Жаль, что ты всего лишь смертный

      Том Реддл еще никогда не ощущал себя так хреново, как сейчас.        Ему не было так плохо, когда его развоплотил младенец, и он был вынужден скитаться бесплотным духом по лесам Албании десять лет.        Ему не было так плохо, когда его снова и снова убивал тот самый младенец, что уже подрос и стал ребенком.        Ему не было так плохо, когда он понял, что Хогвартс, его дом, был сожжен Адским Пламенем.        Ему не было так плохо никогда.        Том горько усмехнулся, вновь сделав глоток из бутылки. Огневиски обжигал горло, но ему было наплевать. Впервые Том Реддл вот так планомерно напивался.       Похоже, сегодня день первых разов.        Том никогда не обманывался насчет Гарри Поттера. Он прекрасно осознавал, что Темный Лорд Герою не пара, и что рано или поздно это все закончится, что всему придет конец. Но, о, Мерлин, как же он не хотел этого конца!..        Он вновь глотнул огневиски, и, бросив взгляд на опустевшую бутылку, с медленно закипающей яростью метнул ее в стену.        Том понимал, что безумен. Понимал, что Гарри для него слишком светлый. Понимал, что даже просто находясь рядом, убивает мальчика.        Том Реддл понимал, что рано или поздно все это закончится. Понимал, но не принимал.       Это все изначально было обреченно на провал. Было ли это ошибкой? Определенно, да. Это было страшнейшей ошибкой в жизни Темного Лорда Волдеморта.       Нельзя доверять никому. С этой правдой он жил всю жизнь.        Так какого Мордреда он доверился Поттеру?!       Это было больнее, чем он ожидал. Намного больнее.       Сам факт того, что защита Гарри не пропустила его, зато так прилежно раскрылась перед тем слабым ублюдком, перед жалкой пародией на Бога…              Это было больно. Это заставляло вскипать глухую ярость. Это вызывало щемящую тоску.       Он ведь рос нормальным Темным Лордом, так что, черт побери, пошло не так?! Почему он подпустил этого мальчишку так близко, почему перед ним все столь тщательно выстраиваемые стены рухнули?        — Почему?.. — тихо, хрипло вырвалось у него.        Это было больно. Слишком больно.        Том с самого начала осознавал, что «однажды и навсегда» не будет. Только не у него, но, о, дьявол, как же хотелось, чтобы Гарри был с ним всегда.        Том видел, во что превращался маг рядом с ним. Видел, как остатки света исчезали из его улыбки с каждым днем. Видел, как Гарри снова и снова прыгал в эту обманчиво-мягкую бездну безумия вслед за ним, все глубже и глубже.        Мог ли Том остановить это?        Конечно, да. Он мог все. Все… но не оставить этого человека одного. Только не его. Только не в этой жизни... да и не в следующих. Никогда.        Тому было плевать, что он, по сути и не был нужен ему так, как ему нужен был Поттер. То, что маг спокойно жил без него до сих пор это лишь доказывало.        Гарри был рядом. Гарри улыбался ему. Гарри смеялся в поцелуи. Гарри смотрел на него с нежностью.

Гарри просто был его.

       И это было лучшим, что происходило с Томом Реддлом за всю его проклятую, пропитанную насквозь Амортенцией его тупой матери прогнившую жизнь. Это было лучшим, что могло только случиться с его изуродованной с самого рождения душой. Лучшим, что вообще могло произойти во всех мирах.        Гарри просто был рядом. Гарри просто улыбался ему. Гарри просто принадлежал ему.        Принадлежал… до этого дня. Или же Том просто все это время сам себя обманывал, выдавал столь горячо желаемое за действительное? Может, его Гарри никогда и не был его Гарри?        Синие глаза совершенно пустым взглядом уставились в стену.        Быть может, его Гарри никогда и не был его Гарри?..       Том помнил, как Гарри раз за разом ему изменял. Стервеца веселила его ярость, он смеялся, видя его боль.

Быть может, его Гарри никогда не был его Гарри?..

Послышался тихий шелест, стук, звон, странное шипение и мат. Затем всё стихло. Из стеклянных пронзительно-синих глаз пропадали последние искры.