. Притянув парня за волосы, Чимин взглянул внутрь зрачков Чонгука, который даже не дрогнул под напором демона. Его Юнги должен лежать в палате со счастливой улыбкой на губах и тогда Чимин спокойным будет. Но внутри, где-то за радужкой ореховых глаз Чонгука, он видит больницу, палату, шприц и больше не может смотреть на это.
У меня сегодня много дел
Надо память до конца убить,
Надо, чтоб душа окаменела,
Надо снова научиться умирать.
Лицо искажается в болезненной гримасе и он оседает на пол. Он слышал, он всегда чувствовал, но никогда не понимал, каково это — умирать, а хуже- терять. Горе постигшее, которое несравнимо ни с чем. Чаще всего оно приходит внезапно, когда его не ждут. Когда теряется самый близкий человек, земля словно уходит из-под ног, а преисподняя перестает плавиться. Жизнь теряет смысл. И с этого момента жизнь делится на “до” и “после”, только у демонов нет “после”. Человек сможет жить после утраты, а демон нет. Боль, тоска, злость, растерянность. Все чувства перемешались, превратившись в один комок, который застрял в груди. Дыхание перехватывает и демон не понимаем, что делать дальше без того, кто сам стал жертвой Вельзевула. Так и приходит смерть, врываются воспоминания, запах окутывает, демоническое сердце бьется в агонии и пропитывается собственной болью, просто опустело, отмерло. Как заполнить пустоту, которая поглощает с каждой секундой? Чимин вспоминает и только сейчас доходит до помутневшего сознания, что все способны любить.
Flashback
— Ты не понимаешь, мне все равно. Я просто хочу умереть. Я хочу быть с тобой, хочу править с тобой в этом проклятом аду,— Юнги который раз начинает закатывать истерику своему демону, который только хмурит брови и легко улыбается. Чимин хочет его до сумасшествия сильно. С самой первой встречи, первого взгляда, первого «Кто вы?». Хочет не просто в постель. Не просто тело. Хочет себе. Хочет всего навсегда. Этому нет логики и объяснений, но от Мин Юнги даже на расстоянии нескольких шагов у Чимина внутри пламя полыхает, и пусть, подойди Юнги поближе, оно и его испепелит, Вельзевул всё равно хотел, уже наплевал на договоры и спасенную душу, эта жертва стала его. Эта кукла безумно интересна. Она пробуждает в душе невиданные доселе желания, она зажигает Чимина, усмехается, убегает, обрывает все связи, возводит стены, но что может остановить Демона? Ничего. Особенно когда Демон определяется с объектом желания, принимает реальность и готов её получить. И получил. Только он полюбил, сам на себя накинул ошейник и радуется. — И каждый раз, когда ты оголяешь свою злобу, мне кажется, что я теряю дар речи. В такие моменты ты ускользаешь от меня как можно дальше, а я могу лишь крепко держать тебя за руку. Дай мне возможность действовать. Дай мне спасти тебя, Юнги.End flashback
Чонгук смотрит на Вельзевула, который по-кусочкам начал растворятся, а в душе ликует, что Тэхен в порядке, демон не успел. Чону жаль невинного Юнги, который жизнь потерял из-за Чимина, который мертв за королей преисподней. Пока у Чимина с глаз черная струйка стекает, Чонгук к брату бежит и к груди прижимает, успокаивается. — Ты как? — Тэхен не понимает, да и понимать не собирается. На его глазах сам демон умирает и он не знает, радоваться ему или плакать, словно фарфоровая кукла трещит. Вроде все девять лет вместе были, в привычку превратился, вроде и убил из-за него, ошибку всей жизни совершил. Сейчас главное в чонгуковы глаза посмотреть и утонуть в них, это необходимость. У Тэхена вместо крови Чонгук протекает. — Что будет дальше? — Чонгук и сам не знает как на это "дальше" ответить, от Чимина ничего не осталось, словно прах разлетелся по ветру, а в груди у него, кажется, что сердце умирает. — Согласен ли ты править со мной этим проклятым местом? — Чон сломлено улыбается, сквозь боль пытается показать Тэхену, что все хорошо. Джин предупреждал, что после смерти Вельзевула, тот, кто убил его, сам становится Вельзевулом и никто не посмеет тронуть его. Преисподней всегда нужен Бог. И Чонгук им становится. В руках Тэхена обмякает и в тьму отправляется. А эта тьма не та, точно не смерть после смерти, эта тьма другая. Холодная и в тоже время обжигающая. Сердце ножом вырезают, а душа из тела выходит. — Согласен.***
— Он попал в небытие,— Джин посмотрел на Чонгука, лежавшего на той самой кровати и с боязнью понимает, что тот вряд-ли еще откроет глаза. Немного чувствует свою вину, но сразу прогоняет эти мысли. Только вот на мальчишку без слез не взглянешь, его хоть сейчас за ним отправлять. — Еще раз умирать больно? Но это должно быть невозможно,— Тэхен бьется в панике, без понятия сколько времени прошло, но чувство непонятности сжирает его изнутри. Человеческих мерок не существует, но он чувствует, что прошло больше жизни. Тэхена разрывает изнутри, он не готов терять его еще раз. — Такое бывает. Если кто-то решается стать Вельзевулом, должен выдержать такую силу. Если нет, то она прорывает изнутри, оставляя пустоту и ад остается без своего хозяина, но ты должен указать ему путь, возможно, если ваша связь сильна, то он сможет услышать тебя, — Тэхен не верит, Чонгук не мог оставить. Только не сейчас, когда все закончилось, только не сейчас. Парень берет в руки ладонь Чонгука и целует каждый палец брата, оставляя все в слезах. И решает сказать все то, что копилось всю жизнь, будто прощаясь, но при этом не оставляя надежды, что брат очнется. — Ты сильный, ты сам учил меня быть сильным, ты слышишь? Я тебя жду, если сейчас умрешь ты, то я умру дважды. Очнись и задуши меня своей любовью, как и делал это всегда, умоляю. А я не буду даже упираться и говорить, чтобы ты отлип. Мне больно.. Но еще больнее мне от того, что ты даже не шевелишься, неужели оставишь? Ты не позволил теням прошлого поглотить всё то хорошее, что мы создали вместе. Это мой отчаянный зов, мольба и надежда на то, что ты увидишь истинный путь, что наконец пелена спадает с твоих глаз и ты вернешься. Так как я хоть и пообещал когда-то, что не позволю теням прошлого опять завладеть тобой и утянуть на дно, но мои силы на исходе, не знаю сколько я еще смогу продержаться в этой не равной и довольно подлой схватке. Поэтому родной мой, умоляю тебя, услышь меня, раскрой глаза, вернись ко мне...***
Ветер обдувает голубые волосы Тэхена, он снова стоит на краю этой крыши, а душа просится полететь. Он чувствует запах свободы и влюбляется в ночь снова. Пролететь еще раз по улицам ночного города, разлететься на мелкие кусочки и раствориться в гуле людей. Так свободно никогда не было. Он остался счастлив, Чонгук всегда сдерживал обещания и преисподняя встретила новых Богов. Джин навсегда остался с Намджуном, ведь у них нерушимая, животная связь, которая полностью сломала Джина и открыла двери для любви монстра. Хосок, сам дьявол и сатана, оплакивать своего брата не смог и также потерялся в небытие вместе с Чимином. Растворяясь во тьме. Чонгук держит Тэхена за руку, они вместе, будто в невесомости и умирать готовы вместе. Как хотелось бы уйти в один день и один час для того, чтобы встретиться там, где нет болезни, печали и воздыхания, но ... Главное – они всю жизнь вместе шли к Богу и не разлучились на этом пути до самого конца. Они жили счастливо и умерли почти в один день, становясь больше, чем любовь. Слушали тишину, слушали и наслаждались тем, чего им не хватило в жизни — друг другом. Они смотрят на людей, жизнь и звезды. — Что делает звезда, переставая светить? — Должно быть, умирает. — О, нет. Звезда не может умереть. Она становится улыбкой и растворяется в космической вселенной , в танце жизни и вселяется в отчаявшихся людей, открывая перед ними надежды. Ад — это больше не любить. Пока люди живы, они могут тешить себя иллюзией, считать, что любят сами по себе, помимо Бога. Но все подобны безумцам, протягивающим руки к лунному отражению в воде. Оба демона делают шаг с крыши, все еще держась за руки, и с головой ныряют в бездну, навстречу гулу машин, пролетая вниз по многоэтажному дому, навстречу свободе и друг другу. При жизни они не ценили друг друга, а сейчас готовы в сотый раз умереть, чтобы вновь оказаться здесь. Вместе.Настоящая любовь живет за вечностью.
Навеки веков.
