Миротворцы

      Рафаил телепортировался на кухню своей квартиры, где Полина с дедом уже вовсю чаевничали с профитролями. — Куда ты ходил? — спросил дед, отхлебывая немного чая из своей чашки. — К Марселю сходил узнать, как там Магдалина. — отрешенно ответил блондин. — Марсель? Это тот здоровый паренек с взглядом «Я царь, а вы все говно под (или слуги перед) моими ногами!»? Такой черненький. — Да это он. — Такой атлетичный. — Да. — С царственной походкой. — Да. — Совращает Магдалину своим брюхом. — Да, да, да, да-да-да!!! — Рафаил бомбанул, — Ты издеваешься?! — Да, мне скучно. — ответил дед, делая очередной глоток. Рафаил внезапно почувствовал, как начал заполняться его живот. Было ощущение, что туда отправляется средними порциями какая-то еда, которую он в данный момент не ест. Также начинало накатывать приятное ощущение. — Вы уже всё обсудили? — спросил Рафаил, чтобы отвлечься. — Вроде да, Полина — маг разума, и постоянно блокировалась, поэтому ты до сих пор не знал об этом. — ответил дед. — Видимо, Марсель тоже блокировался, поэтому о нем вы тоже узнали только недавно. — сказала Полина. В Рафаила будто внезапно влилась какая-то ледяная жидкость, от чего он слегка дернулся. Хотя то приятное чувство только усиливалось, чем больше он наполнялся. — Он тоже маг разума? — Он маг всего. — ответил Рафаил, силясь не обращать внимание. — Не шути, ведь это довольно редкое явление, волшебники, владеющие более чем одним типом магии, большая редкость и высоко ценятся. — Я точно знаю, что магия стихий, магия разума, магия печати и магия энергетики ему подвластны. — Хм, четыре основные типа магии. Это серьезно, он ими в совершенстве владеет? — Не знаю, не видел. — Рафаил схватился за живот: его уже начинало переполнять, возникло чувство, что его начинает растягивать. Причём с завидной легкостью. В обычном состоянии ему стало бы дурно, до тошноты; но приходящие чувства намекали, что там, откуда они приходят, это норма и естественно. — Ты чего, живот болит? Я знал, что в вашей столовке жрать небезопасно. — Неа все нормально, как нам быть с тем, что Даня набирает себе сторонников? — Рафаил никогда еще не испытывал таких чувств, в них несомненно было что-то приятное, но и было немного тяжеловато. Он ощущал, что это не его чувства, тот кто испытывал это, определенно испытывал кайф. Когда прибавилось еще изумительное чувство от поглаживания, Рафаил понял, кто так кайфует. «Марсель, козлина, не убрал эмпатию.» — подумал Рафаил, когда наполнение продолжилось. — Я так полагаю, — между тем вещал дед, — Нам придется давать ему отпор и… Рафаил, ты меня слушаешь, ты чего какой-то обгашеный?! — Я нет, ничего, да, я слушаю, значит мы будем готовить Полину и Магдалину к поединкам с другими магами? — Мы будем готовиться к чему бы то не пришло Данечке в голову. — Все равно маловато будет. — Мы, что будем обучаться поединкам? — Полина чуть не подавилась профитролем. — Конечно, ибо кто не за Даню, тот против него, а значит ты теперь его враг. — дед дальше спокойно пьет чай. Холодная жидкость снова охладила недра Марселя, что Рафаил снова дернулся. Дед посмотрел на него, как на отбитого дебила. Тем временем пресс Марселя перестал мешать и Рафаилу стало не по себе. Ведь самому ему не приходилось испытывать и, уж тем более, заниматься подобным. Он никогда не ел в таких количествах, будто на четыре человека. — А кто этот Даня и его сообщники? — поинтересовалась Полина. — Мы точно не уверены, но он появился еще девятьсот лет назад, когда я передал титул Хранителя Мироздания Рафаилу. — Тебе за девятьсот лет?! — Полина была беспредельно удивлена. — Девятьсот двадцать два года, через два года будет ровно девятьсот лет, как я Хранитель Мироздания. — О-фи-геть! — Полина не могла перестать удивляться. Марсель снова погладил себя по животу, и Рафаил уже скоро будет на пике. Также он ощутил что Марсель при всем этом стал готов к постельным делам. Судя по ощущениям Рафаила, живот Марселя должен быть большим, круглым и сильно выпирающим, как и то, что находится ниже. Тут появилась другая рука, которая нежно водила по всей площади и очень долго. Он догадался, что это была Магдалина. Рафаил уже не мог спокойно сидеть. — Да что же с тобой такое, едрить тебя налево?! Ты что тут оргазм испытываешь?! — Дед был уже вне себя. — Марсель точно сейчас его испытает. — про себя подумал Рафаил, — Нет, меня зачаровал Марсель. — сказал он уже вслух. — Что же ты за дерьмовый Хранитель Мироздания, если тебя мальчишка избивает, мальчишка зачаровывает? Что за чары от которых ты избавиться не можешь?! — Эмпатия. — Ммм… Этот парнишка связал свои чувства с твоими и теперь ты чувствуешь его ощущения и эмоции, хм. — Нет, эмоций его я не чувствую. — Эмпатия — иногда полезные чары, а что же ты чувствуешь? — Марсель отъел себе огромный живот, и теперь Магдалина его (живот) обслуживает. — То есть как это обслуживает?! — Полина все офигивает и офигивает. — Ласкает, гладит этот большой шар. — А, ты в этом смысле, тогда ладно. — Полина успокоилась. — Как же тяжко, сколько там внутри него всего? А еще он готов к соитию. — Так, это надо остановить! — Не кипятись, Полина, мы невольно следим за ними. — В этом польза связывающих чар, только без Марселя снять почти невозможно, без неприятных последствий. — сочувственно сказал дед. — Интересно есть ли обратная связь? — спросила Полина. — Это все зависит от накладывающего чары. Он мог наложить только одностороннюю эмпатию, тогда Марсель ничего не почувствует. — Я хочу проверить. — не унималась Полина. — Как же? — Я тебе сейчас что есть мочи пробью между ног, а в понедельник мы узнаем, дошло ли до Марселя. — Ты что озверела?! Я думаю это того не стоооо… — Рафаил сильно вдохнул и сделал жест будто его сейчас вырвет. — Что там? — Похоже, они уже в горизонтальном положении и она навалилась на него. — Рафаил переводил дыхание. — Резвится молодежь, дайте им повеселиться. — сказал дед. — Да, но этот самолюбивый гад может все, что угодно. — сказала Полина. — Он еще что-то выпил, еще что-то съел, сколько можно, там уже места нет! — Это называется стаффинг, вроде молодежь, а ничего не знает. Рафаил с Полиной переглянулись. — То есть ты чувствуешь, как Марсель кайфует? — Да. — А сам ты что чувствуешь, кроме его ощущений? — Мне тяжко с невидимым гигантским пузом даже думать. Стоп, все я его не чувствую больше, свобода! — Рано радуешься, мы не знаем теперь что они вытворяют, — пояснил дед. — Либо он слишком расслабился, что потерял контроль, либо он специально отключился, чтобы ты не узнал, чем они маются снова. — Придется мне с ним серьезно перетолковать в понедельник.       Облака белые, солнце светит в вышине. Статненький мужчина скачет на коне. Для огромной столицы Антарии, одного из самых развитых миров Мироздания, это явления должно выглядеть странно. Но именно на мирах первой параллели, в отличии от Земли, технологии, прогресс, также основанный на максимально полезном использовании магии, местные жители построили цивилизацию, которая не вредит окружающей среде. И поэтому в мире транспорта, способного путешествовать во всех средах и плоскостях, лошадки не чужды. Мужичок доскакал до главной части города, где располагался больших размеров дворец. Отдав коняшку, он отправился внутрь. Во дворце жизнь кипела, как по обыкновению, то есть почти не кипела, даже не закипала. Он поднялся на четвертый этаж основного здания, где царил мрак, и прошелся до тронного зала. Отрапортовавшись перед стражниками, он попал внутрь. Огромный и пустой зал, и тускло освещен еще в придачу. На троне восседала средних лет женщина мрачно и безэмоционально смотрела перед собой своими янтарными глазами. Если бы невидно было бы ее лица то из-за ее наряда можно было бы подумать, что это гигантский минеральный агрегат, состоящий из разных минералов всех цветов и блесков. Он прошел почти весь зал и откланялся: — Госпожа моя, Каменная королева, я прибыл обратно с отчетами, электронную версию я после передам секретарю. — Великолепно. — громким, но глухим, безжизненным голосом произнесла женщина. — Что же там у тебя? — Во-первых, среди сеймурианцев, прибывших с Валерии, не было Розы Аминевской. Никто не знает где она. — Печальная новость. — Во-вторых, с бандитами, доставлявшими проблемы в Ларилиди, было покончено. Они также не имеют никакого отношения к Розе Аминевской. В-третьих, госпожа Кларисса настояла на проведении переговоров, на нейтральной территории, например на Нибиру. — Не хочу Нибиру. — Гексагон? — Нет. — Волтурна или Аркадия? — А почему не на Сеймурии? — Эм, госпожа Кларисса недоверяет сеймурианцам. — Как я её понимаю, а Земля? — Эм, эта планетка в жо (пе мира)… на отшибе Мироздания, там с магией не дружат! — Ну вот, нейтральней территории и не придумаешь. — Эм, и в-четвертых, Иштар Сервер предприняла попытку побега из Бездны, но была успешно остановлена. — Ох уж эти Серверы и Аминевские, всю их семейку в Бездну упрятать и не мучиться. — Дорианна Ван Рай не одобрит. — Это все новости? — Да моя, королева. — он снова откланялся. — Ступай. Он снова откланялся и покинул зал. Водворилась тишина, и Каменная королева стала приводить мысли в порядок. Внезапно в воздухе появилось еще чье-то дыхание. Просканировав каменный пол, правительница заметила пару следов соприкосновения обуви с полом. Свет в зале внезапно загорелся на полную, а королева с полуоборота послала в неприятеля густую ветвь синих молний. Неприятель исчез и появился посреди зала. При следующем взмахе ее руки, из пола вылезли гранитовые статуи, вокруг вторженца и собирались схватить его. Светловолосый парень прошел через одну из статуй, а их движение прекратилось. — Хранитель Мироздания. — все еще готовясь к атаке, стояла Каменная королева. — Нет, к сожалению, но могу заменить его. — ответил блондин. — По-моему тот миропорядок, который Хранитель хранит, изжил себя, перемен требуют наши сердца. — Кто ты, чего хочешь и зачем потревожил меня?! — громко и размеренно произнесла королева, её глаза сверкнули. — Я, будущий Хранитель Мироздания, если выйдет, зовут меня Даниилом, и я собираюсь изменить этот мир, но мне не хватает помощников. — Так удачи тебе, у королевы есть более важные дела. — она обратно села за трон. — С армией Антарии у нас будет больше шансов. — Даня медленно пошел в ее сторону. — Мне это не интересно. Мне и так хорошо. — Это эгоизм, как же жить магам, которым приходиться жить под гнетом обычных смертных. — Это их проблемы. — Согласен, это проблема, и проблемы можно решать; можно сделать что-то гораздо полезнее восседания на гигантском каменном кресле, изображая кристаллическую друзу. — Мальчик, пойди домой, отдохни. — Каменная королева начинала испытывать неудобство. — Я тебя старше раз в пять, внученька. — Даня уже был около нее. Её охватила волна страха, которого не испытывала уже сто лет (это не речевой оборот, воспринимать буквально). Она почувствовала чудовищную магическую силу, давящую её силы, как кит давит тюленя. Он стоял слишком близко, и ужас сковал все тело, словно чугунная цепь. — Почему ты пришел ко мне? — Потому что ты правительница целой планеты, да еще и первой параллели, ты третий сильнейший маг, а еще… — он взял ее за щеки и повернул лицом к себе. — Мне одиноко и некому скрасить мне вечерочки. Каменная королева тяжело вздохнула и по щекам ее пошли, сто лет не шедшие (буквально) слезы.       В понедельник Рафаил пришел пораньше, чтобы потолковать с брюнетом. Когда же Марсель пришел, Рафаил пытался обнаружить его огромный живот. Когда же брюнет подошел к Хранителю Мироздания, тот не обнаружил чего ожидал, будто его и вовсе не было, брюнет был снова своей же комплекции. Увидев как его изучает Рафаил, Марсель снова стал доволен собой даже больше обычного. От него он узнал, что кроме стаффинга вечером пятницы, и массажа субботним днем после занятий атлетикой, они с Магдалиной больше ничего не делали. Спали они вместе в постели Марселя, но чтобы не доводить Магдалину он спал в штанах. Она еще полночи восторгалась произошедшим и большим результатом, который лежал перед ней и был полностью в ее руках. Рафаил, конечно, знал два способа, чтобы проверить слова этого юнца, но оба были непросты. К тому же Марсель норовил рассердиться и оскорбиться, что его словам не верят, но с прозвеневшим звонком он просто похлопал брюнета по плечу и потом неосознанно по животу. Марсель лишь ехидно улыбнулся, подмигнул ему и пошел в класс. Когда входил Рафаил, сзади раздавались дикие смешки восьмиклашек.