Морские игры.

1713 год. Воды Атлантического океана. — И что ты думаешь о предоставленном праве асьенто Великобритании? — в голосе молодого Капитана одного из судна Королевского военно-морского флота Великобритании читалось недовольство.       Лицо его при этом сохраняло выражение абсолютного безразличия. Но если бы ситуация эта не волновала его, он бы и не заговорил о ней. Изуку Мидория довольно хорошо изучил своего друга, а нынче капитана — Тодороки Шото, с которым они вместе заканчивали морское училище Королевского военно-морского флота. — Откровенно говоря, думаю, что это ни к чему в итоге не приведет. — сказал Изуку, направив прямой взгляд прямо на Тодороки. — А я, думаю, что приведет. И негативные последствия будут именно для Великобритании. Мирный договор может быть и подписан, но по факту война еще не закончена. — довольно резко встав со стула, скрипнув при этом его ножками об пол, Тодороки прошел вдоль каюты туда обратно пару раз. Мидория тем временем терпеливо молчал, ожидая, что Капитан скажет что-нибудь еще, и, не ошибся. — Но самое отвратительное в этом то, что я, вместо того, чтобы быть сейчас там, нахожусь где-то на отшибе морей и пытаюсь поймать грязного пирата. — Это тоже очень важно. — Мидория замолчал, дожидаясь одобрения от Шото на продолжение его мысли и, получив короткий взгляд, говорящий «ну, дальше», продолжил, — Этот пират, как его величают, капитан Зеро… Очень часто нападает на военные судна, поэтому разобраться с ним даже необходимо. — Это всего лишь пират, Мидория. Думаю, нам хватит пары дней, максимум недели две-три. — Говорят, это очень удалой пират. — Посмотрим, настолько ли удалой. — Тодороки Шото не был азартным человеком. Он не любил делать что-либо только из удовольствия. Он любил быть скорее… Полезным. Как бы обидно это не звучало. Но сейчас, по какой-то причине, он чувствовал, что его гордость была задета. Он даже мысли не допускал о том, что пират может быть более удалым, чем моряки, обученные в специализированных школах и училищах Королевского флота. — Ладно. Для начала нужно найти его и…       Договорить Тодороки не дал сильный толчок, сопровождающийся шумом от разорванного ядра возле правого борта его корабля. Пошатнувшись, Шото все же удержался. Мидория, кивнув капитану, тут же вылетел на палубу проверять обстановку. Тодороки собирался сделать ровно то же самое после того как достанет свою саблю, но когда он подошел к столу, возле которого ее и оставил, там он ее, почему-то, не обнаружил. Недолгое его замешательство по этому поводу в итоге обернулось тем, что руки были схвачены и прижаты к спине, а сам он повстречался лицом с прохладной поверхностью дубового стола. — Наслышан я о нашумевшем молоденьком капитане, папенькином сынке, но кто ж знал, что это сам Тодороки Шото. — Шото еще не видел говорящего, но голос был очень знаком. — Мир так тесен, Шото, не правда ли? — почти прошипев последние слова, неизвестный собеседник нагнулся к лицу Шото, давая разглядеть себя.       Встретившись взглядом с хорошо знакомыми красными глазами, Шото впал в еще большее недоумение, которое и не пытался скрыть. — Кацуки? Погоди, что ты здесь делаешь? — Нападаю на твой корабль, разве не очевидно. — Кацуки ответил раздраженно, словно бы это и не нуждалось ни в каких пояснениях.       Однако для Тодороки все не было столь очевидно. Шото знал Бакуго Кацуки со временем учебы в училище. Они были одногруппниками и неплохо общались, по мнению самого Шото. Хотя сам Кацуки так никогда особо не считал. Один из лучших учеников видел в нем лишь соперника, которого во всем нужно победить, но Шото всегда оказывался на шаг впереди. Поэтому Бакуго просто не мог видеть в нем друга. Но чтобы нападать на его корабль? Шото был, мягко говоря, в замешательстве. — Я тот самый грязный пират, за которым ты пришел, Капитан Шото. — язвительно произнес пират, понимая, что сам Шото может и не додуматься до этой мысли. — Кацуки, я не понимаю, мы ведь вместе отучились, ты был вторым по успеваемости, почти что первым, — шикнув от резкой боли, Шото перестал говорить. Видимо не стоило упоминать о том, что Кацуки «был вторым». — Я думал, что шел по правильному пути. Но когда попал на корабль Королевского флота, понял, как ошибался все это время. — Бакуго сжимал запястья Шото так, что он не мог даже дернуться. — Не ожидал я… такой встречи. — Да ладно тебе, принцесса, скажи, словно только вчера закончили училище, а? — Принцесса? — Твоя бархатная и нежная кожа не дает обращаться к тебе как-то иначе. — пояснил терпеливо пират. — Что же заставило самого старательного ученика податься в грязные пираты?       Бакуго вновь слегка сдавил руки Шото. — С грязным пиратом то стоит быть поосторожнее, а, Шото. Вы все такие правильные в Королевском флоте… Ну, а если быть честнее, то скорее лицемерные, как считаешь? — На что ты намекаешь? — Зачем далеко ходить, если пример совсем рядом… Ты сейчас кто по званию? И заслужил ли ты его сам?       Шото промолчал. По окончанию училища он хотел добиться всего сам, но его отец, Вице-адмирал флота Великобритании — Тодороки Энджи, ему не позволил этого сделать, тут же вручив свой корабль и сделав Капитаном. Тодороки отказался по началу, но Энджи быстро поставил сына на место, пригрозив, что если он откажется сейчас, то уже никогда не доберется до этого звания сам. А он это вполне мог устроить. Перебесившись, Шото в конце концов согласился, не увидев другого выбора. Ну, а за то, что не согласился сразу, и был отправлен отлавливать мешающегося всем пирата.       Размышления его прервал новый толчок, еще сильнее первого. Руки Кацуки разжались из-за того, что его неплохо так пошатнуло вместе с кораблем. Наконец почувствовав свободу действий, Шото схватил мушкет, но когда обернулся, Кацуки уже видно не было. Выбежав на палубу, Тодороки быстро нашел его силуэт, собирающийся перепрыгнуть обратно на, наверное, свой корабль. — Сбегаешь, Кацуки? — Назовем это стратегическим отступлением! — Я все равно поймаю тебя, грязный пират! — С нетерпением буду ждать, моя принцесса! — сказав последние слова, Кацуки натянул трос и прыгнул, легко преодолевая расстояние между двумя кораблями.       Шото сморщился, неприятное прозвище теперь, кажется, прицепилось за ним. Взглянув на свои запястья, он увидел красные следы от ладоней Кацуки, которые почему-то горели. От отвращения. Как подумал он тогда.       Приземлившись на родные доски своего корабля Бакуго обернулся, еще раз убедившись, что Тодороки так и сверлит его взглядом. Подлетевший Киришима Эйджиро, надежный товарищ Бакуго, тут же громко, как и всегда, заговорил. — Капитан, почему ты вернулся, что-то пошло не так?       Кацуки поразил его острым взглядом, но все же ответил. — У меня всегда все как надо, придурок. Сегодня я заходил поздороваться и посмотреть кто там такой смелый. Но у нас мало оружия, а этот корабль просто нашпигован им. — Тогда разве мы не просто подразнили акулу, которая сейчас нас проглотит? — Акула здесь мы. А это просто жирный кит. С таким грузом они не догонят нас, по крайней мере, пока мы налегке. — Понял. Значит, уходим вооружать судно? — Именно, умница, только давай быстрее пока я не снес тебе твою тупую башку! — терпению Кацуки приходил конец. Сейчас нужно было уходить, ведь ему уже не терпелось встретиться со своим соперником вновь. Взглянув в последний раз на Тодороки, Бакуго дразняще махнул ему рукой, при этом оскалившись.       Шото прекрасно понимал, что не имей сейчас преимущества, Кацуки бы и не полез. Потому команды следовать за ними не отдавал. — Извините, Капитан Тодороки… Почему мы не пошли за ними? — Мидория не был уверен, что сейчас стоит подходить к Капитану, но и промолчать не мог, — Да и что это вообще было… Налетели, выпустили два кривых ядра нам в борт, словно и не хотели наносить серьезных повреждений, и улетели… — Они быстрее… Мы набрали слишком много вооружения. Нам нужно в порт, сбросить вес корабля. — недолго помолчав, Шото добавил ответ на второй вопрос своего друга, — Это было приветствие, Мидория. Показать, что они нас не боятся.       Развернувшись, Тодороки ушел в свою каюту. Мысли о Кацуки не давали ему покоя все последующие дни. Бакуго всегда был таким: ярким и неординарным. По-другому и не скажешь. Всегда привлекал к себе внимание и всегда был во всем лучшим. Победы Тодороки были его только в половине случаев. Шото вовсе не был уверен в том, что всегда занимал первые места честно. Вспоминая, кто его отец и каковы его методы. Зато если вспомнить поединки, где действительно все решалось здесь и сейчас: например, сдача физической подготовки или поединки на саблях, то там счет по победам и поражениям у обоих был равный. Они так и не выяснили, кто лучше. Похоже, теперь, наконец, им удастся это сделать. Без преподавателей, других учеников и отца Тодороки. Обычно Шото был хладнокровен, но теперь кровь в жилах кипела от предвкушения хорошей и честной схватки. Хотя он не был уверен насчет честности, ведь, все-таки, его оппонент теперь пират.       Кацуки размышлял о Тодороки не меньше. Ведь последним с кем он хотел бы пересечься был именно Шото. Золотой мальчик, которому повезло родиться в хорошей семье. Да еще и сам по себе и умный, и красивый, и талантливый. Все, за что бы он ни брался, во всем он хорош. Бакуго это ужасно раздражало. Раздражала его равнодушная морда, его уверенная осанка, его ровный голос и даже его бархатная кожа. Раздражало все это, до самой последней мелочи.

***

      Когда все приготовления были завершены, Кацуки был почти что доволен. Завалившись на койке в своей каюте и разглядывая потолок, он додумывал последние нюансы своего плана. Сегодня был самый настоящий мертвый штиль. Но Бакуго, почему-то, не очень любил его. Капитану Зеро нравилось чувствовать, как волны бьются о борта корабля, ощущать покачивания и точно знать, что он в море. — Капитан, — размышления его прервал зашедший в каюту Киришима. — Пора? — спросил Кацуки даже и не взглянув на друга. — Все приготовления завершены. Если ты готов, то можем начинать. — Я всегда готов, кретин. — проворчав, Кацуки встал с постели параллельно подхватывая рядом стоящую саблю.       План своего Капитана пираты не особо понимали, но оспорить его или даже просто задать вопрос никто, кроме Киришимы не посмел. А самому Эйджиро за такую наглость от Капитана неплохо так влетело. Хотя на вопрос он все же ответил: «С ним я хочу разобраться сам. Это личное». Краткий ответ ситуацию не прояснил от слова совсем. Обычно пираты просто налетали на интересующий их корабль и разносили его в щепки. Сносили под ноль весь корпус корабля, оттуда и прозвище — Капитан Зеро. В этот раз приказание было другое. Честностью пираты не славились, потому напали, разумеется, ночью. А благодаря беспечности смотрового, что безмятежно спал, все прошло более, чем гладко. Выстроив почти всю команду в один ряд, довольный собой Кацуки подошел к повязанному Тодороки. — Я думал, что ты любишь делать все громко, со взрывами. — не удержался от колкого комментария Шото. — Тогда перестань этим заниматься, у тебя плохо получается, двумордый. — почему-то сейчас Бакуго вспомнил прозвище, которое сам же и дал ему во времена обучения в училище. Тогда он только так к нему и обращался. Из-за шрама, разумеется. Но сейчас Шото был рад этому прозвищу. Ведь назови Кацуки его перед командой принцессой, он бы чувствовал себя намного более униженным. Хотя куда уж больше.       Тодороки вообще редко злился, но сейчас он злился на всю команду, что так легко дала себя повязать, на смотрового, и в большей степени на себя самого. Он так много размышлял о Кацуки в последнее время и о том, как его поймать, что почти не спал, и именно сегодня вся накопившаяся усталость вырвалась наружу. Потому этот захват и случился. — Напасть на спящих низко даже для грязных пиратов, не считаешь? — Тодороки пытался брыкаться. Вообще-то насколько бы у Кацуки не был скверный характер, он помнил, что Бакуго всегда был тем еще добряком, борющимся за слабых. — Ладно, Шото, поспи. Потом все поймешь. — ухмыльнувшись, Кацуки кивнул головой одному из пиратов, что стоял за спиной Тодороки. Почувствовал сильный удар по голове, у Шото потемнело в глазах. Последними мыслями было абсолютное непонимание поступков человека, что стоял напротив и звался Капитаном Зеро.

***

      Когда глаза Шото открылись в следующий раз, зрачки его расширились от удивления. Он наблюдал берег моря с острова. Белоснежный песок вокруг почти слепил. Руки не были связаны, давая полную свободу действий, да и оружие было при нем. Ни одного корабля видно не было. — Проснулась, принцесса? Даже поцелуя прекрасного принца не понадобилось. — раздавшийся язвительный голос за спиной заставил Шото дернуться, направив заряженный мушкет прямо в сторону старого друга. — Где моя команда? Где корабль? — голос был при этом ровным, как и всегда. Ни грамма волнения в нем не читалось. Словно бы это не его похитили, а он сам здесь все это устроил. — Мои ребята отвезут твой корабль куда надо. Продадут. Вместе с командой. — Ты не посмеешь! — Уверен? — оскал зубов Кацуки был почти как у шакала.       Дуло мушкета Шото смотрело прямо на ухмыляющегося пирата. — Думаешь, я не выстрелю? — спросил громко Тодороки. — Думаю, нет. — Бакуго отвечал по-прежнему нагловато.       Тряхнув мушкетом в сторону, Тодороки выстрелил в песок, затем снова возвращаясь прицелом к Кацуки, чье лицо посерьезнело. — Ты серьезно? Это должно меня напугать? — Бакуго сделал несколько шагов вперед, становясь грудью вплотную к дулу, — Не трать пуль, принцесса. Либо стреляй прямо сюда, либо не стреляй вообще.       Шото задержал долгий взгляд на его лице, в конце концов, опустив мушкет, а вместе с ним и глаза. Рука его можно сказать безжизненно повисла вдоль тела. Разумеется, он не хотел стрелять в Кацуки.       Самодовольно ухмыльнувшись, Бакуго развернулся. — Пойдем, поедим и выпьем, у нас там заначка с кучей рома! — Я не собираюсь напиваться на острове с грязным пиратом, — пробурчал Тодороки, направляясь за Кацуки, так как есть все же хотелось. Да и насчет того, что пить он не будет - это он тоже зря.       Спустя некоторое время пьяны были довольно сильно оба: и грязный пират, и неженка Капитан. Кацуки, откровенно говоря, вообще не понимал, что он творит. Он хотел остаться на острове вместе с Тодороки, чтобы сразиться с тем, при чем сразиться на смерть. Выяснить, наконец, кто лучше, кто сильнее, кто ловчее и быстрее. А вместе этого сейчас молча пил с ним ром, и периодически пялился, безрезультатно пытаясь понять, что испытывает к этому человеку. Тодороки не смог сегодня выстрелить в него. Но разве это не было верно и в обратную сторону? Мог ли Кацуки убить Шото? Голову его в этот момент почему-то посетила глупая мысль о том, что все, что он сейчас делает, он делает только для того, чтобы как раз-таки уберечь Шото от своих безбашенных пиратов.       Взглянув на Тодороки в очередной раз, Кацуки заметил, что тот заметно порозовел. Алкоголь давал о себе знать. — Может хватит смотреть на меня? И вообще… Давай я тебя свяжу, чтобы ты не вытворял глупости. Мало ли для чего ты меня напоил. Мне нужно спасать мою команду… А я сижу тут с тобой… — Шото неплохо так развезло. Обычно из него и слово трудно было вытянуть, а тут язык развязался. — Наш неженка любит игры со связыванием? — Кацуки ответил на удивление спокойно. Алкоголь всегда действовал на него расслабляюще. — Я не шучу! — Шото внезапно прикрикнул, повернулся к Кацуки и потянулся за веревкой, что лежала за ним.       Кацуки взять ее разумеется не дал, навалившись на Шото сверху и оседлав его торс, Бакуго схватил руки Тодороки, сжимая поверх головы. — Слезь с меня. — Шото наконец успокоился, заговорив ровно и холодно.       Кацуки задержал на его лице долгий взгляд, сглатывая слюну. — Это очень странно. Какого черта ты возбуждаешь меня больше, чем большинство девиц? — сказал Кацуки, наклоняясь к его лицу и опуская руку тому на член. — Обалдеть! Там то ты вовсе не принцесса! И чего это ты тоже возбудился, а? Ты в курсе, что у тебя стоит член на грязного пирата? — Пошел ты. — спихнув с себя Бакуго, Тодороки еле встал.       Отойдя на приличное расстояние, он облокотился рукой об пальму, чтобы не упасть. Ноги совсем не держали. Количество выпитого было слишком большим и не привычным для Шото. Опустив взгляд на пах, он покраснел, не то от смущения, не то от злости, а может и от того, и от другого. И снова все места, где недавно к нему прикасался грязный пират, словно горели. Но… Почему-то хотелось еще. Хотелось больше прикосновений. Да и просто хотелось большего. Словно прочитав его мысли, за спиной появился Бакуго, проскальзывая своей рукой в штаны Тодороки и опуская ее на член. Шото сглотнул и чуть ли не заскулил, у него больше не было сил сопротивляться. Особенно после того как Кацуки задвигал этой самой рукой. Тихие стоны срывались с губ Тодороки сами собой. Было унизительно, было гадко и противно. А еще было приятно, невообразимо и горячо. Опустившись на колени, он позволил Кацуки делать с ним все, что тому вздумается. А Бакуго хотел большего и, на просто ласках, разумеется, он не остановился. Вдалбливаясь в Шото все сильнее и сильнее, он почти рычал от блаженства, доказывая какое же он все-таки животное. Да и сам Тодороки был хорош. Он даже и не понял, когда наступил тот момент, когда он стал получать наслаждение от нахождения Кацуки внутри него. Стоны его становились громче, руки сжимались сильнее. Извиваясь и похрипывая от приятных ощущений внутри себя, Шото ненавидел весь мир. Ненавидел себя, и ненавидел грязного пирата, что бессовестно его трахал сзади, заставляя испытать все оттенки оскорбления и унижения, в перемешку с удовольствием и наслаждением.       Кацуки не лишил себя удовольствия кончить прямо внутрь Шото, а Шото тем временем излился на песок. Выйдя из Шото, Бакуго улегся прямо под пальмой, пытаясь привести сбитое дыхание в порядок. Тодороки же нашел в себе силы встать. Ему было противно от самого себя настолько, что это придало ему сил. На ватных ногах, Шото поплелся к морю, смывать с себя всю эту грязь. Кацуки лишь проводил его взглядом, ничего не сказав. Тодороки было обидно. Обидно от того, насколько искренне он относился к Кацуки и насколько тот, в отличии от него, не воспринимал его всерьез. Издевался, измывался и смеялся. Вот, что он делал. А конечном итоге, еще и воспользовался. Но на самом деле Тодороки больше злился на себя, нежели на Бакуго. В сложившейся ситуации был виноват только он. Он сам все это позволил. И в том, как он сам относился к Кацуки, тоже был виноват только он.       Вернувшись к костру, Тодороки долго молчал. Тишину разорвал именно голос Кацуки. — Слушай, тут два острова, на второй можно доплыть на лодке, там есть одна. Ты можешь взять ее. С той стороны острова должен проплыть один из ваших кораблей, по времени как раз должно совпасть. Встреться с ними и уплывай, ладно?       Тодороки поднял на него непонимающий взгляд. — Я выручаю тебя, а ты меня, хорошо? Не говори им, что я здесь, сразу уплывайте. Мои заберут меня завтра, может послезавтра…       Шото кивнул, вновь опуская взгляд. Он абсолютно не мог понять мысли этого человека. Для чего все это было, и почему Кацуки в итоге его отпускает. Словно бы наигрался и теперь выгоняет.       Разошлись они так же молча. Кацуки не провожал его, просто показал, в какой стороне лодка. Дальше все было как он и рассчитал: когда Шото добрался до противоположной стороны острова, тогда же на горизонте показались белые паруса.       Взобравшись на корабль и встретившись с Капитаном, Шото тут же заговорил: — Меня выбросили в море, но мне удалось доплыть до острова и дождаться вас здесь. Мы можем отплывать, я покажу, в какую сторону они уплыли. — Там есть второй остров, Капитан Шото. Уверен Вы в курсе: на таких вот островах пираты держат склады со своими запасами. Поэтому мы обязаны разыскать их и уничтожить. — голос Капитана Саластара выдавал явно выраженную неприязнь к Шото. Откровенно говоря, Тодороки-младшего не любил никто из капитанского состава Королевского флота. Но большинство это, по крайней мере, старались скрывать. Тут же все было неприкрыто.       Шото впервые в жизни не знал, что делать. Он понимал, что нужно как-то остановить его, но как именно, он не знал. Наброситься на него? Да его убьют на месте. Пытаться отговорить от этой затеи? А какие аргументы? А есть ли они вообще? В конце концов, Тодороки так ничего и не придумал, понадеявшись на то, что удалой пират сможет выкрутиться и сам. Какого же было его удивление наткнуться на в хлам пьяного, лежащего возле остатков костра, спящего пирата. — Я очень надеюсь, Капитан Тодороки, что Вы не знали о нахождении здесь пирата, с которым и должны были разобраться. — Капитан Саластар вложил в эти слова всю свою враждебность.       Шото нечего было ответить. Да он и не хотел. Мнение старика Саластара по его поводу было последним, что его сейчас волновало. Ведь все его мысли занимал только Кацуки. И возможности его спасения.

***

      Следующая встреча старых друзей состоялась в тюремных камерах. Шото не должен был сюда приходить, но его проклятые связи в этот раз его выручили. Спустившись в темницу, он встретился взглядом с немного уставшим и исхудавшим Бакуго. Других заключенных здесь на счастье не было.       Тодороки заговорил первым. — Кацуки… — Закрой свой рот! Ты, гребанный предатель! Я отпустил тебя! Спас! Знаешь, что сделали бы с тобой мои ребята? На куски бы порвали! И меня бы порвали, услышь историю о том, что я позволил тебе сбежать! Но я рискнул своей шкурой! А ты?! Чертов ублюдок Шото! Вернулся на остров, чтобы меня потом повесили на твоих глазах!? Настолько ты меня ненавидишь?!       Кацуки аж запыхался, пока выкрикивал свою тираду. Выпустил всю ту ненависть и обиду, что копилась в нем все эти дни. — Я не ненавижу тебя, Кацуки. Я пытался увести их оттуда, но нам не повезло… Прибыл корабль Капитана Саластара, а он ненавидит пиратов больше, чем кто бы то ни было. Ненавидит кого-то слушать. А еще ненавидит меня. Из-за отца…       Кацуки молчал. Он знал, что Шото врать не будет, потому весь гнев его тут же улетучился. А еще это произнесенное им слово: «нам». Да Кацуки почти растаял, услышав это. — Кацуки, ответишь на один вопрос? — Шото спросил это немного неуверенно, словно бы сам боялся спросить об этом.       Подойдя к Шото максимально близко, насколько позволяла решетка между ними, Кацуки внимательно на него посмотрел, мол слушаю, весь во внимании. — Почему ты отпустил меня?.. — Подойди поближе, Шото. — негромко произнес Бакуго.       Тодороки тут же послушался, пододвигаясь максимально близко. Руки Кацуки схватили его за рубашку и притянули к себе. Шото почувствовал на своих губах горячие губы Бакуго, которые довольно быстро, тем не менее, отстранились. — Как тебе такой ответ, принцесса? — с ухмылкой на губах ответил Кацуки. — Тебе это все противно, я в курсе. — Нет… — прошептал Шото и тут же направился к выходу из темницы. — Я вытащу тебя, Кацуки. — Что? Не майся дурью, тебя потом в измене государству обвинят. Придурок, ты меня слышишь? — выкрикивал действительно встревоженный Бакуго. — Извини, но для меня… Есть кое-что намного важнее. — Шото обернулся, и их взгляды вновь столкнулись.       Губы Тодороки снова зашевелились, он собирался сказать что-то еще…       Но перед глазами Бакуго все потемнело. — Что? Какого черта?!       Снимая с себя, кажется разрядившийся под ноль, шлем виртуальной реальности Кацуки ругался на всех и вся.       Ровно то же действие сделал рядом сидящий Тодороки. — Мой шлем тоже разрядился. — он выглядел более спокойным, да и вообще довольным, словно кот. — Чего лыбишься?! На самом интересном месте же! — Правда? — Шото хитро улыбнулся, понимая, что Кацуки очень хотел узнать, что же такого скажет Капитан Тодороки дальше. — Захлопнись и не лыбься так. — Кацуки слегка покраснел, но пыл свой поубавил. Игра, действительно, выдалась интересной.       Когда они уже направлялись домой, Бакуго внезапно остановился. — Слушай, принцесса, а ты не знаешь, продаются ли костюмы Капитанов Королевского флота Великобритании 1710-х годов в секс-шопах? — спросил ухмыляясь Кацуки, притягивая к себе Тодороки. — Знаю, что точно продаются костюмы пиратов. — ответил Шото, улыбнувшись. Оба они прекрасно понимали, что сегодня ночью спать не будут. Ведь морские игры слишком взбудоражили им фантазию.