Один раз — не Гондурас

Хованский долго и громко стучался в дверь, пока Мэддисон её не открыл, представ на свет божий в грязной растянутой майке. – Фу, блять, Илья! Ты ещё не сдох? Чего трубку не берёшь? – Отъебись, – Мэддисон отошёл от двери, пропуская Хованского. – И когда ты в последний раз выкидывал мусор? Бля, да тут такая вонь, как будто ты здесь Куклачёва вместе с его кошками пердолил! – Не ори, пожалуйста, – спокойно сказал Илья, потирая виски. – Какого ты так рано припёрся? Должен же был вечером. – О, узнаю бодун! Падай ниц: дядя Юра тебе пивка принёс. – Пиздишь! – восхитился Илья. – Хован, я тебя люблю. – Иди на хуй. Приезд Хованского был не простым дружественным визитом. Пару недель назад они с Мэддисоном играли в Saints Row, где тот был огромным накачанным мужиком в розовом лифчике. Они пытались писать летс плэй, но игра как специально не подкидывала ни одной темы для шутки. – Бля, Илья, ты пидор, – визжал тогда Хованский. – Опять меня сбил своим мусоровозом говна, хуесос! – Чувак, угони себе тачку. Вон там стоит охуенный хаммер, возьми его. Он такой большой, что компенсирует твои ёбанные комплексы. – Соси хуй, Яковлевич! – Меня так могут называть только те, кто сосет мой хуй. В итоге они устроили гонки на мусоровозе и хаммере. Их преследовали гангстеры, на которых они якобы должны были работать. Бандиты всё время стреляли по колёсам, так что хаммер Хованского дважды сходил с трассы. Но после двух поражений, Юра столкнул мусоровоз Ильи с моста и наслаждался победой. – Ну и кто теперь у кого сосёт, а, Илья? – Блять, я выиграл два раза, а ты один, – спокойно ответил Мэддисон. – Так что ты мне должен два раза пососать. – Полагаю, ради такого я приеду к тебе в ёбанную Москву. И вот Хованский приехал. Илья не знал, зачем на самом деле припёрся этот мудак, но за то, что Юра принёс ему с утра пива, он готов был реально ему отсосать. Они завтракали бутербродами с заплесневевшей колбасой. Хованский громко жаловался, что не спал из-за пидора Ильи всю ночь, потому что ехал на поезде. Но Юра ни разу так и не сказал, зачем приехал, а Мэддисон ленился перебивать поток визга. Хованский нагло завалился на кровать Ильи досыпать. Он упал, не раздеваясь, и Мэддисон попытался прогнать его: – Чувак, съебись на диван. – Бля, Илья, отстань. Продашь потом эту кровать с надписью «Здесь спал Хованский». – И кто у меня её купит, блять? Фанаты Цоя, чтобы обоссать её, а потом сжечь? – Илья, умоляю, дай мне поспать. Мне тебе ещё два раза сосать. Мэддисон только пнул Юру напоследок и ушёл к компьютеру: он сегодня должен был записывать пилотную серию нового проекта. Они с Нифёдовым хотели на один выпуск объединить Школоблоггеров и Днище. Собственно, они просто хотели одновременно комментировать ролики каких-нибудь юных дарований. Уже выбрали несколько видео, которые устраивали обоих, так что осталось только сымпровизировать на камеру. Процесс, как и ожидалось, пошёл нелегко. И Мэддисон, и Нифёдов хотели солировать. Так что Илья скоро стал чувствовать себя так же, как в компании с Хованским, когда ему нужно было переждать волну визга, чтобы вставить свой комментарий. – Эх, маленькая девочка, а вырядилась как шлюха! – кричал Нифёдов. – Педобир по ней из кустов плачет! – Блять, у тебя все шутки плоские, как жопа Хованского. – Ну, хотя бы не пидорские, как у тебя,– развёл руками Нифёдов. В дверях появился Юра. Мэддисон попытался жестами показать, чтобы тот свалил и не мешал, но тот продолжал стоять и противненько так лыбиться. Хованского не было видно в вебку Нифёдову или в камеру, которая стояла на штативе, чтобы снимать реакцию Ильи на ролики. Поэтому Нифёдову просто казалось, что Илья машет руками воздуху. – А я вижу, она тебя завела, Мэддисон! Подойдя к штативу, Хованский сделал что-то странное: он опустился на пол и на четвереньках пролез под компьютерный стол. Илья несколько раз пнул его, но тот прижал его ноги к ножкам стола своей тушкой. – Что ты там делаешь? – интересовался Нифёдов. – Дрочишь, что ли? – У меня, кажется, соединение барахлит, – Илья демонстративно постучал по вебке. Хованский в это время расстегнул штаны Ильи, и запустил туда свою руку. Он поглаживал его член одной рукой, а другой пытался стянуть трусы. – Илья, ты обдолбан, что ли? – возмущался Нифёдов. – Я ждал от тебя феерию шуточек-хуюточек, а ты тихо сидишь, как наркоман, который ждёт прихода. – А вот и приход, – шепнул под столом Хованский и лизнул головку члена. Илья ударил коленом по крышке стола так, что монитор и вебка затряслись. В наушниках играла песенка про первую любовь, а на экране скакала школьница-младшеклассница в короткой юбке. – Всё, у меня встал на эту богиню днища, – честно сказал Мэддисон. – Звони Тесаку. Хованский после нескольких неудачных попыток вобрал в рот член Ильи почти целиком и сильно царапал его зубами. К тому же Юра постоянно ржал и что-то бормотал себе под нос, так что Илья понимал: это был худший отсос в его жизни. А на экране продолжала бегать мелкая девчонка, и Мэддисону казалось, что он вот-вот кончит на эту педовку из-за того, что Хованский сосал всё быстрее и быстрее. – Охуенный зум! – кричал Нифёдов, когда камера начала приближать самые важные места малолетней певицы. Илья склонил голову в глубоком фэйспалме и в этот момент кончил прямо в рот Юре. Нифёдов продолжать сыпать своими толстыми, как американские дети, шутками, а видео, к счастью, закончилось. – Хватит на сегодня, – сказал Илья и разорвал звонок по скайпу. Отъехав на стуле от стола, Мэддисон увидел, как Хованский оттирал лицо от спермы рукавом рубашки и отплёвывался. – А ну-ка, иди сюда, уебан! Илья вытащил Юру из-под стола и тряхнул так, что кудряшки затряслись. Штаны Мэддисона были всё ещё спущены, и член болтался, открытый всем ветрам. – Ты, блять, совсем охуел? Сорвал мне работу своим хуёвым отсосом! Ты, блять, кто, кролик? Зубы не умеешь убирать? Запишись в ёбанную школу минетчиков! – Это в которой твоя мама директор? – хихикнул Хованский. – Ну, допросился. – Илья швырнул Хованского на диван. – Сейчас тебя будут иметь. – Эй, Илья, Илья! – замахал руками Юра, но с дивана не поднялся. – Забыл? Ты мне тоже должен отсос! Давай, покажи мне, как это правильно делается! Он по-царски развалился на диване, широко расставил ноги и пригласительным жестом показал на ширинку, под которой уже виднелась выпуклость. Илья усмехнулся, принимая вызов. – Чувак, даже инвалид с ДЦП отсосёт лучше, чем ты. Он опустился перед диваном на колени, и открыл ширинку. Юра был уже готов: он двигал бёдрами, стараясь потереться о руку Ильи. Тот не стал долго любоваться на член Хованского и быстро взял в рот, пытаясь не кусать его, чтобы этот мудак действительно понял, как надо. Хованский извивался и заливался матом и визгом. Он размахивал руками и ногами, так что Илье прошлось положить его колени к себе на плечи и зафиксировать руками, иначе бы он точно откусил член Хованского. Конечно, это было бы очень весело, но потом пришлось бы оттирать пол от крови. – Хватит с тебя, – сказал Мэддисон, выпуская член изо рта. – Чего?! – завизжал Юра. – Я, блять, ещё не кончил! – Ничего, сейчас кончишь от того, что я тебя буду ебать, – сказал Илья, забираясь на Юру. – Блять, да мне всё равно, давай быстрее! Но под рукой не было ничего, что можно было бы использовать как смазку. – Скажи мне, как главный пидор всея Руси, чем тебе задницу смазать, чтоб дело пошло как по маслу? – Не знаю, может быть, блять, маслом?! – Юра усердно тёрся о бедро Ильи, но Мэддисон его сдерживал, чтоб не кончил раньше времени. – Идея. Илья вырвался и ринулся на кухню за подсолнечным маслом. Вернувшись в комнату, он увидел, как Юра дрочит с серьёзным лицом, и хотел потянуться к телефону, чтобы его сфоткать. Но тут Хованский начал стонать, и Илья испугался, что тот действительно кончит, не исполнив замысел Мэддисона. Илья попытался вылить немного масла на руку, но в итоге вылил полбутылки на себя и Хованского. – Пидорас, что ж ты делаешь! – взвизгнул тот. – Блять, не дрыгайся, а то я тебе не туда вставлю. – Я не тёлка, тут выбора нет, – севшим голосом заметил Хованский. В его глазах показался проблеск сознания, и Илья понял, что Юра успел осмыслить, что его сейчас ожидает. Мэддисон вошёл в Юру одним пальцем, пытаясь распределить как можно больше масла изнутри. Хованский бился под ним и кричал, но не понятно почему: то ли ему было приятно, то ли больно. Илье не доводилось раньше трахать мужиков, поэтому он чувствовал себя как в новой компьютерной игре: непонятно, какая кнопка за что отвечает. Хованский быстро привык и к двум пальцам. Из-за масла звуки проникновения получались особенно пошлыми, и это вызывало у Юры высокочастотный смех. – Блять, ты заткнёшься? – Мэддисон вытащил пальцы и приготовил член. – Илья! – Хованский вдруг резко поднялся на локтях и схватил Мэддисона за руку. – Я недавно видел, как бомжи на вокзале ебались! – Вот и нахуя ты сейчас это вспомнил? – Так там один раком стоял. Илья перевернул Юру на живот, и тот уткнулся головой в подушку, так что Мэддисон мог рассчитывать, что больше не услышит его комментариев. Илья резко вошёл в Хованского и начал ритмично двигаться. Это не сильно отличалось от анального секса с девушками, разве что не было груди, за которую можно подержаться, и перед глазами покачивались дурацкие кудряшки Хованского. Оба были на пределе, так что кончили быстро. Илья с чмокающим звуком вышел из Юры и упал рядом с ним на диван. Хованский вальяжно перекатился на спину и раскинулся, чуть не сбросив Мэддисона на пол. – Илья, теперь ты обязан на мне жениться! – Сразу после того, как родишь мне ребёнка и отдашь миллион баксов. Илья зевнул и посмотрел в сторону компьютера. Вебка, конечно, была выключена, но вот камера на штативе всё время писала. – Не, на миллион баксов мы отправимся в свадебное путешествие! – кричал Хованский. – Бля, хочу на карнавал в Бразилию. Там голые бабы танцуют. – Какие тебе бабы? Ты ж пидор. – Чувак, один раз – не Гондурас! Илья рассмеялся и потрепал Юру по голове. Тот отмахнулся, и показал язык. Мэддисон подумал, не поцеловать ли его, но решил, что это уж будет слишком. – Бля, не зря на моём первом детском рисунке была радуга, – вспомнил Илья. – Поехали в блядскую Канаду, там разрешены однополые браки. – Отлично, – Илья хотел пойти и смыть с себя масло и сперму, но вставать было решительно лень. – Усыновим себе двух мальчиков. Нет, лучше девочек: одну будут звать Дота, а другую – Дота Два. – Слышь, Илья, а какое у детей будет отчество? Я буду настаивать на «Юрьевич», но знаешь, если ты согласишься на «Яковлевич», буду не против. – Хуесос, – прокомментировал Мэддисон. – Это правда, – засмеялся Хованский.