в пустоту

Автобус неспеша катится по пустынной трассе. На бескрайние поля опустились сумерки, и еле заметный светло-желтый закат отражается в пролетающих мимо озерах и лужах. Темный салон окутан сном, лишь приглушенный свет от экрана телефона на двух передних сиденьях безжалостно разрывает вечернюю мглу. Хочется остановиться на обочине, выйти из душного мрака тесного транспорта и почувствовать холодный и горький запах ветра, что веет с равнин, и верить, что свободен ты и жизнь лишь началась. На экране мелькают картинки, кадры сменяют друг друга, слабо связываясь в сюжет в головах юношей, занятых мыслями друг о друге. Одни на двоих наушники, провода от которых опутывают руку держащего телефон брюнета, один на двоих спертый воздух и свет софитов, одна на двоих сцена и жизнь. Голова Хана медленно сползает на плечо Сынчоля, и наушник больно впивается в нежную кожу. Младший незаметно вынимает кусочек пластика из уха, удобнее устраиваясь на теплом лидере. Ткань его мягкого кардигана ласкает щеку, и Джонхан почти засыпает с нежной улыбкой на лице, когда Чоль замечает висящий наушник и отрывается от экрана, чтобы взглянуть на сонного младшего. Яркий свет фар проезжающего мимо автомобиля скользит по его лицу, и очнувшийся от дремоты Хан медленно открывает глаза, тут же натыкаясь на чужие. — Доброе утро, — тихо шепчет старший, расплываясь в улыбке от ощущения безграничного уюта, что устроился на его плече. — Доброе, — еле шевеля губами отвечает Джонхан. Удивленный внезапной близостью, младший не в состоянии оторвать взгляда от темных глаз напротив. Сердце Хана бьется непозволительно быстро, отдаваясь взрывами бомб в груди и практически оглушая, когда Сынчоль медленно приближается и оставляет обжигающий поцелуй на его вмиг порозовевшей щеке. Старший убирает в карман на водительском сидении перед собой наушники и телефон, блокируя его и пытаясь совершать как можно меньше движений, чтобы не потревожить Джонхана, но тот отрывается от чужого плеча, очнувшись от оцепенения, снимает кроссовки и подтягивает ноги к себе. Моментально реагируя на это, Сынчоль чуть приподнимается с кресла, снимая кардиган, и накидывает его на парня рядом, будто укрывая одеялом. — Нам еще долго ехать, поспи. Джонхан чуть ежится и прикрывает на секунду глаза, вдыхая теплый запах мягкой ткани, но тут же широко раскрывает их. — Но… ведь… — Все в порядке, мне не холодно, — улыбается Сынчоль и слабо хлопает по своему плечу, предлагая младшему лечь обратно. Джонхан двигается ближе к старшему, придерживая импровизированное одеяло, и укладывается на его плечо, потираясь щекой. Немного подумав и слабо кивая, решившись на что-то важное для себя, Хан обнимает обеими руками сильную руку старшего, тут же улавливая тихий смешок и чувствуя, как его гладят по голове, пропуская пряди светлых волос сквозь пальцы. Спустя несколько минут дыхание младшего становится более ровным и глубоким. Сынчоль еще некоторое время сидит, уставившись в потолок и прислушивается к шуму ветра снаружи. На его языке — слова, и ему кажется, что, если он не произнесет их, они вот-вот разорвут его на части. — Я люблю тебя, — шепчет он в пустоту. Ответа, как и ожидалось, не последовало.