it's never too late, jungkook

Что собираешься сказать, Увидев вдруг всплывающие трупы? Вода чернеет, нет смысла отрицать Свою вину, закуси губы…. Напомни самому себе тот день, Когда ты пожалел, пытаясь все вернуть назад. И не устраивай скандальных сцен, Ведь в этом только ты и виноват. Кровь в венах стынет, пылает сердце, Испепеляя тело до конца, Уж слишком сильным оказался твой соперник, Убьешь его, — убьешь себя. И крики, просьбы, мольбы Эхом раздались в пустой глуши. Я слышу всхлипы, надрыв горла, Следом, надрыв измученной души.

***

Чонгук спокойно прогуливался по универу в поисках чего-то интересного. Косые взгляды, выражающие то ли отвращение, то ли зависть, то ли страх, сыпались на него со всех сторон, но ему было как-то по боку. Каждую мразь в этом здании он видел с полным ртом спермы, так что любой не имел права ничего возразить, да и просто высказать свою точку зрения. А если и осмеливался, то был публично унижен. Казалось бы, почему не осуждают Чона, ведь он как бы гей и бабник, информации вполне достаточно, чтобы начать унижать его всей группой, да вот все не так-то просто. Наше гнилое общество не видит ничего постыдного в человеке, который вставляет другим, но не позволяет вставить себе. К тому же, тот умел постоять за себя и, поэтому все варианты по плану мести отпадали сразу же. — Тэхён! Нет! Ты не понимаешь! Я для Чонгука другая, он хороший! — раздражается Виён, высказывая своё недовольство по поводу мнения Тэхёна. — Если он так же кинет тебя, как и других, не смей бежать ко мне плакаться, — холодно говорит Тэхён, облокачиваясь о шкафчик и запуская руку в ярко голубые волосы. — А тебе и не придётся, — улыбается, — ох, мой милый младший братик, лучше бы порадовался за сестрёнку. — Уже запускаю салюты с вашими именами, — саркастично выдает Ким, не понимая, почему родители наделили её всем, чем можно, кроме мозгов, ведь слухи про Чонгука на каждом шагу. Потрахает и бросит, так почему она так верит? Нет бы найти нормального парня… Вот к примеру, Хосок, так крутится перед ней, и так, и сяк, но блять, нет. Ей нужен этот Чонгук, от имени которого у Кима тошнота к горлу подходит. — Вот-вот, можешь уже искать, что подаришь нам на свадьбу, — хихикает. — Тебе мозги, ему кастрацию. — Тэ! — Ну что? Брюнет увидел впереди знакомую фигуру. Кстати, весьма неплохую, но каким бы красивым ни был кусок мяса, он остаётся обычным куском мяса, так что Чонгук натянул на себя милую улыбку и подошёл к Виён, нежно поцеловав ее в висок. Его рука прошла по ее спине и остановилась на талии. — Утречка, милая. Как твоё состояние? — старший улыбнулся, посмотрел в ее красивые, наивные глаза, а вскоре заметил и ее брата с недовольным выражением лица. Гук относил этого парня ко всем остальным. Правда, его сестре стоило бы прислушаться к мнению младшего. Обычный голубой пидор, хах. — подумал тот, издав легкий смешок. Все же он не имел ничего против Кима. Правда, тот слишком много думал и парень предполагал, что на красивые речи он не ведётся. По сравнению с его наивной сестрой. — И тебе Тэхён-и, — произнес Чон, создавая о себе приятное впечатление в глазах шатенки. Парень продолжал держать ее за талию, притягивая к себе. В глазах читалась обычная радость, но, если приглядеться, можно заметить одно лишь желание. — Оно было бы добрым, не увидел бы я тебя, — язвит Ким, наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Все эти лобызания и якобы «чувства»… — Ты меня поняла, Виён, — напоминает Ким сестре о своих словах, что жалеть её он не будет и, стрельнув злобным взглядом в сторону Чонгука, спешит удалиться, чтобы не дай бог, не проехаться тому по смазливому личику, которое хоть и было в его вкусе, но то, что у Чона внутри, вызывало только отвращение. Насколько нужно быть мразью, чтобы вот так разбивать чужие сердца? Чувства людей же такие хрупкие. Виён же просто закатывает глаза, совершенно не желая слушать брата и его никому не нужные слова, он просто ничего не понимает. — Не слушай его, он просто завидует, — хихикает девушка, разворачиваясь к Чону, оставляя на его губах лёгкий поцелуй. Чонгук слегка раскрыл глаза от удивления, но его улыбка вдруг превратилась в саркастическую и тот лишь хмыкнул. Да, он знал, что Тэхён его ненавидит, ведь у Кима были глаза, черт возьми. Насколько очевидно брюнет еще должен себя вести, чтобы вызывать отвращение у всех, кто его окружает? Чон посмотрел тому вслед, переключаясь на свою любимую девушку. Парень положил руку на ее шею и слегка притянул к себе, целуя. — Я понимаю. Такое бывает. И ты старайся об этом не думать, ведь если ты в чем-то сомневаешься, то говори. Я всегда выслушаю, — блеск в глазах был очень похож на настоящий, но он был лишь похож. — Как планируем провести день? Может, хочешь куда-то пойти? — спросил Гук, прикусив губу. В голосе чувствовались ноты уверенности и смелости. Да, может, он и вел себя, как хороший мальчик, но он делал это довольно храбро. То есть, Чонгук, не выглядел слишком плаксиво. Он просто выглядел слишком влюбленным, а это то, что привлекает девушек, как сладкий мёд, привлекает мух. Раскрой перед ней сердце, но оставайся на расстоянии, и она будет видеть в тебе загадочность и любовь. — таков был закон брюнета, который всегда работал. Вопрос был лишь во времени. Мило хихикнув, девушка буквально повисла на парне, сверкая яркими глазами голубого цвета, и если бы это был мультик, её зрачки бы точно превратились в сердечки. — Конечно, Чонгук-и. И нет, в тебе я уверена, ты ведь любишь меня? — снова целует. — Конечно люблю, — соврал Чон, чмокнув девушку в лоб. Любовь… что это вообще такое? Просто химическая реакция в организме, которую можно вызвать обычными химикатами или чёртовыми словами. Парень этого не испытывал, но главное — это не вызывать подозрений, поэтому тот врал в лицо, мило улыбаясь. — Мм… тут недалеко открылась новая кофейня. Говорят, там волшебный кофе, — улыбается. — Сходим туда? — Да, я не против, — признался он, нежно взяв девушку за руку. Брюнет легко поцеловал ее и потянул на себя, — думаю, пора пойти на пары, а то опоздаешь. — Гук легко ударил девушку по лбу и направился в сторону аудитории. Повезло, что у них была разная группа и, проводив её со сверкающей улыбкой, она тут же пропала с его лица, и он резко выдохнул. Брюнет устало потёр переносицу и направился в свой кабинет, осматривая стены и разные вещи, что находившиеся в коридоре. Ох, черт возьми, так сложно врать. Это продолжается довольно долго, но тот терпеливо ждет, потому что сегодня у них должно было случиться то, ради чего он все и начал. Осталось немного Чон Чонгук, потерпи, — успокаивал себя старший, омерзительно фыркнув. Тот спокойно зашел в группу и даже наплевал на то, что он опоздал. Учитель давно к этому привык, хоть и пытался сказать пару слов, но быстро заткнулся, ведь нельзя терять время на столь бесполезное дело. — Когда ученики закончатся, может, стоит переключиться на преподавателей?.. — подумал тот, поглядывая на молодую девушку впереди. Таких красивых было немного, но они были, и парень не мог упускать свой шанс. А почему бы и нет? Обожаю наблюдать за такими мерзкими картинами, которые у других вызывают рвоту, а у меня возбуждение, — высказался студент, рассматривая недавние фотографии в телефоне. — Райское наслаждение.

***

Пары закончились довольно быстро, даже как-то слишком быстро по мнению Виён, но это точно не то, о чём бы она хотела задумываться сейчас. Прошли и слава богу. Ей хотелось бы поскорее встретиться с Чонгуком, которого она любит так искренне и наивно. Помнится, когда он поступил на первый курс, она тогда была на втором, и сразу поняла вот он, и вот спустя два года, когда уже сам Чон на третьем, а она на четвёртом, они наконец вместе. Чонгук её первый во всём. В отношениях, первом поцелуе, свидании, и вот скоро дойдет до секса, который Виён с трепетом ждёт и даже не боится, ведь брюнет просто не может сделать ей больно. Такой нежный и заботливый, просто превосходный принц на белом коне. Неловко улыбаясь и краснея от своих мыслей, девушка набирает сообщение брату, что вернётся позже, а тот, успешно её игнорируя, ничего не отвечает. Осталось дождаться только Чонгук-и, когда тот выйдет из кабинета и они вместе пойдут в кафешку, которую Ким так хочет посетить. Для Чонгука же все дни одинаковы. Он просто наблюдает за происходящим и трепетно ждет своей секунды удовольствия. Парень просто хочет добиться чего желает, и он сделает все ради того, чтобы возвыситься над другими за счет их унижения. Ему было плевать на своих жертв, что они там испытывают, ведь Чон был тем еще эгоистом. Брюнету было омерзительно думать о каких-то там страданиях других людей, потому что… какая ему чертова разница? Люди сами идут на эту жертву, сами прислушиваются к нему и дают, потому он не испытывает к ним никакого чувства жалости, ведь считает что те сами виноваты. К тому же, старший часто думает, от чего в голову приходят гениальные мысли и планы, а это развивает стратегию и логику в голове. Актерское мастерство же досталось ему с детства, и он совершенно не видит никаких проблем в этом плане. Люди такие хрупкие, словно стекло, и так громко разбиваются от твоей руки, что хочется смеяться. Эти ситуации ублажают эго Гука, от чего на душе становится приятнее раз в десять. Когда пары закончились, тот спокойно вышел, закинув рюкзак на плечо, и уже в коридоре мило улыбнулся, встречая девушку радостным взглядом. — Мы не виделись не так долго, а кажется, будто прошла вечность. — признался он, оставив на макушке Виён легкий поцелуй. Парень всегда действовал осторожно и не позволял себе супер пошлых действий, потому что знал, что это отпугивает партнеров. Лучше просто подождать и потерпеть. Это лучшее решение во всем. — Просто мысли читаешь. — невинно краснея, призналась девушка и отвела взгляд куда-то в сторону. Он снова её смутил, от чего на душе становилось так тепло и приятно, что хотелось взлететь до небес. Время действительно пролетело незаметно. Они мило провели его. Брюнет часто упоминал красоту Виён и её милые черты характера, но знал меру. Тот вел себя, как самый настоящий парень и джентльмен: держал ее за руку, оплатил все ее прихоти и, наконец, они зашли к нему, от чего брюнет горделиво улыбнулся. Она так растрогалась от всех действий Чона, как не заметила, что они оказались у него в квартире, а она позвонила родителям и сказала, что останется у подруги. Так много времени уходит на подобное, но куда его ещё тратить? — размышлял младший, пропуская милую шатенку вперед и приглашая в свое уютное местечко. Аккуратно снимая кеды и ветровку, девушка проходит вглубь помещения, осматривая каждую деталь. — Вау, у тебя так красиво… — восхищенно в пол голоса говорит Виён, оборачиваясь на Чона, слегка улыбаясь. — Всегда стараюсь держать все в порядке и под контролем, — в ответ на её замечание, ответил Чон, снимая с себя ветровку. Он остался в одной черной футболке, такого же цвета джинсах и носках. Тот зачесал волосы назад и приблизился к Виён, — хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? — короткая пауза, — меня? — Гук издал легкий смешок и поцеловал девушку в губы. Выглядел он довольно страстно, тут ничего не скажешь. Открытые ключицы, в меру широкие плечи, слегка растрёпанные волосы, и последний штрих — это почти полностью оголенные руки. О да, он знал, что многих это привлекает. Главное, Чонгуку побольше раздеться и люди сами поплывут к нему, как по течению. — Предпочитаю последнее. Девушка неловко отвечает на поцелуй, заранее зная к чему это ведёт. Телефон в кармане джинсов завибрировал, оповещая о сообщении.

Виён, мама сказала, что ты останешься у подруги, но ты ведь у него?

С извинением в глазах, девушка оторвалась от губ Чона и, доставая телефон, прочитала сообщение. Закатывая глаза, шатенка отключила звук на мобильном, убирая его на комод рядом. — Прости. Продолжим? А теперь пришло время действовать. — промелькнула мысль в голове. — Конечно. — ответил Чон, продолжая поцелуй. Парень взял девушку за бедра и прижал к себе, поднимая ее ступни с пола. Не отрываясь от пухлых губ, тот прошел в свою в комнату и аккуратно, но слегка дерзко, бросил ее на кровать, нависая. Гук перешел к её шее, начиная оставлять мокрые полоски и красные пятна. Футболка слегка задралась, оголяя очень даже сексуальный пресс, но брюнет не особо обращал на это внимание. В глазах загорелась странная искра и его руки перешли к пуговицам на рубашке Виён. Тот посмотрел на нее слегка виноватым и милым взглядом, будто спрашивая: можно? Гук знал, что, если состроит милую мордочку, то получит все, правда, про границы не забывал. Нельзя сейчас показывать свою дерзость. Позже. Осталось совсем немного. Скоро ты получишь десерт, мой дорогой друг. — подумал парень, а его щеки покрылись еле заметным румянцем. Тут становится жарковато. Мило улыбнувшись, девушка лишь поддалась и отдалась в руки парня, постанывая от удовольствия, пока телефон на комоде продолжал загораться сообщениями.

Виён, пожалуйста, подумай получше.

Рука залезла под футболку, оглаживая пресс.

Ты пожалеешь.

Руки спустились к ремню, расстёгивая его. Возбуждение медленно подходило широкими шагами, давая волю всем чувствам, которые скопились внутри.

Если ты сейчас не ответишь на сообщения, я скажу отцу к какой «подруге» ты пошла.

Виён игриво укусила парня за кадык, не убирая руки от ширинки. Она лишь лезла туда, хотя всё же страх немного присутствовал, не давая ей действовать, как вздумается. — Как смело, — похвалил девушку парень и облизнулся. Тот впился в ее губы, сплетая их языки, и расстегнул последнюю пуговицу на рубашке, оголяя ее среднюю по размерам, но довольно красивую и подтянутую грудь. Ему нравилось, когда сам партнер идет навстречу и это заводило еще больше. Чон бы позволил девушке сделать все самой, но пока что не сейчас. Для начала ему нужно возбуждение со стороны Виён. Брюнет спустился к ее соскам, начиная медленно сжимать и облизывать их. Но, честно сказать, надолго он тут не задержался. Рука уже провела вдоль живота и, припуская пышную юбку, прошла к трусикам, начиная медленно поглаживать клитор, но не вставлять палец. Совсем немного… Черт, как же заводит… — подумал Гук и издал резкий выдох, похожий на стон. Он тяжело дышал, потому что просто умирал от жары. Чонгук снял с себя футболку и кинул её куда-то в сторону. Он не особо волновался по этому поводу.

Если он тебя кинет, я его убью.

  Больше Тэхён ничего не присылает. Из уст девушки вырывается сладких полу стон, а её руки обвили шею Чонгука, игриво царапая плечи. — Гуки… Я… — выдыхает, —…это мой первый раз… — обрывисто шепча на ухо, сказала девушка, наслаждаясь аккуратными прелюдиями. — Не волнуйся, я буду нежен, ладно? — парень вслушивается в эти мелодичные стоны, тихо шепча заветный слова, на которые все партнеры так смело ведутся. Чон мило поцеловал девушку в лоб, давая понять, что ничего плохого не сделает. Но, ох черт, как же он врал. Как только он вставит, он не оставит на ней и живого места. Правда, стоит быть осторожнее. Он, конечно, любил жесткий секс, но совсем обычный и спокойный он любил больше(нет). И сейчас под настроение подходил именно второй вариант. Гук начал медленно массировать клитор и, чувствуя теплоту тела девушку, нежно вставил палец, начиная медленно двигаться и аккуратно ощупывать чувствительные стенки. Брюнет чувствовал слабые руки, которые сжимали его плечи, и это придавало ему уверенности. Первый раз всегда самый лучший и чувствительный, поэтому он оставляет большой обжигающий след в памяти. Младший впился в губы Виён, начиная слегка ускоряться, и вставляет второй палец, двигаясь все плавнее и быстрее. Ему нужно было подготовить мышцы, что он собственно и делал, ведь член может полностью не вставиться, а таких проблем Гуку не хотелось. Немного хмуря брови из-за непривычных ощущений, девушка всё равно начала становится влажной, а чувства обострялись, стонать буквально хотелось от поцелуев, но какой-то двойственное чувство поселилось внутри. По сути, сейчас делают всё для её удовольствия и это совсем нечестно, ведь Гук сам ничего не получает от неё. Оторвавшись от губ, Виён аккуратно потянулась к шее парня, целуя её поцелуями-бабочками. Переходя к мочке, она берет её в рот и медленно посасывает, просовывая язык в серёжку и снова переходя к шее. Чонгук начал издавать медленные стоны. Происходящее ему очень нравилось и легкая взаимность от шатенки тоже. Парень слегка выгнулся в районе спины и посмотрел на нее довольно затуманенным пошлым взглядом. Гук отвечал на ее поцелуи, а когда она перешла к шее, то и вовсе овладел смелостью и, слегка грубо прижимая девушку к кровати, вставил третий палец. Тот начинал действовать немного дерзко, и возбуждение охватило его с головой. Ткань на джинсах начала растягиваться и тот невольно ахнул. На самом деле, брюнет легко возбуждался, стоит партнеру проявить настойчивость, но лучше быть легко возбуждающимся, чем не возбуждающимся совсем. Какие хорошие вещи в наше время шьют,  — промелькнула мысль в голове, но он быстро выкинул ее, дико вцепляясь в талию девушки. Другая рука продолжала двигаться и ускоряться внутри, растягивая главный вход до нужных размеров. Из-за третьего пальца девушка вскрикнула и случайно укусила Чона за шею. Кажется, девственная плева порвалась, стоны стали чуть громче и через какое-то время Виён уже более менее привыкла и просто наслаждалась плавными действиями партнера. Возбуждение постепенно накрывало с головой, сводя с ума тело, которое теперь уже само насаживалось на пальцы, желаю ощутить что-то больше и глубже внутри себя. — Чонгук-и… П-пожалуйста… Чонгук мгновенно понял намек и, поцеловав девушку в лоб, тот вытащил пальцы, спуская с себя джинсы. И эта одежда полетела куда-то в сторону, что не особо волновало сейчас. Гук слегка раздвинул ноги девушки, приподнимая одну из них и, посмотрев ей в глаза, парень медленно вошёл, но не полностью. Организму нужно привыкнуть, как и самому Чону. Тот навис над партнершей, уплетая ее губы в страстный мокрый поцелуй и медленно доставал до самой глубокой точки внутри, пытаясь войти полностью. Да, сейчас он был очень нежен, а укус на шее брюнета лишь возбуждал его еще больше. Парень довольно улыбнулся и, прикусив губу, закрыл глаза, наслаждаясь поцелуем, но все мы знаем, что он не за ним сюда пришел. Как только половина члена оказалась внутри, девушка выгнулась до хруста. Слишком большой, слишком не привычно, но одновременно так приятно, что живот весь стягивает. Короткие выдохи, а дальше громкие стоны разносились по стенам квартиры, тело медленно подходило к оргазму, который в конце всё-таки ударил, заставляя задрожать и очень высоким голосом издать сладкий стон. Оставаясь в таком положении на какое-то время, Гук успокаивал Виён, давая ей возможность привыкнуть к весьма неплохому размеру члена внутри. Кстати, там было довольно узко, а влагалище будто засасывало его внутрь. Чаще всего, так и происходит во время первого раза. Да, точно. Первый секс Виён точно запомнит надолго, ведь она провела его с любимым. Щёки раскраснелись насколько могли, а в глазах по-прежнему яркие звёзды, просто… вау. Она и не думала, что может быть так хорошо. Почувствовав, что та кончила, на лице Чона расплылась милая улыбка и тот, закрепив руки поверх её головы, посмотрел на тело взглядом самого настоящего зверя. Да, тот возбудился, но дабы кончить, нужен завершающий штрих. Больно сжимая тонкие запястья, Чонгук начала двигаться агрессивнее и грубее, буквально вдалбливаясь внутрь Виён. Когда девушка почувствовала первый резкий толчок, она взвизгнула, но когда толчки продолжились, это было, откровенно говоря, больно, потому молчать она больше уже не могла. — Чонгук, больно! Хватит! Остановись! Было очень страшно, ведь брюнет её совершенно не слушал и будто превратился в какое-то животное. К горлу подкатил ком, а тело превратилось в абсолютное бревно, которое втрахивают в кровать, пока слёзы ручьем текли по щекам. Из-за того, что та была возбуждена, а значит, расслаблена, сделать то, что ему хотелось, стало в разы легче. Тот навис над девушкой, начиная ускоряться все быстрее и быстрее. Брюнет схватил партнершу за волосы и грубо притянул к себе, не сбавляя оборотов. Он чувствовал, как кровь стекала по его члену, а затем капала на кровать, но он не раз видел эту картину. — Как думаешь, сможешь проглотить? — дабы не кончать внутрь, он резко вытащил член и насильно вставил его ей в рот. Да, горло было не готово, но какая разница? Уже нет никакого смысла. Возбуждение подступало большими быстрыми шагами и тот схватил Виён за волосы, заставляя заглатывать все до последней капли. Даже если бы она сопротивлялась, она была слишком слаба. — Улыбнись, — сказал брюнет, издав ироничный смешок. Взяв телефон в руки, Гук сфотографировал великолепную картину, как компромат, да и просто для того, чтобы поиздеваться. Еще одна фотография с человеком с полным ртом кончи. Это уже стало его чертовой коллекцией. Резкий кашель и такая сладкая сперма для такого отвратительного человека заполнили глотку, а затем вспышка. Ужасно больно, всё тело болит, а сердце… осталось ли оно теперь? Она оказалась очередной жертвой… Он так со всеми вытворял? Со всеми, кто в него влюблялся? Неужели, Чонгук-и может быть таким зверем? Таким ужасным и жадным? Таким полным эгоистом? Нет, я не могу поверить. Как я могла так ошибиться? Неужели, всё это лишь огромный капкан? Ловушка? — думала шатенка, ощущая обжигающие слезы на собственном лице. Превозмогая боль, девушка резко оттолкнула Чона, начиная в спешке собираться. Надо бежать. Бежать. Все инстинкты животного, а точнее, жертвы, кричали о побеге. Никакой речи о гордости идти и не может. Юбка, надетая на нагое тело, рубашка, накинутая сверху, обувь, в которую ноги были просто засунуты, ветровка и напоследок телефон. Спасибо адреналину, который позволяет ей бежать и она бежит, пока предательские слёзы стекают по щекам.

Тэхён был прав, только он оказался ещё хуже.

Чонгук лишь проводил спешащую девушку взглядом и легко улыбнулся. Никакой другой реакции он и не ожидал. Хотя, если бы она осталась подольше, то Гук бы успел попробовать анал, и плевать, что это будет просто самой ужасной тренировкой для организма партнерши. — В следующий раз слушай своего брата, — крикнул он ей напоследок, натягивая на себя одежду. Фото получилось хорошим и, посмотрев на него, тот заблокировал телефон и вышел на балкон, закурив сигарету. Брюнет выпустил струю дыма, смотря куда-то вдаль. А ведь нижнее белье у меня оставила… — подумал тот, омерзительно фыркнув. — Надо потом отдать его ей. Прямо на глазах у публики. Они ведь так любят подобное,  — а на лице появилась игривая улыбка. В голове у него созрел интересный план, но пока было не время, поэтому, оставив заметку в голове, брюнет закурил снова, разглядывая что-то вдалеке. Парень начал разминать мышцы и хрустеть пальцами. Чувствовал он себя весьма скованно, ведь Виён не особо двигалась во время секса, а ведь излишнее напряжение заставляет мышцы просто твердеть. Тот потушил сигарету о пепельницу и вошел в дом, закрывая дверь на балкон.

***

Тэхён сидел у себя в комнате с терзаниями на сердце, просто ужасное предчувствие поглотило его с головой. Звонок на телефон заставил его подорваться, и только он хотел спокойно выдохнуть, рыдание сестры эхом ударили в голову. Ублюдок. Слово через слово, Ким наконец смог разобрать, что говорит девушка, от чего вены на его шее заметно вздулись. Зайдя в комнату Виён, он взял одежду, а потом сказал ждать его на месте и никуда не уходить, он уже вышел из дома. Кто же знал, что когда он увидит шатенку, в нём проснётся желание убивать. Старшая сестрёнка сидела в переулки поджав колени, ноги в крови, волосы в полном хаосе, а одежда кое-как одета. Она бежала от него, до Тэхёна дошло, что всё намного хуже. Его девственную сестру влюбил в себя и изнасиловал Чон Чонгук. Подойдя к Виён, он отдал ей пакет с вещами. — Я убью его, — прорычал Ким сквозь зубы, собираясь уже развернуться и идти в сторону чонова дома, адрес которого он узнал от старосты его класса заранее, чтобы просто врезать за сестру, но теперь, он просто убьёт его на хрен. Пальцы на его руке остановили младшего, пока заплаканные глаза жалостно посмотрели на него. — Не надо… — прохрипел голос, и Ким замер, присаживаясь рядом. — В любом случае, я это просто так не оставлю, потому что он не имел грёбаного права. — У него… моя фотография. — Разберёмся, — мягко улыбнулся Тэхён, обнимая сестру и целуя в макушку. — А сейчас одевайся и пойдём домой. — Я не могу… Тэхён немного с болью в глазах кивнул, помогая сестре одеться и привести её в порядок, чтобы можно хотя бы было прийти домой без лишних вопросов от родителей. Речи о стеснении и не шло, это не та ситуация, когда стесняешься перед братом. Беря сестру на руки, Ким сам чуть ли не со слезами на глазах несёт её домой, прижимая к себе, как можно ближе и аккуратней, пока та не прекращает плакать не на секунду. Придя домой, родители удивились столь странной картине, но Тэхён просто объяснил, что Виён поссорилась с подругой, а по дороге домой упала, и Тэ, как лучший младший брат, решил донести её до дома, а родители теперь мило улыбнулись, совершенно не зная и не догадываясь о правде. В комнате Тэхён аккуратно положил сестру на кровать и, ложась рядом, обнял её, слушая тихие стоны. Чон Чонгук, я тебя ненавижу, почему снова, почему с ней. — Я заставлю тебя страдать, — шепчет Ким, совершенно не понимая, что произнёс это вслух. — Что? — Я люблю тебя, говорю, — осознав свою ошибку, выкручивается Тэ, целуя сестру в макушку и не смыкая глаз всю ночь, сторожит чужой сон. Никто не смеет так поступать с его родными. А если брать в общем всех, Ким отомстит и за других девушек, ведь в его голове, уже построился план, звучащий хуже любой смерти.

***

Чонгук решил остаться дома. В конце концов, сил на что-либо еще не было вообще. Телефон, как всегда, трескался от количества сообщений и звонков, но сейчас это его не особо волновало. Он лишь выключил его, закинув куда-то в тумбочку. Парень повалился на кровать и обнял подушку, намереваясь погрузиться в глубокий сон. Завтра его ждет интересный день, и он должен быть к нему готов, поэтому брюнет не терял ни секунды. К счастью, проснулся тот вовремя, ведь чертов будильник был отключен по собственному желанию. Парень чувствовал себя великолепно и, собравшись, поправил волосы, прихватив с собой одежду девушки. О да, он еще полностью не насытился происходящим и парень был бы безумно счастлив, если бы девушка пришла в универ, но увы. Не найдя Виён, тот грустно вздохнул, состроив обиженную моську, и направился на ближайший подоконник, дабы позалипать в телефон до начала пар. Скорее всего, ее брат будет здесь. Может… ему и отдать? Со стороны это будет точно странно выглядеть, — крутилась мысль в голове и Гук усмехнулся. Поскорее бы случилось что-то интересное, что заставило бы брюнета действовать. Что угодно, боже. Что-то, что заставит колени подкоситься, а сердце отбивать непонятный ритм, по лбу будет бежать пот, а глаза невольно бегать по помещению. Тэхён хоть и не спал, но выглядел отлично. Ему всегда каким-то образом это удавалось, хотя сейчас он вступает в игру по уничтожению Чонгука, молясь богу, о том, что он не убьёт его при первой же встречи, закончив всё не так мучительно. Медленно поднимаясь с кровати сестры и укрывая её пледом, он идёт в свою комнату, где распахивает шкаф с одеждой, выкидывая из него шёлковую кофейную рубашку и обтягивающие чёрные джинсы, которые лежат у Тэхёна как раз для таких целей, как соблазнение. И когда он надевает рубашку, то… вау. Кажется, в универ он так ещё не приходил, все его запомнили, как парня с яркими волосами и мешковатой одеждой, что не любит конфликты, но сейчас он выглядит, как чёртова модель. Рубашка, что почти прилегает к телу, с большим вырезом на ключицах, а благодаря тому, что это чёртов шёлк, было видно даже едва выпирающие соски, джинсы, которые были на размер меньше прекрасно облегали сзади, выставляя все прелести на показ, а заключающим штрихом оказался лёгкий макияж. А оказавшись в здании, ничего кроме удивлённых взглядов и даже может парочку восхищённых, он и не ожидал. Хотя, честно сказать, ему по барабану, он здесь такой не для этого. В надежде показаться Чонгуку на глаза, Ким, как только пара заканчивается (судя по расписанию у Чона, как и у него сейчас — окно, а на часах уже наступил обед), он идет в столовку, считая это идеальным решением. Чонгук уже чуть ли не лежал на полу от скуки. Честно сказать, заняться было, правда, нечем, но странное шушуканье и взгляды других людей, заставили того прийти в себя. Он просто обожал такие моменты, когда кто-то становился центром всеобщего внимания, и на этого человека сыпалось все, что только можно. Сам брюнет быть этим объектом не желал, поэтому, проходя вдоль коридора, направился в столовую. Впереди шел силуэт, волосы которого, казалось, он бы мог узнать из тысячи. Это был Тэхён. В конце концов, у него одного был такой яркий цвет волос, что не особо-то и удивляло. Ким был для него просто парнем, правда, сегодня он выглядел довольно эротично и непривычно. И почему он сменил свой имидж? — подумал Гук, наблюдая, как парень садится за стол, — Так стоп. Мне все равно, — признался Чон, небрежно хмыкнув. Все же, такой вид раздражал. Парень терпеть не мог проституток или людей, которые требуют секса за счет своей одежды и внешнего вида, ведь это было так не интересно. Да пусть этот Ким хоть разденется прямо перед Чонгуком, что, конечно, маловероятно, но все же. Это его совсем не заводило и не привлекает. Купив себе вишнёвый сок и какую-то булочку, Тэ уселся за пустующий стол, издавая тяжёлый вздох, когда слышит лёгкий шёпот людей, которые знали его, но не примечали. Кажется они обсуждают его. Приятно. Достав телефон из кармана, Ким просто открывает twitter листая ленту и попивая вишнёвый сок, сложив губы трубочкой. Парню не нужен был тупой секс. Ему нужно наслаждение от процесса и конечная стадия удовольствия, когда он сделает чертову фотографию. На остальное ему было как-то по боку, но оно и к лучшему. Брюнет небрежно кинул пакет перед лицом голубоволосого, чуть ли не вываливая вещи напоказ. Теперь ему не нужно сдерживаться и вести себя с ним мило, так что он просто вел себя как обычно. Тот полностью наплевал на то, что Тэхён ел или что-то делал. Ему не было до этого дела и, посмотрев куда-то в сторону, брюнет облокотился на стол, запрыгнув на него. — Твоя сестра вчера оставила это. Будь добр передать, я не получаю кайф от женского белья, — недовольно цыкнув, сказал он, даже не глядя в сторону голубики. Чон лишь иногда рассматривал его открытые ключицы и выпирающие соски, отчего омерзительно отвернулся. Ну и уёбище, — подумал он и был полностью с собой согласен. Ни одна клетка его тела не принимала подобный образ, как подобает. Если Тэхён выбрал эту тактику, то, поздравляю, он полностью провалился. Тэхён вопросительно посмотрел на вещи, оказавшиеся перед ним, ставя сок на стол, а затем слыша голос и слова, от которого венки на шее начинают выступать, тот невольно прикрывает глаза, сглатывая: с каждый разом я всё меньше и меньше хочу осуществлять этот план. Блять, меня кажется сейчас вырвет, может, просто убить его на хер? Ким, не соответствуя своему виду, ведёт себя слишком просто, его движения обычные и лёгкие, как будто он находится дома. Подавив в себе агрессию, скрывая вены, Тэхён просто убирает пакет в себе сумку, переводя взгляд на Чона, который сидит на столе. Хочется сказать ещё сказать что-то вроде: сука, зато от разбивания чувств вдребезги и жёсткого насилия ты получаешь. Всё же сегодня точно не его день, пошло оно всё в пизду. Ким со спокойным лицом поднимается из-за стола, подходя к Чонгуку. — Хочешь знать от чего получаю кайф я? — слегка улыбается Тэхён, не дожидаясь ответа, продолжает. — Хотя знаешь, мне абсолютно плевать, что ты ответишь, поэтому я просто тебе врежу. И да, чёрт возьми, он это делает. Проезжается кулаком по лицу Чонгука, как давно хотел, а затем, хватая за грудки, скидывает того со стола на пол и снова бьёт и… пока хватит. Он делает шаг назад, смотря на руки, а затем вытирает их об свою рубашку. — Пиздец, теперь одежду придётся выкинуть, а руки помыть с хлоркой, — ворчит себе под нос Ким, совершенно не замечая того, как толпа зевак уже собралась. Парень немного не ожидал таких смелых действий, но, в принципе, не звереет. Всё было под самым настоящим контролем. И да, он кучу раз получал в лицо, поэтому уже привык к этой боли. Чонгук получает удар, но не особо реагирует: лишь включает телефон, держа его крепко в руках. На экране появляется его сестра, у которой со рта стекает сперма и Чон мило улыбается, наблюдая за происходящим. — Знаешь, и я тебя открыто ненавижу, но опускаться до насилия не стану, — спокойно произнёс он, уверенно поднимаясь с пола. Чон убирает телефон в карман и холодно смотрит на Тэхёна. — Я советую быть тебе поспокойнее и одеваться так, чтобы не быть похожей на шалаву, голубика, — язвит он, приближаясь к Киму поближе. В глазах горит странный огонек, а руки так и чешутся, чтобы выкинуть этого мудака с окна. — Чьей шлюхой намереваешься стать? — продолжил он, чувствуя, что становится центром конфликта, но сейчас его глаза сконцентрированы на одном парне. Ох черт, все так интересно. Просто великолепно завораживает и воодушевляет. Как же он давно ждал нечто подобного. — Я думаю, любой будет не против, — рявкнул он, оглядывая собравшуюся толпу. Брюнет спокойно поправил кольцо, чувствуя, как со рта стекает кровь. Но тот лишь вытер ее рукавом рубашки, а лицо выражало холод и даже мрачность. Он не любил решать проблемы насилием, потому что это было самым идиотским решением в мире. Когда человек переходит к драке, он не способен решить проблему не как животное, поэтому по интеллекту Тэхён упал ниже плинтуса. Вены снова вспухли, так происходило каждый раз, когда ненависть подкатывает к Киму. У него с ней, честно говоря, проблемы, но тот умело берёт себя в руки. Что происходит дальше, заставляет большинство зевак охуеть. Тэхён, что считался тихим парнем, заливается смехом, а затем, смахивая слезинки, выдаёт. — Мм хорошо, тогда пойду и потрахаюсь с тем, кто не против, — улыбается Ким, поворачиваясь к студентам. — Есть желающие? Если да, жду со звонком в кладовой на третьем этаже. Тэхён, обойдя Чонгука, подошёл к столу и взял свой рюкзак, напоследок кидая взгляд на Чона, холодно говоря, перед тем как уйти в кладовку, может, ему и правда перепадёт: — Лучше быть шлюхой с сердцем, чем вообще его не иметь, Чонгук. — Мило, что ты попытался меня упрекнуть, но мне как-то до пизды и я советую взять уроки минета у твой сестры. Она справляется с этим весьма неплохо, — подмигнул Чон, забирая собственный рюкзак. — Ну, чего встали? Настолько медленно соображаете? — крикнул он, злобно осматривая толпу. Та начала медленно расходиться, кто-то перешептывался, а кто-то просто забил на происходящее. Гук направился обратно на пары, а в голове крутилась лишь одна мысль: Жду со звонком в кладовой на третьем этаже,  — подумал Чон, зачесав волосы назад. — Если он там правда будет, то стоит заглянуть. Все равно заняться нечем, — размышлял брюнет, чувствуя как некое спокойствие окутывает его тело. Ну хоть кто-то его ненавидит. Хоть кто-то остался с мозгами в этом чертовом университете. Чонгук недовольно фыркает, но остается настороже. Мало ли, что этот Тэхен снова вытворит, все-таки получать в лицо довольно неприятно. Для начала, тот решил направиться в туалет, дабы привести себя в порядок. Репутация была окончательно испорчена, молодец Тэхён, только поступил, уже проебался,  — и раз так уж произошло, Ким в самом деле отправился в кладовку. Теперь репутация гея и шлюхи за ним точно зацепится, а в кладовку, если кто и придёт, то он будет действительно полнейшим извращенцем, но сейчас плевать. Он правда не прочь того, чтобы кто-то его выебал. Кладовка была небольшая, но почти пустая, со столом у стенки и лишь с парочкой каких-то предметов в углу. Включив свет, Ким прикрыл за собой дверь, а после запрыгнул на стол, устраиваясь как можно удобнее и застёгивая на одну пуговицу выше. Вырез и правда был слишком большим, но проблема не в этом, проблема в том, что так холодно. А Чонгук полное мудачьё, если первый план провалился, то будет действительно проще его убить. Да, это слишком просто для Чонгука, но вариант там, где больно и ужасно, Тэ полностью провалил. Может и к лучшему. Чон включил воду и, слава богу, внутри никого не было, иначе это было бы чертовски странно. — Блядский Ким Тэхен! — крикнул Чон, будто намеревался сорвать голос. Этот мудак бесил его всем своим существованием, но в тоже время все было так интригующе. Правда, ему казалось, что он совершает какую-то странную ошибку, о которой потом пожалеет. Парень постарался умыться и успокоиться и, заметив, что капилляры в глазах полопались, он взял себя в руки. Чонгук вытер кровь с рассеченной губы и недовольно фыркнул. Его идеальное личико испорчено, а губа слегка вспухла в правом углу. Стряхивая воду с рук, парень направился на пару, но передумал, когда услышал звонок. Пришло время повеселиться, Ким Тэхён,  — думал он, начиная свой короткий путь в кладовку. Брюнет даже не особо думал о том, что скажет первое, ведь он буквально согласился выебать Кима. Хотя, кто бы не согласился, но дело не в этом. К счастью, у двери никто не стоял, иначе пришлось бы разбираться и, черт возьми, пролить немного крови, ведь люди по-хорошему вообще не соображают. Мило и тихо постучав, Гук зашел в маленькую комнату, все еще отряхивая влажные руки. И действительно, внутри находилась голубика собственной персоной. Боже, на что же он надеялся? Стук в кладовку действительно удивил парня. Неужели правда нашёлся такой извращенец, который вот так пришёл по зову Тэхёна, который просто поманил пальчиком? Дверь открылась, а через мгновение Чонгук оказался в кладовой, блокируя выход. Тэхён удивился, но виду не подал, лишь усмехнулся. — Настолько отчаялся, голубика? — с язвительной улыбкой сказал парень, закрывая дверь и не давая проходу дальше. О нет, Тэ не сбежит, пока Чон не наиграется. — И~ — весело тянет, — желающим заполучить задницу Ким Тэхёна оказывается~, барабанная дробь, — игриво стучит ладошками по тумбе Ким, изображая барабан, — Чон Чонгук! Тэхён раздвигает ноги шире, двигаясь назад поплотнее к стене. — Забирать приз будете? — улыбается. Гук замер от слов Тэхена, никак не отреагировав. Да чего же так скучно то, а? Мгновенное желание пропало, но, честно сказать, боль в районе лица заставила его проявить свои эмоции. Парень издал ироничный смешок и, чувствуя, что руки были полностью сухими подошел к тому вплотную, положив руку на его пах. — Голубика, с тобой так не интересно, но ты сам раздвинул для меня ноги. — Чон провел руками с паха по ногам, доставая до коленок, и соединил их. — Тебе не следует так себя вести, — признался он, доставая из сумки бутылку воды. От руки на пахе Тэхён ничего не почувствовал, а после ему задвинули ноги. Пиздец, поебался называется. Брюнет облокотился на ближайшую стену. Его взгляд помрачнел и стал довольно холоден. Отпив немного, тот положил бутылку назад, скрещивая руки на груди. — Чего это вдруг с тобой стало? — ненароком спросил Гук, потому что правда что-то подозревал. Минуту назад тот долбанул его прямо по лицу, а теперь раздвигает ноги, предлагая приз. Ох нет, только не сегодня. — Если правда хочешь потрахаться, можешь обратиться к кому угодно. С твоей репутацией это возможно, — на лице застыла саркастичная улыбка и парень посмотрел Тэ в глаза. — Может, лучше просто отсосешь? — предложил Чон, зная что тот не согласится. Он думал, что у Тэхёна есть гордость и был полностью в этом уверен. — А разве не так поступают шлюхи? — усмехнулся Тэхён, теперь усаживаясь, как ему удобно, то есть, перекрестив ноги. Предложение отсосать звучит заманчиво, но он был здесь чтобы потрахаться, но никак не удовлетворять других, в особенности Чонгука, его он точно удовлетворять не будет. — Неа, — мотает головой, — я — шлюха без дополнительных услуг, хотя сейчас ты просто отбил всё желание, буквально держусь из последних сил. В дверь постучались, а за ней раздался приятный голос. — Ким Тэхён? Предложение ещё в силе? Или, может быть, желание ещё не отбили, Ким, оживившись, спрыгивает с тумбы, направляясь к двери. — Иначе быть не может. — Развлекайся, — спокойно ответил Чон и просто вышел из кладовой. Он даже не собирался отвечать, ведь Тэхён вел себя просто ужасно. Было гораздо веселее, когда парень кривил зубы от злости. Да, он хотел было дать прямо по лицу тому извращенцу, который решил посетить «Мыльную лагуну», но это бы повело за собой больше слухов, поэтому тот лишь запостил фотку, отсасывающей ему девушки. Виён. Просто ради скуки, боже. Он хотел говорить с Тэхёном, но никак не ебаться, хотя… нет. Это не точная формулировка. Он хотел, чтобы Ким показал свои эмоции, правда, сейчас компромата на собственную безопасность не было, хотя какая разница? Его жизнь и до этого была под прицелом, а просто еще один ненавистник не сделает ситуацию хуже. Слухи поползли по универу, как крысы на свободной территории. Боже, его все так раздражало. Этот шум и шепот, что тот просто ушел на улицу, облокотившись на забор. Он бы хотел просто уйти, но не мог, поэтому присел на мягкую траву, попивая кофе, который взял из автомата. Честно сказать, ему было уже без разницы, как отреагирует Ким, поэтому он не особо парился по этому поводу. Правда, если парень снова накинется на него с кулаками, то тот точно его остановит и вмажет в ответ. Если он не умеет решать проблемы по-другому, то разговаривать им не о чем. Ебался ли Ким в кладовой, когда ушёл Чонгук? Определённо да, но когда вышел и увидел пост, он понял, что ничего не сделал. Чон превосходил его по всем параметрам, кроме, казалось бы, чувств. Но, Тэхён почему-то не хочет просто сходить с сестрой в участок и написать заявление, хотя кажется сейчас самое время. Сходив в раздевалку, Тэхён спокойно переоделся в спортивки и мешковатую футболку, всё же те вещи не для него, хоть и висели в шкафу. Надо решать ситуацию, пока не стало хуже, пока Тэхён не испортил всё ещё больше. Нашёл он, Чона, на улице, который по-простому сидел на траве, явно раздражённый. — Я вот всё думаю, что с тобой не так? Кто тебя так обидел? Хотя ладно, не важно. Просто удали фотографию, больше у тебя компромата нет, и Виён ничего не помешает написать на тебя заявление. Ты подумай, мне лично побоку, я хочу, чтобы ты сгорел в адском пламени, но даю тебе шанс подумать, надо ли тебе это. Больше Ким ничего не говорит, лишь разворачивается и снова уходит в здание. Иногда наличие сердца меня бесит. Но Чон ничего не сделал. Для начала, доказательств не было. На теле не было побоев, как и признаков беременности, а девушка сама согласилась на секс, когда сама пришла к нему домой. Во-вторых, куча парочек делают подобные фотографии и за нее полиция не зацепятся. Ведь и она доказательством не является. Он не послушал Тэхёна, потому что знал, что тот не сможет ничего доказать. Все могут списать на небольшую дерзость во время полового акта, как это обычно бывает и затем обычное расставание. Настроение было паршивое и тот, встав со своего места, направился домой. Учителя все равно не заметили, а, если и заметят, то какая к черту разница? Сейчас парень просто хотел отдыха и побыть наедине с собой. Ну или с кем-то… В голову пришло слово любовь, но он его мгновенно отбросил. Какая любовь? Тебя, Чон Чонгук, никто не любит, потому что ты — мразь, которая ни о ком, кроме себя не думает. Брюнет остановился на этой мысли и, доставая телефон, долго смотрел на фотографию. Многие уже успели сохранить ее на собственный телефон. Возможно, чтобы подрочить, а может, просто для веселья и парень удалил её, закидывая телефон куда-то в сторону. Младший упал на кровать, расслабленно упираясь в мягкое одеяло, и прикрыл глаза. Какой ужасный день. Лучше бы он закончился так, как обычно. Эти перемены Гуку ой как не нравятся. Он был готов сделать, что угодно, лишь бы Ким от него отстал. Хотя и не только Ким, что-то заставило его устать от всего происходящего и студенту просто захотелось покоя. Но не одинокого. По крайней мере, он так думал, ведь фотография еще осталась. Она просто не была на всеобщем обозрении. К вечеру Ким заметил, как фотография исчезла, лучше позже, чем никогда. План мести больше не был актуальным, ведь он ничего не может сделать, да и самому как-то противно, хотя от любой подвернувшийся возможности он не откажется, но жизнь ведь и так его накажет, уже наказала. Дома по-прежнему сидела поникшая Виён, которая как только увидела брата, кинулась ему на шею, а тот в свою очередь, прокручивая сегодня произошедшее, сморгнул мокрую пелену с глаз. Теперь он — шлюха, да не только по слухам, раз действительно дал тому парню в кладовке, хоть он и был уже далеко не девственником. Раньше всё было лишь из-за взаимной симпатии, да и всего с одним парнем, с которым он встречался в течении двух лет, пока тот не уехал учиться в Америку, а Тэ остался здесь с новой репутацией шлюхи, просто потрясающе. Неудивительно, что и на следующий день, Виён осталась дома, только вот Ким нет, и в этот раз он решил просто съесть свою ненависть, а дальше и чёртово общество. Натягивая на себя вновь мешковатую одежду, парень быстро выскочил из дома, не забыв, по дороге в здание, выкинуть нижнее бельё своей сестры, подальше от её глаз. Без смешков, противных слов в свой адрес и перешёптываний не обошлось, его даже пытался зажать какой-то парень, благо Тэ далеко не девочка и по яйцам прописать может, и если уж совсем выбесит, то и роже. Похотливые ублюдки. Чонгука он найти даже не пытался.

***

— Да как ты можешь так себя вести? — послышался крик с главного двора и все, конечно же, сбежались на шум. Учитель на кого-то неистово кричал, срывая голос, хоть та и пыталась сдержаться. — Ты учишься в подобающем университете, а ведешь себя хуже грешника! — кричала она на Чона, а тот лишь смотрел ей в глаза и иногда по сторонам. Шум и крики продолжались довольно долгое время, от чего пары были приостановлены и все замерли в ожидании. Вскоре на главный двор выбежал директор, который явно был недоволен. Все пришли поглядеть на такого бесстыдника Гука и тот будто чувствовал себя голым, ведь взгляды остальных желали сенсаций и голой правды. Брюнет не особо их слушал, ведь прекрасно понимал, что все равно не сможет ничего возразить. Учитель был полностью прав. Девчонка отсасывала ему прямо на улице и почему-то начали обвинять его, хотя виноваты были оба. Конечно же, никто не мог оставить это просто так, тем более, учитель, который увидел все с окна. Чонгук зачесал волосы назад и, черт бы побрал его поганый рот, выдал: — Может, вы не будете задерживать остальных? Пары уже давно начались и, к тому же, она сама на это согласилась. Я никогда никого не заставлял, — честно признался брюнет, направляясь в сторону здания. Учительница схватила студента за руку, продолжая кричать, но тот лишь отдернул ее. — Скоро голос сорвете, будьте аккуратнее, — отрезал Гук и направился в туалет. Боже, он был готов порвать все, что угодно. Тот ударил кафельную стену, от чего на костяшках остались неприятные следы и кровь потекла медленными струйками вниз. — Чонгук то, Чонгук сё, — крикнул он, включая кран и, слава богу, он не оторвал его, иначе пришлось бы платить эту чертову компенсацию. Холодная вода потекла прямо на рану и тот невольно сжался. Как же его все достало, но в голову пришла одна очень хорошая идея. Тэхён, застёгивая ширинку, замер, когда услышал голос Чонгука. Медленно открывая дверь, он вышел, вставая рядом и открывая кран, начал мыть руки, боковым зрением поглядывая на Чона, а после на одну из его рук, костяшки которых были разбиты. Ему бы хотелось задать этот никому не нужный вопрос, который и вовсе не вопрос: хреновый день?, но он просто молча выключил кран, покидая помещение, а душу терзало и грело, то, что он не единственный сегодня, кто получает нагоняи от жизни. Чонгук невольно замирает и смотрит на себя в зеркало, пытаясь разглядеть в нем себя, но ему не удается. Совсем ничего. Просто какой-то парень в зеркале, по щеке которого стекает предательская слеза, но тот быстро ее вытирает, промывая рану. Все же обычной воды было недостаточно и, направившись в медпункт, в котором никого не было, брюнет взял бинт и аккуратно намотал его на руку. Еще и новость об его исключении просто грела душу. Парень вышел из помещения, направляясь к директору, где напишет это чертово заявление и уйдёт на хрен отсюда. Боже, он так давно хотел это сделать. Это времяпровождение и здание бесили его до безумия. Тот готов был драться с кем угодно, лишь бы избавиться от этого напряжения. Гук полностью потерял рассудок и теперь его буквально впихивали в мир под названием «Взрослая жизнь». Гук быстро находит работу. Обычный официант, которых полно по всему городу, но это лучше, чем ничего. Если он не может учиться, то пусть хотя бы работает. Родители ему не особо помогали, да и они особо не общались, поэтому брюнет перестал появляться в универе, пытаясь связать концы с концами. А когда отец узнал об отчислении, то и вовсе забил хер на сына, чему тот и не удивился.

***

Прошёл уже вроде как месяц, Тэхён, перестал быть объектом обсуждений, а про Виён и вовсе все забыли. Она нормализовалась, стала посещать занятия, но от Кима, буквально не отходила, крутясь вокруг него как юла, а Тэхён и не против, они у друг друга одни, хотя Виён сейчас вроде бы стала общаться с Хосоком, но буквально через трясущиеся руки и валерьянку. Также оба Кимы заметили отсутствие Чонгука, но никто не смел произносить это имя, это было как что-то запретное, как будто бы они во вселенной Гарри Поттера, а он — тот, чьё имя произносить нельзя, то есть Волан Де Морт. Сегодня был отличный день, солнце грело оголённые участки кожи, а волосы, красиво поблёскивали. Это была обычная прогулка, которая заставляла искренне улыбаться, особенно с того, что по бокам от Кима, сейчас шла Виён, за ручку с Хосоком. Этого парня голубоволосый, одобряет. Ким открывает двери кофейни, осматриваясь в новом месте, пропуская мимо глаз самое главное и мило улыбаясь, проходит за стол, подзывая «недо-пару». — Хосок платит! — быстро выдаёт Ким и посмеивается. — Почему я? — Ну, Виён — девушка, а я её брат. — И что с того? — смешно возмущается Чон, под смех шатенки. — А как же получить от меня одобрение? — Гадёныш. — Ах вот как?! — улыбается. — Закажу, что подороже! — Здравствуйте, столик на троих? — будто на автомате повторяет Чон с улыбкой на лице, встречая вошедших посетителей. Он смог успешно влиться в коллектив, его внешность и умение играть на публику великолепно сказывалось на работе, поэтому проблем не возникало, хоть и зарплата была не самой высокой. Брюнет полностью игнорировал тот факт, что это были его бывшие однокурсники, ведь он не имеет права проявлять отвращение к посетителям, кем бы они ни были. Гук старался даже не думать о них, просто выполняя свою работу, хотя, казалось, что это сыграет на нем злую шутку. — Прошу, пройдите за мной, — мило отвечает тот, проходя мимо уже занятых столиков, подходя к последнему свободному. Сегодня большой наплыв клиентов и, честно сказать, брюнет уже заебался. Он не знал, что в их маленьком городке, так много людей, которые желают зайти и просидеть тут, как минимум, час. — Что будете заказывать? — спросил старший. Его блокнот и ручка были наготове, а легкая улыбка не сползала с его лица. Все же их присутствие немного напрягало, но тот умело скрывал это. За то время, которое он тут работает, парень сильно изменился. Изменился его стиль, внешность, а обычная холодность и мрачность заменилась на доброжелательность, что было весьма непривычно, но ко всему приходится адаптироваться. Виён резко замолчала, вцепившись в рядом сидевшего Хосока, ведь Тэхён находился напротив. Ким же в свою очередь уставился на улыбку Чона, которая отличалась. Да, она была по-прежнему наигранной, но совсем другой. Сам не ожидая от себя такой реакции, Тэ слабо вздёрнул уголками губ. — Фраппе с шоколадной крошкой. Виён, а ты что будешь? — тишина. — Она тоже будет Фраппе и положите макароны, ну эти сладкие маленькие десерты. — Американо с молоком, — влезает Хосок, совершенно не понимая, что происходит с этими тремя. Чонгук начал быстро записывать заказ и, вежливо поклонившись, мило улыбнулся. — Скоро заказ будет готов. Пожалуйста, подождите. По всем вопросам, обращайтесь ко мне, — мелодично сказал Чон и отошел к другому столику, где была поднята рука. Работы было навалом, поэтому у брюнета не было времени думать о других вещах. К счастью, его друг Чимин всегда был рядом и помогал ему в тяжелых ситуациях. Особенно, когда дело касалось конфликтов и недопониманий. Конечно, парень пытался сдержаться и именно в этот момент приходил спокойный Пак, который решал проблему и терпел все крики и оскорбления в свою сторону. Это заставляло его уважать. Гости заказали немного, поэтому блюда уже были готовы и, взяв поднос, Гук направился в сторону их стола. — Два Фраппе с шоколадной крошкой и Американо с молоком, — повторил заказ Чон, расставляя все продукты на столе. Гук снова поклонился, одаряя посетителей нежной улыбкой, — Приятного аппетита. Официант покинул этот столик и направился дальше, помогая некоторым гостям и принимая новые заказы. Два фраппе посыпанные шоколадной крошкой, и один американо с молоком, но где макароны? Тэхён вздохнул. — Можно вас, пожалуйста, на секунду, — вежливо позвал Тэхён второго официанта, проходящего мимо. — Можно ли ещё дополнить заказ макаронами? — спросил Ким так, будто бы никто и не забыл их принести, а он просто их не заказал. Виён возмущённо пнула того под столом, удивлённо смотря. — Что? Он же не виноват, что мы сюда пришли. Всё таки наличие сердца раздражает,  — задумывается Тэ, но вскоре возвращается в реальность, мило улыбаясь официанту, не желая его задерживать. — Да, конечно, — пропел Чимин, кланяясь.— Извините, — Пак решил не рассказывать, почему же Чон сегодня не в духе, потому что он сам не знал. Обычно тот не пропускает заказов и блюд. Брюнет проходил мимо столика Тэхёна и друг остановил его, взяв за руку. — Ты забыл макароны, — тихо прошептал тот, но его было прекрасно слышно. Брюнет слегка занервничал и его глаза панически забегали. — Прошу прощения. Сейчас все будет исправлено, — Гук низко поклонился и поторопился к повару. Да, он приготовил блюдо, просто тот не взял его с собой, посчитав за другой заказ. Чимин одарил посетителей милой улыбкой и пошел дальше. Брюнет поставил макароны с сыром на стол, еще раз низко поклонившись, показывая, что ему жаль. Черт, все из головы повылетало. И почему именно сейчас? — подумал тот, слегка краснея. Брюнет направился обратно, где Пак ненароком спросил об его состоянии. Тот ответил, что все в порядке, но это было явной ложью, поэтому официант оставил разговор на вечер. Друг знал его, как свои пять пальцев, поэтому обманывать было бесполезно. — Вы двое, расскажите что происходит? — встревает Хосок, смотря на Кимов, которые действительно ведут себя странно. — Нет! — сказали те в унисон, берясь за заказ. Вся атмосфера, что была до этого, сошла на нет и осталась только неловкая пауза, где каждый думал, только о своём. Виён вспомнила события месяц назад с накатившей пеленой, Тэхён удивлялся новой эмоции Чонгука, а точнее то, что он блять покраснел? Он? Но быстро выкинул эту мысль из головы, ведь… Да, Чонгук по-прежнему ублюдок, а Хосок, … Хосок просто сидел, потупив взгляд в одну точку и хлебая Американо. Прошло от силы пол часа, как они опустошили содержимое стола. Хосок расплатился, и те наконец покинули грешное место, но перед этим Ким смог окинуть Чона сожалеющим взглядом с долей ненависти.

Какой бы он сейчас не был, он по-прежнему был и будет Чон Чонгуком.

Черт, снова,  — подумал брюнет, выслушивая крики и недовольства в свою сторону. Теперь кофе был недостаточно горячим, и кто же в этом виноват? Конечно же, официант, который даже не отвечает за готовку блять. Но разве посетителей это волнует? Чон пытался сказать что-то, но все было тщетно. Мужчина перекрикивал парня и на этот шум пришел другой официант — Чимин. Глаза Кима и Чона встретились и можно было заметить растерянность и слезы во взгляде старшего, но он лишь резко отвернул взгляд, чувствуя на своем плече руку Пака, которая успокаивала его и он слегка расслабился. У него была новая жизнь, и к прошлому возвращаться он не собирался, а значит, нужно полностью с ним попрощаться. Попрощаться с людьми, событиями, и построить все заново с новыми. Друг быстро решил проблему, мило улыбнувшись. В конце концов, он был опытнее и намного смелее, чем Гук, хотя казалось бы… Глупо было бы говорить, что Ким, больше не войдёт в это помещение, ведь на следующий день он снова сидел за столиком. Всё же любопытство взяло вверх, но тут возникает вопрос, с какого перепугу ему стало интересно? Возможно с эмоций Чонгука, возможно, он просто хочет убедится, что тот больше никого не тронет, может, даже в какой-то степени появилась надежда? Стоп, Ким Тэхён, о какой надежде ты говоришь? Чонгук увидел кто зашел в здание и увел Чимина подальше, хватая того за руку. Пак слегка удивился таким неожиданным действиям, но не особо сопротивлялся. — Чимин, пожалуйста, прими у него заказ, — просил он, соединив руки в умоляющем жесте. Боже, он так не хотел видеть его снова и обслуживать, но нет. Тот опять пришел, начиная царапать сердце и раздирать недавно заживленные раны. Он не хотел видеться с ним снова. Только не с ним. — Да, без проблем, — с сомнением ответил тот, но хотел продолжить, правда, когда увидел искреннюю улыбку Чона, то просто остановился и подошел к Киму. Набрав побольше воздуха в лёгкие, у Тэхёна всё равно не получилось успокоиться, поэтому он просто сам с собой сыграл в ящик, когда позвал официанта, молясь, что сейчас к нему подойдёт не брюнет. Заметив, что к его столику направляется не Чонгук, Ким наконец смог спокойно выдохнуть, хотя какое тут спокойно, когда он занимается хрен знает чем и хрен знает зачем. — Здравствуйте, что будете заказывать? — спросил официант, держа в руках блокнот и ручку. На лице была легкая улыбка, а глаза казались живыми и счастливыми. Брюнет в это время направился к другому клиенту, начиная принимать у него заказ. Тот старался даже не смотреть в сторону Тэ, ведь оно ему было ни к чему. Во время работы, парень часто разминал мышцы, поправлял волосы, продолжая мило улыбаться и извиняться за собственные ошибки, которых стало в разы меньше и это радовало. Благо, у него существует Пак, который его поддерживает и его обычное прикосновение способно успокоить брюнета. — Здравствуйте, — улыбнулся, — Фраппе с шоколадной крошкой. И ещё, — приглядывается к бейджику. — Чимин, могу ли я вас попросить кое о чём? Выходит немного неуверенно и Тэхён слышит это сам по своему голосу, отчего отводит взгляд куда-то в сторону, невольно хватаясь за шею, начиная её аккуратно мять, дабы набраться уверенности, но цепляясь взглядом за Чона, в его глазах снова нарастает тот интерес, который называется «любопытство», благодаря чему, он быстро приходит в норму. — Конечно. В чем проблема? — с улыбкой задал вопрос парень, слегка опускаясь к Тэхёну, дабы точно расслышать его. Ему показалось, что просьба Кима должна быть секретной, поэтому он и намеревался оставить ее в секрете. Тот застыл в ожидании ответа, закрыв блокнот. Чонгук в это время подошел к повару, предоставляя список заказов. В обыденные дни людей не было особо много и именно такое спокойствие нравилось Гуку. Шумиха случалась очень редко и, черт возьми, это то место, что брюнет так давно искал. Заметив, что Пак довольно долго возится с клиентом, Гук кинул на парня мимолетный взгляд, направляясь за стойку. Все тело буквально горело и, чем было вызвано такое поведение, он не знал. Было ужасно жарко и тот расстегнул первую пуговицу рубашки, пытаясь справиться с напряжением. В зеркале он заметил, что и щеки покрылись румянцем, от чего тот замер, посмотрев на себя холодным взглядом. Ты — Чон Чонгук и навсегда им останешься. Помни об этом,  — строго сказал брюнет сам себе, превратившись в человека буквально месяц назад. Он искренне пытался справиться с самим собой и доказать, что его жизнь только в его руках. — Могли бы вы… если я буду приходить сюда… сами обслуживать мой стол? — а когда Тэ понял, что всё это звучит как претензии по отношению к Чонгуку, его щёчки заметно порозовели. — И нет! Это не проблема с другим официантом, он хороший работник, — честно признаётся Ким, — Просто так надо… — уже почти бормочет он последние слова, отодвигаясь от фигуры Пака, давая понять, что он закончил свою речь. — Вас привлекает, либо я, либо Гук-и, я прав? — мило улыбнувшись, спросил парень, но это был риторический вопрос и тот, низко поклонившись, продолжил. — Хорошо, без проблем. Я выполню вашу просьбу, — издав легкий смешок, сказал Пак и направился к повару, оставляя записку с заказом. — О чем вы там говорили? — как-то недоверчиво спросил Чон, смотря на Чимина через отражение. Все же было странно, что он задержался и все такое… подозрительное. Но друг должен был все рассказать, если это, конечно же, не связано с брюнетом. — Секрет, — пропел тот и вытолкнул из комнаты официанта, мило смеясь, — Продолжай работать, — некоторые люди обернулись на непонятный шум и, услышав недовольные возгласы Чонгука, все замерли, ведь этот звук эхом раздался по помещению. — Прошу прощения, — начал извиняться парень, низко поклонившись и, когда взгляды обернулись обратно, он спокойно выдохнул, закрыв глаза. Этот Чимин еще получит,  — подумал брюнет и увидел поднятую руку, быстро подбегая к милой компании старшеклассниц. — Что такое? — спросил Чон с улыбкой на лице. — Н-не могли бы в-вы сказать свой н-номер?.. — подружки слегка засмеялись, а девушка, которая просила заветные цифры, смутилась, отводя взгляд в сторону. — Прошу прощения, но номеров я не даю, — честно признался Чон, ведь решил покончить со своей жизнью «бабника». Парень даже удалил все фотографии, которых набралось огромное количество, но он явно не жалел о содеянном, хотя знал, что, возможно, будут проблемы. — И-извините… — тихо прошептала девушка, сжимаясь от стыда. Гук не хотел, чтобы все так произошло, а вгонять в краску брюнетку тем более, поэтому медленно потрепал ее макушку, мило улыбаясь. — Все хорошо. Не переживайте об этом. Если будут какие-то проблемы, просто позовите меня, — сказал Гук и слегка отстранился. Вопросов больше не было, и тот направился обратно на кухню. На самом деле, если подумать, это может сыграть хорошим предлогом в плане причины находится тут, а в конечном в итоге, из этого может даже и что-то вылиться, что возможно ему поможет. Ну, Чимин привлекательный и вполне приятный парень. — Надеюсь вместе с Фраппе, я получу и ваш номер, — вежливо улыбнувшись, добавил Тэхён, перед тем как Чимин удалился. В конце концов, почему он не может завести отношения? Чонгук под эту роль точно не подходит, слишком… а что он слишком? Ах да, Ким его терпеть не может. Достав телефон, парень молча стал ожидать заказ, немного поправив свои волосы цвета неба, иногда украдкой смотря на Чона. — Простите, но я уже занят, — Чимин принес заказ, аккуратно поставив его на стол. На лице застыла легкая, неловкая улыбка и тот, поклонившись, отстранился от столика, снова направляясь на кухню. Его отношения должны заводиться по самой настоящей любви, которой еще ни разу не было и, к тому же, Пак знал о Киме совсем немного. Ведь брюнету пришлось как-то рассказать о своей блядской жизни другу и полностью раскрыть сердце, а парень с особой осторожностью и нежностью вошел в жизнь Чона, поэтому тот просто не мог. Не мог и всё. Лёгкая улыбка всё ещё была на губах. Ну, значит не Пак. — Нет, тебе не за что извинятся, это же я не знал, — его щёки приобрели розовый оттенок, но, улыбнувшись чуть шире, он добавил, — тогда… Что на счёт друзей? Если нет, я пойму, ничего страшного. Неловко опуская взгляд, Ким двигает к себе стаканчик, доставая трубочку и, словно ложечкой, съедая пенку напитка. — Возможно? — на лице появилась игривая улыбка, и Чимин покинул столик Кима, оставляя после себя приятный аромат карамели. Гук в это время просто стоял около стойки, осматривая людей вокруг, полностью избегая голубоволосую особу. Он даже смотреть на него не хотел и лишь нахмурил брови, устало почесав переносицу. До конца смены было еще довольно долго и это просто убивало, черт возьми. И чего он приперся? Только глаза мозолит своим присутствием, — недовольно подумал парень, оставаясь на месте. Пока не было гостей и вопросов, тот спокойно отдыхал, стоя рядом с проходом на кухню. — Нет, Гук, ты не можешь так говорить о посетителях. Может, ему тут просто нравится? Ты ведь не можешь знать наверняка. Пак подошел к другу и, мило улыбнувшись, встал рядом, начиная тихо шептаться. — По-моему, я ему нравлюсь, — он кинул на Тэ мимолетный взгляд и снова посмотрел на Чона. Он точно жаждал его внимания и реакции, поэтому играл на его нервах, как на клавишах пианино. На лице брюнета застыл непонимающий взгляд и тот вопросительно изогнул бровь. — И? — ответил он. Сейчас говорить о Киме он хотел в последнюю очередь, а лучше вообще не говорить. Конечно, он не имеет права мешать Паку, если тот захочет завести отношения. Он даже лезть не будет, но тихо сойдет с ума, потому что этот официант не представляет какую важную роль играет в его жизни. — Да ладно, я просто шучу, — Чимин слегка ударил парня, на что тот лишь недовольно фыркнул. Его лицо было красным и тот закрыл рот рукой, чтобы это было менее заметно. — Лучше вернись к работе, — отрезал Чон, осматривая все вокруг. Парень заметил слегка грустный взгляд друга и недовольно выдохнул. — Я думаю, вы с ним хорошо поладите. Это ты хотел услышать? — но Гук не дослушал ответ Пака, хотя тот и не собирался отвечать. В помещение зашли новые посетители и брюнет перешел к работе. Допивая Фраппе, Ким обессилено падает головой на руки. Мысли, что не покидают его голову, просто не дают покоя и лишают сна, а теперь они просто превратились в кашу, засовывая Тэхёна в мясорубку, переламывая каждую косточку. Сваливать всё на обычное любопытство уже бесполезно, но он всё равно уверенно это делает, искренне веря. Но его любопытство никогда так далеко не заходило, буквально заставляя целенаправленно следить за человеком, а ещё за кем? За Чон мать его Чонгуком. И он снова врёт сам себе. Его любопытство уже давно выливается за края. Тэхён тихо и сдавленно стонет, ведь голова, как и нервы не железные, и если всё это перенапрячь, она может заболеть, что сейчас и случилось. На хуй, на хуй, на хуй его, на хуй это всё, на хуй меня,  — аккуратно опираясь о стол, голубоволосый, чувствуя слабость, направляется к выходу, еле заметно покачнувшись в сторону. Он, удерживаясь на ногах, покидает заведение, получая оживляющий вдох кислорода, который он теперь глотает так, будто бы его только что душили. А душили собственные мысли и чувства. Чонгук облегченно выдыхает, когда видит, что Тэхён уходит, но, черт возьми, снова напрягается, когда видит то, как он уходит. Парень застыл на месте с блокнотом в руках, наблюдая за еле проходящей фигурой. — Вы меня слушаете? — недовольно спросила женщина, щелкнув пальцами. Брюнет опомнился и поклонился. — Прошу прощения, говорите, — мило улыбнувшись, сказал Чон, записывая заказ аккуратным почерком. Тот еще раз кланяется и уходит на кухню, где его встречает Чимин. — Может, уже перестанешь язвить и прямо скажешь, что тебе не нравится? — спокойно спросил тот, отпивая немного холодной воды из бутылки. К счастью, их разговор никто не мог подслушать, но Гук все равно не хотел об этом говорить. — Ты прекрасно знаешь, что меня волнует, — прямо отвечает Чон, но конкретного ответа не дает. Ему казалось странным, что Тэхён просто так появился из ниоткуда и снова зашел на следующий день. Какую цель он преследовал? Он хочет поиздеваться? Рассказать обо всем в универе, и завтра к нему благополучно придут все, кто хотел отомстить? Боже, да что с ним не так? — Хватит его уже так воспринимать. Ты же помнишь, что виноват в этом сам. Во всем, что ты сделал, не было вины других людей, так к чему этот дискомфорт? — непонимающе ответил Пак, заглядывая другу в глаза. — После его встречи я стал таким, — прошептал Чон, сдерживая крик. — С его сестрой, я ведь говорил. А теперь он снова пришел и просто мозолит мне глаза. Я не хочу иметь с ним ничего общего, — соврал Чон, но это и понятно, ведь слова были сказаны на эмоциях. — Не волнуйся, тебе не придется, — ответил Пак и подошел к брюнету вплотную, положив руки ему на щеки. — Где спокойствие пропало? — …В голове моей застряло, — еле выдавив из себя, произнес Гук и опустил взгляд. Это работало лучше успокоительного и Чимин всегда так говорил, когда Чонгук начинал злиться. Главное в жизни обоих — это спокойствие и терпение, поэтому они собирались получать взаимную помощь друг от друга, чтобы стать лучше. Последующую неделю, Тэхён так и не рискнул вновь зайти, да и просто был не в состоянии. Каждый раз вспоминая Чонгука, в голове образовывалась каша, сопровождаемая головной болью и нехваткой кислорода, из-за чего ему даже пару раз приходилось буквально сбегать на улицу, чтобы подышать. Виён уже начала что-то подозревать, но кареглазый успокоил её тем, что он просто немного приболел. Он задыхается.

***

Тэхён открывает двери заведения, сразу же примечая взглядом Чонгука, а затем и давящее ощущение в груди, на которое решает просто не обращать внимание, проходя за свободный столик, ожидая когда к нему пойдёт Чимин. Гук вздыхает, начиная нервно дышать, ведь взять себя в руки сложно. Тот не появлялся целую неделю и тут снова пришел, как ни в чем ни бывало. Ещё и как назло Чимин взял больничный, ведь успел подхватить какую-то заразу. Пак предупредил официанта, что как бы он должен принимать заказ, но раз уж его нет, то пусть это сделает Чон. Шатен думал, что они просто не ладят из-за прошлых обид, но все было куда глубже и серьезнее. Правда, друг пытался их помирить что ли, хотя совсем не осознавал, что творит. И, честно сказать, брюнет не был знаком с другими работники, поэтому, взяв над своим телом контроль, тот подошел к Киму, медленно поклонившись. — Извините, но сотрудник Пак сегодня не пришел на работу по причине болезни, поэтому обслуживать буду я, — на лице Гука застыла милая улыбка и тот держал блокнот наготове. — Что будете заказывать? — спросил он, зачесав волосы назад. Брюнет смотрел в блокнот, стараясь не смотреть на Тэ, правда, получалось плохо. Потрепанный вид голубоволосого испугал Чона, но тот лишь убрал глаза обратно в маленькую книжечку, тыкая ручкой в пустой лист бумаги. На ответную улыбку, хотя бы в плане вежливости, сил совершено не было, а ещё он успел около десяти раз проклясть сам себя, за то что решил прийти именно сегодня, когда Чимин отсутствовал. — Американо, без молока, без сахара, большой, — изменяя себе Ким, заказывает абсолютно противоположный напиток от того, который заказывал раньше и отводит тяжёлый взгляд в окно. Воздуха снова критически мало, но это теперь не так сложно контролировать, просто нужно дышать глубоко, но медленно, хоть это и громко. — Можно ли тут открыть окно? — поворачивается Ким, смотря в глаза брюнету. — Да, согласен, нельзя, я тут не один, а другим может быть холодно, забудь. — У нас есть столики на задней части кафе на улице. Скорее всего, они свободны и вы можете пройти туда, — спокойно сказал парень, записывая заказ, хотя записывать было особо нечего, ведь напиток можно было бы и запомнить. Правда, ошибаться Чон больше не хотел. — Заказ скоро будет готов, — сказал Чон, слегка улыбнувшись. Брюнет посмотрел Киму в глаза и выразил беспокойство. — Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? Я могу вызвать скорую или отвести вас в больницу, — да, Гук продолжал обращаться к Тэ на «вы», несмотря на то, что Ким уже давно забил на это. Чонгук — официант и он, в принципе, не имеет права проявлять грубость, поэтому держался до конца. — Мне провести вас к столу? — спросил тот, убирая блокнот в карман на фартуке. Гук взял себя за запястье, не отрывая от посетителя глаз. Дело было не в том, что это был чертов Тэхён, за которого брюнет немного беспокоился, хоть и пытался приписать это к своим рабочим обязанностям. В их работе, главное — это зрительный контакт и плевать на кого упадет твой взгляд. Улыбка, живые глаза и терпение. Это были три правила, которым должен следовать каждый официант. Официант, значит… Через какие же огромные усилия ты проявляешь ко мне «доброжелательность»? — Тогда это потеряет смысл, — серьёзно. — Я останусь тут. Единственное, что он сказал, совершенно игнорируя вопрос про самочувствие, ведь ему и так нормально, а уж тем более вызывать скорую это совсем из лишне, у него просто давит в груди и невозможно дышать. Ну перенапрягся на учёбе и в общем всё, с кем не бывает, однако, такое происходит лишь рядом с Чонгуком или во время мыслей о нём. Такую закономерность вынес для себя Тэхён и это… странно? Конечно это странно, это не может быть не странно. — Спасибо, — из вежливости за хорошо выполняемую работу кидает Тэ, разрывая зрительный контакт. — Хорошо, если вам станет хуже, просто скажите, — Чон медленно поклонился и направился на кухню. О да, этот парень был странный. Он очень странно себя вел, то приходит сюда весь измотанный и уставший, то пропадает на всю неделю. Чонгук не мог найти закономерности и смысла. От каждой мысли в голове шла трещина и их становилось все больше и больше, распространяясь по всему телу. Гук пока подошел к следующим посетителям и, выслушав их заказ, направился к повару. Взяв поднос с большим стаканчиком, парень направился в сторону Кима. Брюнет аккуратно поставил американо и вежливо поклонился. Это было всего лишь его чертовой работой. — Большой Американо без молока и сахара, — повторил Чон, надеясь что теперь все верно и он ничего не забыл. Прикрывая подносом собственный фартук, Гук одарил гостя улыбкой и направился обратно. Боже да о чем я думаю вообще? Какая мне разница, что с ним? Он просто приходит в обычное кафе, и мешать я не имею права. Пусть делает, что хочет, — пытался уговорить себя Чон, но лишь иногда поглядывал за голубоволосым. Он не хотел, чтобы тот упал, теряя сознание или что-то в этом роде. Аккуратно открывая книжку с счётом, он вкладывает туда пару купюр, плюс небольшие чаевые, Чонгук заслужил, работу выполняет хорошо. Просидев в таком состоянии ещё минут тридцать, он всё же не в состоянии дышать, выбежал на улицу, хватаясь за горло, а затем почти складываясь пополам, разрывается в кашле, как припадочный, закрывая рот ладошкой. Лёгкие как будто выжимают, скручивая с огромной силой. Пока он закрывает рот рукой, второй он держится за стену, чтобы не дай бог не упасть.

Со мной всё в порядке.

Он задыхается, чувствуя что-то мокрое и тёплое на руке.

Со мной всё в порядке.

Кашель прекращается, а тот выпрямляется, заменяя руку своей спиной, опираясь на стену. Ладонь, что закрывала рот, оказалась в крови. Глаза округляются, а дышать становится тяжело, но теперь уже из-за страха.

Со мной всё в порядке?

Увидев то, как резко посетитель рванул к двери, явно в не нормальном состоянии, Чон замер на месте, думая идти за ним или же не идти, но быстро принимая решение, официант резко срывается с места, направляясь за Кимом. Спросил же у него, в порядке тот или нет. Конечно, нужно на своем настоять. Придурок, — ругает Тэхёна брюнет, увидев, что тот остановился у ближайшей стены. Чонгук даже проигнорировал взгляды со стороны других людей в кафе и вне этого здания. Какая разница, ведь Гуку казалось, что голубоволосый сейчас помрет. Чон быстро подошел к тому лицом к лицу, рассматривая его руки. Брюнет схватил их и, увидев кровь, ужаснулся. В его глазах читался страх и боязнь. Боже, он сам только что выдавал собственное беспокойство, но сейчас жизнь Кима была важнее. Внутренне кровотечение не появляется просто так, а значит нужно что-то сделать. Брюнет достал телефон, быстро набирая номер скорой. Оттуда разносятся гудки и тот в легкой панике смотрит на руку Тэхёна, а затем ему в глаза. Боже, его взгляд был очень похож на материнский, когда её чадо ужасно поранилось или что-то в этом роде. Гук видел, как тот еле стоит на ногах и предоставил собственное плечо помощи, не желая терпеть отказа. — Начнешь опять вести себя, как придурок, будешь видеть свой глубокий сон в гробу. Что с тобой? — спросил он, вопросительно изогнув бровь. Чон закинул его руку через плечо, а вторая марала ему идеально белую рубашку, но сейчас это его не волновало. Тэхёну оставалось лишь ошарашенно смотреть на брюнета, в котором Ким впервые видел эмоции, и нет, не фальшивые, а самые настоящие. Страх? Тревога? Неужели, он является причиной этого состояния Чонгука? А может, он правда изменился, хотя в любом случае, это явно большой шаг в его жизни, Тэ чувствует. Значит нашёл давно потерянное сердце.

Но даже если оно сейчас у него имеется, это не отменяет того факта, что он делал в прошлом.

Не в силах сопротивляться помощи, Ким просто виснет на парне, который зачем-то звонит в скорую. — Отмени вызов. Они ничего не скажут и не сделают, — более-менее разборчиво говорит Ким. — Они сказали у меня всё в порядке, не думаю, что что-то изменилось. — В смысле, не скажут? — Чон возмущается, но почему-то верит, поэтому отключает телефон, придерживая тело за талию и руку. — Что с тобой, черт возьми? — недовольно фыркнув, сказал тот, даже не зная, куда идти. И что мне теперь с ним делать? В больницу — бесполезно по его словам, а куда еще его девать? Боже мой, какого черта тут творится? Что с ним и почему он ещё не на лечении?  — думал брюнет, тяжело вздохнув. Выбора особо не было, поэтому тот потащил его к себе в квартиру. А что еще ему оставалось? Он не знал, где живет Тэхён, и не знал, где его можно еще оставить, а его уютная квартира была совсем неподалеку. К тому же, действовать надо было быстро, ведь оставлять младшего в таком состоянии не особо-то и хотелось. И не думайте, что он помогает ему, потому что он изменился и стал ко всем добрее. Брюнет поступил бы так даже месяц назад, потому что болезни люди себе не выбирают, по сравнению с уебищными решениями. О да, менеджер ему еще устроит за то, что тот сбежал в середине рабочего дня, но у него была причина. Хоть и не настолько важная для персонала, насколько важная для самого Гука. — Будь добр объяснить, пока ты в сознании, — недовольно, но спокойно произнес брюнет, повторяя в голове: где спокойствие пропало? в голове моей застряло. Тот бубнил эти слова себе под нос, продолжая уверенно идти вперед. — Если бы я знал, я бы давно решил эту проблему, а не вот так вис на тебе, — раздражается Тэхён, пытаясь отцепиться от Гука и идти самому, но чёртово бессилие не давало ему этого сделать. Так происходит каждый раз после кашля, но сегодня, вместе с ним вышло и большее количество крови, что насторожило голубоволосого и заставило в самом деле испугаться. Кашель появился три дня назад, и случался два раза в день точно. Сегодня это произошло уже третий раз. Куда его ведёт Чон, Тэхён не знал, но и всё равно, ему плевать, было плевать ровно до того момента, когда он не оказался в его квартире. В месте, где его сестру… и множество других девушек… Ким сдержал рвотный позыв. К счастью, дом был неподалеку, а дверь заперта на ключ, но тот всегда у него был с собой и, облокотив Тэ на ближайшую стену, парень открыл дверь, взяв Кима за талию и запуская в дом. Все здесь выглядело совершенно по-новому, потому что после своего изменения, изменениям подвергся его уютный уголок. Он выбросил и продал все, что напоминало ему о прошлом, поэтому квартира может показаться слегка пустой, ведь пока у него не было новых вещей от новой жизни. Только их общая фотография с Чимином, которая стояла на тумбочке у кровати. Чон положил Кима на мягкую постель нежно-голубого цвета. У того началась легкая одышка и брюнет прикоснулся рукой ко лбу парня, как бы меря температуру. Вроде ничего. Гук пошел на кухню, быстренько налив свежего чая с малиновым привкусом, и принес ее в комнату, поставив на тумбочку. Честно сказать, он ожидал чего угодно, но только не этого. Гук медленно вздохнул, устало потерев переносицу. Его всего трясло, но вовсе не от злости или напряжения, а от чертового волнения. Хоть квартира и была обставлена явно новыми вещами, которых было не так много, это всё ещё та квартира, а это всё ещё тот же Чонгук и единственное, что его отличает от прошлого, наличие чувств, которые блять так шли его лицу, благодаря которым он выглядел так уютно и по-домашнему. Снова Чонгук. Он снова задыхается. И хрен его знает от чего. Сейчас Тэхён уже был более менее в состоянии двигаться и нормально соображать, только… — Возд… — Тэхён срывается к окну, превозмогая боль в лёгких, быстро открывая его. — Ух… Он глубоко дышит, вдыхая в себя каждый атом кислорода. Чёрт бы побрал этого Чонгука, лучше бы он просто его кинул на тротуаре, и, может быть по воле бога, он бы умер. Умер от того, что ненавидит себя и брюнета. Чон резко подскакивает с места, когда Тэхён подрывается к окну. Ему не хватало воздуха и тот, подойдя к Киму сзади, потянулся к его спине, но тут же отдернул руку. Голубоволосому это точно не понравится, да и ни к чему эти лишние действия. Отчета своим действиям Гук вообще не давал и это напрягает. Брюнет посмотрел на парня с болью в глазах и присел на кровать, стараясь скрыть собственный взгляд. — Неужели совсем ничего не понимаешь? Не знаешь, чем это вызвано? Совсем ничего? — пытался достучаться до правды официант, но знал, что это бесполезно. По крайней мере, он надеялся на лучшее. Тот старался не подходить и не прикасаться к голубике, потому что совсем не хотел возвращаться в прошлое. Все, что угодно, но только не это. И да, он просто хотел помочь. Потому что этот Тэхён выглядел буквально умирающим и старший просто не мог пройти мимо. Появление чувств в его жизни явно имело свои плюсы и минусы. — Там стоит чай на тумбочке. Если вы хоти-, — он замер и осекся. Черт, эта его работа везде. — В общем, ты понял. — Гук сидел к парню спиной, рассматривая шрамы на костяшках и аккуратные ногти. Тот не мог найти себе места. От напряжения он начинал делать что-то руками и пытался их занять, что со стороны выглядело странно. Ну разве что, только то, что это появляется каждый раз, когда я думаю о тебе,  — подумал Ким, но не произнёс, то что он думает о Чонгуке время от времени всегда. Он признал, но превратится в персонажа какого-нибудь фанфика он не готов. Должно быть логическое объяснение, умирать слишком рано, всё ещё есть вера на счастье, да только какое-то странное предчувствие мешало надежде. Тэхён сам себя обрёк на верную гибель. — Говорю же Чонгук, не знаю! Как только это началось, я как ужаленный помчался в больницу, знаешь, умирать не особо хочется. Сегодня пришли результаты обследования и ничего, я здоров, как бык. — Тэхён раздражается количеством вопросов, да и в принципе всему, однако голос выдаёт его страх со всеми потрохами. — Спасибо, не хочу. — Не стоит так злиться. Ничего плохого не случится, — будто сам себе говорил парень и пытался искренне в это поверить. В конце концов, если его организм цел, то все в порядке, ведь так? Чон зачесал волосы назад, издав непонятный стон, просящий о помощи. Брюнет даже не знал о чем думать и как найти решение, ведь и сама проблема была не точной. Парень взял чашку с чаем и отпил немного. Боже, безысходность просто убивала брюнета, но ему казалось, что Ким что-то недоговаривает. Правда, он решил не испытывать его терпение и просто заткнулся. Сказать ему было нечего, а в голове был полный бардак. Он не знал, что делать и поэтому молчал, а со стороны казалось, что его глаза заблестели. Тот закрыл лицо руками и облокотился ими на колени. — Ты сам-то себе веришь? Чонгук, человек, который здоров так не кашляет, не задыхается, а уж тем более не плюёт кровью, — закрывает окно. — Ладно, мне тут делать больше нечего. Спасибо? А и за рубашку, прости, — говорит Тэхён, залезая в карман и доставая кошелёк, берет от туда пару купюр, положив их на тумбу рядом с кроватью. — Этого должно хватить на новую. И только Тэхён собирается уходить, как давится в новом приступе кашля, держась за грудь и закрывая рот. Нужно уходить, подальше от Чонгука, от этого места, — горбясь и чуть ли не плача от боли внутри, Ким упорно направляется к выходу. Чонгук просто так оставить парня не мог. Тем более, в таком состоянии, поэтому обеспокоенно направляется за ним, прихватив с собой деньги младшего. Конечно же, тот поворачивает парня к себе, осторожно взяв его за руку. — Ты ведь понимаешь, что я просто так не сдамся? Договаривай, — теперь брюнет был точно уверен, что Тэхён кое-то знает, но умалчивает. Гук бережно приподнимает голубоволосого, легко улыбаясь. В глазах была забота и волнение, что в последнее время стало довольно привычным для Чона. — И старайся ничего не скрывать, ведь на кону стоит твоя жизнь. Что бы ты там не говорил о смерти, я думаю никто не будет доволен. Особенно, Виен, — последнее предложение он говорит с особой осторожностью, немного шепча. Со стороны могло прозвучать как признание, но тот просто пытался объяснить Киму, чтобы тот начал бороться за жизнь, а не так просто избавляться от неё. И пусть его ненавидят, пусть на него кого-то натравят, лишь бы… Лишь бы с Тэхёном было все в порядке, — мелькает мысль в голове, от которой брюнета кидает в дрожь. — Ханахаки у меня! Ханахаки! Я обречён и сдохну, даже если все будут недовольны. Я просто задохнусь, либо лишусь всех чувств, что имею, и если выбирать, я выберу смерть! Умру из-за человека, которого сука люблю, и это ещё один плюс к моей ненависти к нему, — почти срывается на крик Тэхён, пытаясь вырваться из рук Чонгука, он задыхается, задыхается из-за человека, которого ненавидит. — А теперь пусти меня блять, я хочу уйти! Дай мне хотя бы умереть спокойно, — агрессия, что была до этого, сменилась истерикой, слёзы, что до этого были сдержаны, бесконтрольно потекли по щекам. — Пожалуйста… Нет, он не мог. Никогда бы не посмел просто так отпустить Тэхёна из собственных рук. Чон мило улыбнулся и, положив руки на талию Кима, спокойно посмотрел тому в глаза. Информации стало больше, а значит теперь хотя бы был план действий. Гук вытер слезы, пытаясь успокоить парня тихим шёпотом о том, что все хорошо. — Это ведь я, да? — это было очевидно. Странное появление его в жизни Чона, затем ханахаки, а теперь любовь к человеку, которого он ненавидит больше всех. Можно предположить, что это я. Боже, почему он не сказал сразу? Стало бы в разы легче и проще, — Чонгук положил руку на волосы Тэ, медленно поглаживая их. Тэхён не двигается. Нет, люди не меняются за месяц, как и не влюбляются за месяц, потому что Ким, как и его сестра, как и все, повёлся на смазливое лицо, повёлся на отчаянную веру в хорошего в Чонгука и не смог как остальные из этого выбраться. Дурак. — Именно поэтому, отпусти меня, — старается сказать внятно Ким, но прикосновения брюнета совершенно его сбивают, а зрительный контакт которой Чон не нарушает в отличие от голубоволосово вызывает сдавленные ощущения в груди. — Это твой выбор, но умереть я тебе не дам, — Чонгук убрал руки в сторону, освобождая того из крепких оков, — Не играй с огнём. Если я узнаю, что ты при смерти… — но Гук не договорил. Честно сказать, он даже не хотел предполагать, что такой исход возможен. Брюнет не собирался превращаться в свою старую версию. Он изменился и перестал ворошить прошлое. Конечно, многое в нем осталось, но он старался быть другим. Ему надоело быть позором общества, ему надоело быть куклой, он просто хотел иметь значение, потому и отпустил Кима. Старший мог легко закрыть дверь и оставить его в своей квартире, как полный эгоист, но он не сделал. Лишь взял деньги и положил тому в карман. — Всё хорошо, — с улыбкой произнёс он, хотя знал, что будет жалеть. Знал, что останется дома на неделю и не выйдет отсюда, потому что отпустил Кима, так ничего ему и не сказав. Истерический смешок слетел с губ Тэ. Он опустил глаза и отступил, чувствуя как кашель пробирается к горлу. Кинув на Чона взгляд загнанного в угол животного. Тэхён побежал, да, он бежит, и кажется поступил так, как хотел месяц назад. Поступил так ценой своей гребаной жизни, больше месяца он не протянет, жизнь так хрупка, что даже любовь может её сломать. Ненавидя всем сердцем, он влюбился в тирана без сердца, которое он приобрёл. Ненавидя всем сердцем, он влюбился и убивает себя. Долго ли он прошёл? Нет, свалился сразу же в приступе кашля, как выбежал из подъезда прямо в ноги какой-то женщины, которая истерично завизжала. — Чёрт, — рыкнул парень и выбежал за ним. Чон увидел лежащее тело на полу и, извинившись перед соседкой, поднял его на руки, поднимаясь снова в собственную квартиру. Вроде хочу как лучше, но все же совершаю ошибку. Черт, теперь точно его не отпущу и плевать, что он скажет. Если это цена его жизни, то я готов заплатить сполна, — проскользнула мысль в голове и Чон, крепко держа того на руках, дабы тот не выбрался, положил Тэхёна на кровать. Брюнет закрыл дверь на ключ и спрятал его, потому что он знал, как Ким мог поступить. И, честно сказать, ему бы это не понравилось. — Я просто понять не могу. Он ведь ненавидит меня, говорит, чтобы я его отпустил, но ведёт себя как придурок, буквально заставляя меня приютить его словно бедного щенка с улицы, — думал он, наливая себе стакан воды. Брюнет выпил его за пару залпов и, налив снова, направился к голубоволосому. — Выпей. Освежи горло, — спокойно сказал Чон, поставив стакан на тумбочку рядом с кроватью. Тэхён, распластавшись звездой на кровати и прикрывая лицо руками, страдальчески взвыл и продолжил это детским хныканьем. У него был такой шанс уйти и забыть, но он как всегда, в силу своей невезучести, получил пинок от жизни, а Чонгук… Тоже самое, что поманил голодную собаку косточкой, а затем отобрал обратно. Так и Чон, дал свободу и отобрал.

Не дал жизни, не даёт и смерти, чёртов Чонгук.

— Не хочу. Чонгук лишь пожал плечами, удивляясь с того, какой сейчас Тэхён ребёнок. Его детское хныканье и вопли заставили Чона покинуть комнату и направиться на кухню в поисках чего-то вкусненького. В холодильнике оказался рис со свининой и, довольно улыбнувшись, парень наложил себе в тарелку побольше и поставил её в микроволновку. Брюнет думал, спросить ли Кима и остановился на мысли, что стоит. — Тэхён, ты не голоден? — крикнул тот с кухни, не отвлекаясь от своего дела. Зайдя в комнату, тот нашёл одежду для переодевания и направился в ванную, иногда поглядывая на голубоволосого. — Нет, — точно обиженный упрямый ребёнок, четко проговорил младший, отворачиваясь на бок и обнимая себя. Здесь, на этой кровати, Чонгук вдалбливал его сестру, как и многих других девушек в этой квартире, тело невольно схватила маленькая дрожь, а слёзы вновь навернулись. — Вот уж дитё малое, — проговорил Чон и, понимая, что тот не смотрит, остался в комнате, снимая с себя форму официанта. Рубашка полетела в стирку, а остальная одежда была аккуратно сложена в шкафу. Брюнет натянул на себя свободную футболку и шорты до колен. Тот почесал затылок и посмотрел на Кима, долго думая остаться с ним и кое-что спросить или пройти мимо. Ты же знаешь, молчание и игнорирование ни к чему хорошему не приводит. А сейчас, он в твоей полной власти, так что хватит нюни распускать, — и Гук послушал этот голос в голове, но лишь наполовину. Чонгук взял одеяло и накрыл им голубоволосого, слегка улыбнувшись. Тот даже не знал что сказать, поэтому подумал, что парень собирается спать и его стоит оставить одного. Тэхён бы предпочёл раствориться в воздухе, однако лёгкий кашель снова его схватил. Стараясь прокашляться с закрытым ртом, чтобы не испачкать постельное бельё, Ким сворачивается калачиком, накрываясь одеялом с головой. Он не собирался спать, скорее, он просто собирался с мыслями, чтобы принять сложившуюся ситуацию. Пожалуйста, просто не влюбляй меня в себя ещё больше, — лепечет себе под нос Тэ, чувствуя, как всё же сон накрывает всё тело и мышцы, заставляя немного расслабиться. Гук слышит этот кашель и понимает, как тому больно, но ему кажется, что он не способен что-либо сделать. Если сейчас он признается в своих чувствах, то, черт возьми, опозорится, а Тэхён посчитает его полным придурком. Гук снял одеяло с лица Кима и положил рядом платок, дабы тот действительно не замарал ему постельное белье. Не то чтобы белье ему было важнее, просто это называется здравый смысл. На лице старшего застыла милая улыбка и тот, покидая комнату, прикрыл дверь направляясь к своей заветной еде. Знаете, что ещё называется здравым смыслом? Это проснуться посреди ночи и попытаться сбежать из дома, в котором тебя насильно заперли. Только проблема в том, что в квартире слишком уж темно, чтобы выбраться оттуда тихо, не собирая все углы подряд, но благо до двери удаётся спокойно добраться и, проворачивая внутренний замок…

Дверь не открывается.

— Сука, — тихо выругивается Тэхён, начиная глупо осматриваться в темноте, хотя было и так понятно, что он ничего не найдёт. И оборачиваясь на дверь, он медленно скатился на пол. Воздуха снова не хватает, но и плевать, пусть задохнётся. Чонгук заснул на диване в гостиной и, конечно же, услышал странный шум во сне. В квартире всегда было тихо и от непривычки, мозг долбил об опасности, ведь какой-то подозрительный шум не появлялся просто так. Гук включил свет в коридоре и сонно открыл глаза, пытаясь побыстрее привыкнуть к такой яркости. Увидев то, как Ким снова начал задыхаться, брюнет испуганно схватил его за талию и подбежал к окну, открывая его на всю. Старший был полуголый и слегка дрожал от неожиданно-ворвавшегося в комнату ветра. Он не привык спать в одежде, поэтому чаще всего спал голый, но спать так при госте было неудобно, поэтому тот натянул шорты на ночь и, просто благодарил всех, кого только можно, за свою небольшую смекалку. Чон остался рядом с Кимом, скрестив руки. Увидев Чонгука, парень лишь выругивается себе под нос, а оказавшись рядом с открытым окном, тело на автомате начинает собирать в лёгкие весь кислород, что проходил в квартиру. Неужели сбежать захотел? Что он делал в коридоре? Боже мой, не человек, а наказание, — думал брюнет, пытаясь избавится от напряжения в груди. — Ещё раз что-то учудишь, я буду вдалбливать тебя в эту чёртову кровать, как твою сестру пару месяцев назад, — недовольно рявкнув, процедил тот сквозь зубы. Понятное дело — он бы этого не сделал, но эти детские выходки Кима его уже достали в конец. Слова Чона, заставили его замереть на месте и не двигаться какое-то время. — А ты попробуй, — наконец вполне уверенно выдал Тэхён, поднимая глаза, полные ненависти, на чужие чёрные омуты, в которых он кажется и утонет. — Берёшь меня на слабо? — он иронично усмехнулся, но, черт возьми, знал, что теперь тот играет с огнём. Чон разрушил себя и построил заново, а теперь снова делает это и получается все его старания прошли впустую?.. Но я ведь сказал это. А значит, был полностью уверен в том, что сделаю обещанное, — думал брюнет, не отрывая от Кима глаз. Гук резко схватил Тэхёна за руку и заломал её, опуская тело парня вниз, а руку поднимая вверх. Обычный захват, но довольно эффективный и мощный. Использовав всю свою силу и способности, младший поместил парня на кровать, где буквально сел на него, сжимая ноги голубоволосого. Руки Кима были также сжаты и скрещены над головой больного, а Чонгук просто навис над ним, рассматривая тело под собой, как животное, которое рассматривает свою жертву. — Знаешь, мне всегда было интересно, какого это — притворятся, что любишь, и так обходительно себя вести, зная, что в итоге ты жёстоко выебешь и разобьёшь человека в пыль, — не отводя глаз от чонгуковых, серьёзно выдаёт Тэхён, немного хмурясь из-за неприятных ощущений. — Как думаешь, если ты сделаешь точно так же со мной, я тоже разлюблю тебя как и все те девчонки? Ну, а что? Неплохой вариант, избавлюсь от ханахаки, а потом и от тебя, на всю оставшуюся долгую и счастливую жизнь, с кем-то не тобой. Чонгук выжидающе посмотрел на Тэхёна и, черт бы побрал эти чувства, его глаза заблестели. — Зачем ты припёрся в это чёртово кафе? — задал вопрос Чон с явной злобой в глазах, хоть и совет Чимина старался как-то помочь.

Где спокойствие пропало? В голове моей застряло.

— Я уничтожил себя. Полностью. Раздробил на кусочки и начал строить заново, но нет, — брюнет сжал руки Тэхёна сильнее, опуская взгляд куда-то вниз.

Где спокойствие пропало? В голове моей застряло.

— Но нет, кое-кому нужно заявиться в моей жизни, заставляя меня возвращаться к тому, с чего все началось, — Гук поднял глаза, с щеки начала стекать предательская слеза. — Какой же ты эгоист, Тэхён. Поздравляю, ты отомстил мне по полной, — брюнет разжал руки и встал на пол, пытаясь удержаться на ногах. — А теперь проваливай. Умирай, как тебе угодно. Мне без разницы, — соврал он и закрылся в ванной.

Лишь одному Богу известно, что он там делал? Калечил себя? Плакал? Ломал костяшки собственных пальцев? Тэхёну в любом случае знать это необязательно и пусть звуки битого стекла не смущают его.

Дверь, которая захлопнулась где-то в коридоре, заставила Кима вздрогнуть, а затем и звук разбившегося стекла. В голове всплыли картинки Чонгука в туалете, тогда он первый раз увидел на нём настоящую эмоцию, но прошёл мимо, как будто ничего и не было, игнорируя собственный скрежет сердца, как увидел тогда его в кафе с вежливой улыбкой, которая ему так, чёрт возьми, шла, а теперь эта картина Чонгука, что только что развернулась перед ним как открытая книга. Согласен, умереть не плохое решение Глаза застелила мокрая пелена. Медленными шагами парень подошёл к двери, ведущая в ванну и облокачиваясь на неё головой, начал свой небольшой монолог, надеясь, что он последний. Слишком больно оставлять все, как есть. — Чонгук-и… Знаешь, иногда люди, не имевшие сердца, просто слишком сильно его скрывают, поступая действительно плохо, но открываясь, становятся действительно невероятными. Даже если ты сейчас думаешь, что плохо постарался над собой, то это не правда, ведь пшеница — это пшеница, даже если изначально люди думают, что это просто трава. И знаешь, не один ужасный поступок не сравнится с тем, когда ты разрушаешь то, что любишь. Возможно, я правда хуже тебя, но и чёрт меня подрал, когда я тебя увидел, правда влюбился, ненавидя тебя больше не за поступки и чувства разбитых, а за то, что на их месте был не я,  — Тэхён нервно усмехнулся, начиная кашлять в руку. — Да, я эгоист, и наверное единственное добро, которое я сделаю для этого мира, не ради себя, это лишу его такого прогнившего пятна, как Ким Тэхён. Чонгук облокотился на эту же дверь и по его щекам градом потекли слезы. Он откинул голову назад, намереваясь разбить ее вдребезги, как и чертово зеркало, но, услышав слова Тэхёна притих. Сладкий голос отдавался каким-то странным эхом в голове Гука и тот лишь всхлипывал сквозь зубы, стараясь не разреветься, как маленький ребенок. Парень закрыл рот рукой, чтобы притихнуть, но получалось плохо. Точнее, не получалось вообще. Кровь смешивалась со слезами, превращаясь в непонятную мешанину, напоминавшую ужасную картину. Будто, Чон убил кого-то. Убил того, кого не должен был. Убил того, кого должен был оберегать. Убил того, кто хоть и желал смерти, но явно не хотел этого, если бы все сложилось иначе. Если бы брюнет забил на свою гордость и сказал бы сразу, что любит его. Что влюбился в него по уши и просто повесится, если тот погибнет из-за старшего. Он не выдержит такой вины. И наконец замолчав, Ким отошёл от двери в поисках ключей, пока кашель драл лёгкие настолько больно, что дышать было невозможно. Вместе с кровью изо рта, на руку попали первые лепестки сакуры. Услышав, что речь закончилась, а за ней последовал безумный кашель, тот больно сжался, хватаясь за сердце. Неужели, он все так оставит? Спрячется здесь и останется лежать среди осколков зеркала? Чертов трус, не способный ни на что, он так старался измениться, но все было без толку, ведь лучше не стало и не станет, если он не поменяет тактику. Если он не встанет на ноги и не начнет принимать правильные решения, а это было в его руках. Главное, найти силы. И силы появились, потому что за дверью находился чертов Тэхён — предмет его обожания, собирающийся умереть, причем именно из-за старшего. Сглотнув тяжелый ком в горле, Гук еле как встал и замер у двери. Его рука ужасно дрожала, как и все тело, но он намеревался выглядеть более уверенно, и эта попытка обернется ужаснейшим провалом. Самым худшим, но и лучшим одновременно. Брюнет вышел из комнаты и, подняв глаза, нашел Тэхёна, который, видимо, искал ключи. По рукам вниз стекала кровь, а глаза ужасно опухли. Губы дрожали, но намеревались сказать то, что Чон так пытался скрыть. Одинокая слеза скатилась по щеке, как только Тэхён увидел окровавленные лепестки. Страх внутри сковал всё внутри, не давая даже и шанса на то, чтобы пошевелиться, как душераздирающие рыдания прекратились, а дверь ванной комнаты открылась, вместе с побитым Чонгуком, который… Кажется, теперь не только тело Кима замерло, но и блядское сердце, которое сыграло с его жизнью такую убогую шутку, чуть ли не погубив обоих. — Только попробуй с с-собой что-то сделать… — слегка заикаясь, произнес он, тихо всхлипывая. — Только попробуй так л-легко отдаться смерти, чертов Ким… — на лице застыла грустная улыбка и, посмотрев тому в глаза, Гук замер. — Как же я люблю тебя, Тэхен. Просто схожу с ума от твоего присутствия, — плевать, что про него подумает Тэ. Думаю, теперь то они должны понять друг друга. Дрожащие руки вмиг окрепли и, притянув голубоволосого к себе за шею, их губы встретились, сплетаясь в нежном, но таком страстном поцелуе. Парень так долго ждал этого момента, когда сумеет все рассказать и, как старшеклассница поцеловать младшего, так мило и по-детски. И пусть Тэхён его отбросит, накричит, или возненавидит. Ему уже было без разницы. Он остался на точке нервного срыва и, если бы он этого не сделал, то не простил бы себя, и после ухода Гук точно вскрылся бы. Его не волнует жизнь без Тэхёна. Он не видит в ней никакого смысла, как и в том, чтобы продолжать вести себя, как чертов трус. Слова старшего повисли в воздухе, вызывая улыбку облегчения, Чонгук стал действительно, смог измениться, а только потом пришло осознание, что он не умрёт, как бы страшно не было умирать. Неприятный осадок, что он должен был умереть остался. Поток мыслей прервали крепкие, липкие и тёплые руки, притянувшие к себе, заключая их губы в поцелуй, наполненный чувствами и лёгким металлическим привкусом. Тэхён никогда бы не разорвал его, если бы не подходившая истерика из-за переизбытка чувств, крепко вцепляясь в тело Чонгука, голубоволосый падает на пол, рыдая навзрыд, прижимаясь как можно ближе к ногам Чона. — Я… я… я… — заикается, не прекращая рыдать. — Прости. Чонгук ожидал чего угодно, но только не извинений. Нет, Тэхён не виноват. В происходящем абсолютно нет его вины и во всем виноват только Чон. Но как же Гук, черт возьми, рад, понимая, что наконец признался и поцеловал Кима, а тот не отстранился. Тот начал извиняться, от чего на лице брюнета расплылась облегченная улыбка и, упав на колени, парень прижал младшего к себе. И пусть он марал ему одежду, да и все тело в общем, но не об этом сейчас стоит думать. Кровь может подождать и смыться, но только не чувства обоих парней. — Не извиняйся, — тихо прошептал, как бы успокаивая своим мелодичным спокойным голосом, старший. — Ты не виноват, тебе не за что говорить такие слова, — Чон поднял руку, собираясь погладить Кима по волосам, но не хотел, чтобы нежно голубой цвет залился кроваво-красным, поэтому опустил ее и неприятное чувство сковало пальцы и кисти Чона, но тот оставил ее на пояснице. Гук застыл на месте, не зная, что дальше сделать и сказать. Он хотел бы отнять у Кима причины, по которым у него началась истерика, но не знал как. Гук лишь слушал его тихие всхлипывания и заикающийся голос, не в силах прекратить. Парень ждал момента, когда Тэхён поднимет глаза и тот предстанет перед ним, как плачущий ребенок не в силах сдержать эмоции и слезы. Да, он хотел это увидеть, но совсем мимолетно и, казалось, что идеального момента для такого желания больше не будет. Хватаясь руками за плечи Чонгука, Тэхён утыкается тому шею. Тепло, тепло которое он хотел так долго получить от этих рук, от этого человека, он наконец получает. — С-скажи ещё раз… — больше походит на мольбу, чем на обычную просьбу, но как с этим бороться Ким не знает. — Скажи, что любишь меня… — проговаривает Ким, как в бреду, цепляясь за Чонгука ещё больше, сильнее, намертво… Чонгук встретился с Кимом глазами и мягко улыбнулся, хотя по его щекам текли слезы, которые не собирались останавливаться. Честно сказать, это были слезы счастья, но они совершенно не мешали. Гук сглотнул раздирающий горло ком и, наклонившись к губам Тэхёна, тот замер на мгновение, не отрывая глаз от такого красивого и завораживающего выражения лица. — Я люблю тебя. Больше всех на свете, — короткая пауза, — Я хочу проводить все свое время рядом с тобой и всегда тебя поддерживать. Я готов отдать все, что у меня есть, лишь бы ты… — Гук не договорил, ведь по его щекам с новой силой потекли обжигающие слезы. Чон не опускал взгляда, а вскоре, прикоснувшись к губам голубоволосого, прикрыл веки, думая о том, что действия явно могут сказать больше, чем слова. Поцелуй был мягкий и нежный. Такой, о каком Чонгук и мечтать не мог. Казалось, весь организм начал пульсировать в унисон с сердцебиением Тэхёна, и их дыхание слилось воедино. Брюнет положил руку Киму на затылок, слегка притягивая к себе. Черт возьми, он так давно хотел их почувствовать и теперь, достигнув своей цели, у него появилась новая.

Не позволить никому больше прикоснуться к этому ребенку и, тем более, заставить его плакать снова. А если уж тот плачет, то не сметь показывать эти слёзы кому-то ещё.

Квартира, что ранее скрывала в себе только боль, страдание и одиночество, сегодня ночью наполнилась чем-то новым, более сильным, перекрывая все «до» заменяя их «после». Однако, сердце есть у всех, даже если кажется, что это не так, ведь да, пшеница это пшеница, даже если сначала кажется, что это трава. Слёзы счастья и облегчения водопадом стекают по щекам, придавая поцелую солёный привкус всё ещё с металлическим вместе. Завтра они будут убирать последствия мусора, в крайнем случае Тэхён, ведь Чонгук всё ещё работает. А когда брюнет придёт домой, Тэхён не посмеет и на шаг отойти от него, слишком долго он ждал и ненавидел, чтобы теперь так просто отстать, а точнее не отстать больше никогда. Позже он решит, как объясняться перед Виён, позже решит, что всё ещё готов убить Чонгука за такой поступок, ведь это как никак была его любимая сестра, но не сейчас. Отрываясь от поцелуя, Тэхён уже более менее успокоившись, заглядывает в такие любимые тёмные омуты, вытирая слёзы с чужих щёк. — Я тоже тебя люблю, — шепчет он, оставляя на губах обычный детский чмок. — Твои руки… у тебя есть аптечка? — Да, должна быть на кухне, — ответил Чон, шмыгнув носом. Прикосновения Тэхёна казались такими теплыми и уютными, что тот невольно расслабился, начиная быстро приходить в себя. Эта ситуация напоминала ему обычную сцену, которая случается с каждым и такой комфорт был любим для Гука. Он не желал шумных компаний и ситуаций в своей жизни. Он не желал испытывать то напряжение, которое испытывал раньше. Парень просто хотел отдыха и, черт возьми, брюнет был готов буквально бороться за него и сделать все, что угодно, как бы иронично это не звучало. Слезы остановились, глаза опухли, а губы были слегка приоткрыты и пытались вдохнуть воздуха побольше. Не то, чтобы парень задыхался, просто ему нужно было успокоиться и тот, кинув на Тэхёна мимолетный взгляд, встал с пола, приподняв Кима. Брюнет посмотрел на свои кровавые руки и вздрогнул. Он совсем забыл, что разбил зеркало в ванной, осколки которого разлетелись по всей комнате и напряженно выдохнул, когда понял, что именно Гуку придется это убирать. Он просто не позволит сделать это голубике, ведь не хватало, чтобы тот еще поранился. К тому же, в этом был виноват только Чон. — Как ты? — заботливо спросил Гук, осматривая тело Кима и его одежду. Та была запачкана и парень виновато опустил взгляд. — Я быстро уберусь, а затем все исправлю, — пообещал брюнет, боясь прикоснуться к Тэхёну. Сейчас ему было немного неловко, ведь это все казалось странным и непонятным. — Чонгук, нет, — твёрдо сказал, Ким, всё ещё дрожащим голосом. — Только не такими руками, пожалуйста… Я уберу, просто пойдём сначала на кухню, нужно вынуть осколки и обработать, — аккуратно беря Чона за руку, но не за ладонь, а скорее за запястье, чтобы не причинять боли, он тянет его на кухню, с глазами полными переживаниями. — Сядь пожалуйста, позволь позаботиться о тебе. Чонгук слегка смущается, превращаясь просто в маленького ребенка, но забота Кима ему нравится и то, как быстро парень приходит в себя, тоже. Нужно было так мало сделать, чтобы Тэхёну стало лучше. Совсем немного и тот долго не решался, но когда все-таки осмелился, то был безумно счастлив. Гук не сопротивлялся и лишь сжимал руку голубоволосого сильнее. Кровь уже успела застыть, что создавало неприятное ощущение на ладони. Подходя к шкафчикам, Тэхён начинает открывать каждый из них по очереди, пока наконец не находит нужную коробку, да только чтобы её достать, ему буквально не хватает пару сантиметров роста. Он бы мог, конечно, попросить Чонгука помочь ему, но он просто берёт стул, подставляя её к шкафчику, теперь уже без проблем беря коробку в руки и ставя её на стол. — Смой кровь. Брюнет направился к раковине, начиная отмывать руки от темно-красной жидкости. Та смывалась с трудом и спустя какое-то время все же смылась, хотя пришлось до боли натирать руки мылом. Это резкое острое чувство пробирало до дрожи, ведь выливать мыло и воду на свежие раны казалось сплошным самоубийством. Гук прикусил губу, но довел дело до конца. Дрожь в руках слегка усилилась, правда, Чон спокойно вытер их полотенцем, стараясь не задеть разбитые вдребезги костяшки, но правда получалось плохо, от чего тот невольно сжимался. В ранах застыли осколки и некоторые попадали в раковину, продолжая свой путь по канализации, но некоторые остались внутри и, честное слово, лучше бы Чонгук не трогал эти чертовы кусочки. Он ведь ударил это зеркало несколько раз, от чего стекло все больше углублялось внутрь и приносило ужасную боль. И тогда, у Гука был болевой шок, поэтому он не особо что-то почувствовал, но теперь… Глаза слегка заблестели и он остался повернутым к Тэхёну спиной, потому что не хотел показывать это мясо и результат собственных нервных срывов. Одно наблюдение за тем, как Чонгук мыл руки, заставляло сердце сжиматься, но тут уж ничего не поделать, Тэхён сам виноват в этом, поэтому намереваясь это немедленно исправить, Ким толкает застывшего Чонгука на стул, ставя второй рядом и присаживаясь, рассматривает чужую плоть. — Я буду дуть, чтобы было не так больно, ладно? — успокаивает Тэ, но при этом уверен в том, что эти слова были для их совместного спокойствия. — Только не дёргайся. Ким аккуратно берёт чужую руку в свою, взяв из коробки пинцет, и подносит его к первому заметному осколку. Кареглазый немного дует, бережно подцепляя его и вынимая. — Когда я был маленьким, я был довольно буйным ребёнком, — дует. — Ну знаешь, часто дрался, тогда мои руки всегда были в таком состоянии, да и в принципе тело, — внимательно осматривает руку на наличие еще осколков, голос спокойный, но тихий. — Я любил подраться, но был слишком слабым, поэтому вечно получал, а отец, чтобы научить меня воспитанию, никогда не жалел и маме с сестрой тоже запрещал. Мне каждый раз, — нашёл, — приходилось самому справляться со своими болячками, пока в конце концов я не перестал становится инициатором драк, но к тому моменту меня уже терпеть не могла вся школа, — усмехается, а затем снова дует и достаёт стёклышко. — И кроме сестры у меня никого не осталось, хотя и её отношение ко мне… Ну знаешь, какое оно было, это сейчас мы начали более-менее общаться, — последний осколок с левой руки был вытащен и, беря перекись, Ким обрабатывает ранки, после перематывает их бинтом, который почти сразу окрашивается в красный, но слой за слоем этого становится не видно. — Теперь вторая. Чонгук каждый раз болезненно вздрагивал, издавая легкие еле слышные стоны, ведь, черт возьми, это было ужасно больно. Каждый раз, когда он слушал тихий голос Тэхёна, тот отвлекался, заглядывая в его красивые глаза, но резкая боль пронзила тело и тот невольно закрывал глаза, пытаясь справится с чувствами сквозь стиснутые зубы. Так вот почему Ким все время лез в драку и не особо решал проблемы словами… Его так воспитали с детства. Правда, то, что его не жалели… Наверное, это было просто трагично для его психики. Кошмарное воспитание,  — думал он, пока голубоволосый заматывал руку. Гук сам поднял вторую и та выглядела намного хуже, ведь осколки вжились не только в костяшки, но и в пальцы вместе с ладонями. Он соврал, когда сказал, что ударил всего пару раз. Конечно же, Тэхён знал, что Чонгук врал про пару ударов. Он не глухой, слышал, считал… — В детстве любви я не получал, — вдруг произнес брюнет, намереваясь объяснить свои садистские наклонности. — Что бы я не делал, ничего лучше не становилось и я не испытывал трепет сердца, — слегка вздрогнув, сказал Гук. — Я боялся, что меня бросят, поэтому избавлялся от людей первый. Никто из них не оставил во мне хоть какой-то след, — те слова, которые бы он никогда в жизни не сказал, вдруг сорвались с его губ, но Чон был не удивлен. Рано или поздно, это бы случилось. — Я никогда не заставлял людей любить меня и никогда не был эгоистом, пока заманивал их в ловушку. Люди верили и дарили эту любовь, но она мне не принадлежала, — предположил тот, слегка успокаиваясь. Правда, резкая боль заставляла его снова напрячься и продолжить. — Люди не разглядели во мне опасности, что казалось для меня странным, но, пока все шло как по маслу, я и не возражал. Я просто хотел быть любимым и тогда, в университете, я буквально поменял все, ведь страдал только из-за себя и собственных действий, — Чон слегка усмехнулся, сдерживая поступающий ком в горле. — Я просто не хотел быть позором общества. Гук закончил, вспоминая собственную паранойю и тревогу пару месяцев назад. Осуждение и критика выливались на него ужасным потоком и все говорили ему, что он виноват. Поэтому Чон поверил, хоть и не понимал этого. Люди сами в него влюбляются, люди сами соглашаются на это, а потом сами разочаровываются, так почему же виноват был именно Чонгук? Людям просто надо было найти козла отпущения, и они его нашли. Беря вторую руку, Ким сразу подметил особо крупные осколки, которые не составило труда вытащить, но когда очередь подошла к мелким, в глазах промелькнуло переживание, ошибиться нельзя. Дуя на ранки и слушая Чонгука, голубоволосый успокаивался, но шипение и стоны Чонгука иногда выбивали из колеи, но спустя пару секунд он продолжал, убирая осколки буквально отовсюду. — Я не вправе тебя осуждать, ты слышал, что чувствовал я и даже не знаю, кто больной ублюдок из нас больше, — иронично усмехнулся Тэхён, вынимая крайне сложно засаженный осколок. Это определённо больно. Сразу залечивая рану, он аккуратно её целует, продолжая дуть. — Тогда я назвал тебя бессердечным, прости, и прошел мимо в туалете, наверное я должен был остаться? Хотя не знаю, тогда ты выглядел искренним со своей ненавистью ко мне… — это был последний осколок, поэтому отложив пинцет, парень наконец закончил со второй рукой, обматывая её бинтом, а затем беря обе руки в свои ладони, по очереди целует каждую. — Не калечь себя больше… Чонгук мило улыбнулся и, когда почувствовал губы Тэхёна на собственных руках, слегка сжал их, смотря Киму в глаза. Да, он даже мечтать о таком не мог. Сейчас парень так легко разговаривает с предметом его обожания, а он тем временем залечивает брюнету раны и эта мысль не может не радовать. Вспомнив о том, что и сам Тэхён калечил себя, как минимум неделю, когда «болел», Гук нежно, но слегка строго, посмотрел на него, не отпуская рук. — И ты перестань вредить себе, ведь просто не представляешь скольким людям приносишь боль собственными страданиями, — признался он и, убрав челку Кима, поцеловал парня в лоб, все также по-детски улыбаясь. Боже, он так давно мечтал это сделать и сейчас находился на седьмом небе от счастья. Некая неловкость полностью пропала и осталась лишь чистая невинная любовь. Чон радовался, что теперь Ким не умирал от этого жуткого кашля и полностью вылечился, поэтому не сумев сдержать эмоций, тот положил руки Киму на талию и, встав, прижал его к себе. Он был бы рад просто остаться в таком положении навсегда и ему бы этого хватило до конца чертовой жизни, но Гук лишь вдыхал запах великолепных волос, который так успокаивал Чона и заставлял расслабиться до подкашивания ног. — Я пойду, приберусь в ванной, ладно? Потом можешь принять душ, а я постираю одежду, — вообще из-за того, что кровь высохла, ее придется стирать собственноручно и, черт возьми, Гук был готов это сделать, хоть и знал, что это может доставить кучу боли. Чонгук был все еще полуголый, но, слава Богу, осколки не попали куда-либо еще. Брюнет отстранился, опираясь на ближайший стол и, когда полностью пришел в себя, направился в ванную, одарив Кима спокойным взглядом. Такой Чонгук совсем не ведам Тэхёну, он как ящик пандоры, который только недавно раскрылся перед ним. Настоящий Чонгук искренен и нежен, и Тэхёна за душу берёт то, что таким он не был не с одной из прошлых его партнеров, а те и различия не видели, как слепые. — Я люблю тебя, — теперь кажется он готов повторять эти слова вечность и лишь для одного человека, человека любящего его ответ. Брови заметно нахмурились когда брюнет заговорил об уборке, а о стирке и речи быть не может. — Ты меня слушал? Я вроде говорил, что сам уберу, — говорит Тэхён, идя хвостиком за Чонгуком. — А вещи… вещи мы просто можем выкинуть, — и в доказательство сказанному Ким просто снимает футболку с себя и кидает на пол. — У меня ещё полно вещей, так что одна футболка и одни джинсы сыграют не такую важную роль. — Но… — пытается возразить Чон, поднимая указательный палец вверх, но, увидев полуголого Тэхёна, резко замирает и отворачивается. — Тогда хотя бы возьми мою одежду, — тихо говорит он, закрывая рот рукой. Парень пытался скрыть свое смущение, правда, получалось плохо, поэтому тот поторопился к шкафу, пытаясь найти сменную одежду для Кима. К счастью, ему быстро подвернулась футболка, которую он надел на себя, а вторую повесил на руку, продолжая искать шорты или штаны. Все вещи у Гука были большие с самого начала, поэтому на Киме они смотрелись бы нормально, и ему было бы удобно, посмел предположить Гук. Чонгук взял большие штаны, даже слишком, и, подойдя к Тэхёну, протянул ему вещи. — Там остались осколки, так что стоит от них избавиться. Не волнуйся, я их аккуратно уберу и сложу в коробку, а маленькие уберу пылесосом, — озвучил свои мысли брюнет, автоматически кланяясь. Это показывало то, что работа официанта глубоко засела ему в душу и тот невольно начинал вести уважаемо и вежливо в моменты, когда ужасно ошибался. — И я тебя люблю, — сказал он, вспомнив недавнее признание Тэхёна. Чон мило улыбнулся и, направившись на кухню, взял картонную коробку из тумбочки, дабы сложить туда большие осколки зеркала. — Но я все равно уберу, ведь сам виноват, — издав легкий смешок, произнес Гук, открывая дверь в ванную. Прямо у входа находились куски стекла, а рядом с ними их мелкие версии. Кровь на тумбочке и полу заставила брюнета вспомнить недавний нервный срыв и тот невольно вздрогнул, опускаясь на колени. Тэхёна, видимо, совершенно не смущающий свой вид, немного забавляет реакция Чонгука, ведь тот сам еле одетый, но возражать на счёт вещей не стал. Но затем привычка Чона, связанная с его работой, снова вызвала лишь умилительную улыбку, которая тут же исчезла вместе с открывшейся дверью в ванну и реакцией Гука. Всё ещё держа вещи в руке, Ким медленно подошёл к спине Чона, положив ладонь на его волосы, слегка впутываясь в них. — Может всё же я…? — Всё хорошо, я приберусь. Переживать не о чем, — можете занять свой столик и не отвлекаться хотел было продолжить Чон, но осёкся. Наверное, со стороны это выглядит ужасно странно, поэтому тот закусил губу, останавливая собственную речь. Почувствовав руку в собственных волосах, тот невольно ластится, как котенок, но резко замирает, потому что… что он творит вообще? Ему было непривычно от того, что брюнет получал любовь, поэтому и полностью менялся, превращаясь в маленького зверька, требующего ласки ещё больше и больше. Аккуратно поднимая большие куски, он складывал их в коробку, стараясь не действовать резко, ведь шанс порезаться был просто огромен. Гук слегка замарался в крови на полу, но это его не особо смущало и, поворачиваясь в сторону своей комнаты, брюнет попытался найти глазами пылесос. — Если хочешь помочь, то мог бы ты, пожалуйста, принести пылесос? Он стоит в правом углу прямо у входа, — попросил Тэхёна парень, не отвлекаясь от своего дела. Брюнет заметил пару осколков, которые упустил и положил в коробку, которая была уже наполовину заполнена, ведь зеркало было довольно большим. Парень не мог достать до других вещей в комнате, ведь маленькие кусочки битого стекла мешали ему. Пылесос бы тут пригодился, потому что они были слишком маленькими и прозрачными. Наткнуться на них или наступить было обычным делом, но тот хотел этого избежать. — Конечно, Гук-и, — негромко говорит Ким, направляясь в комнату, где вдыхает чистый воздух, в котором не витал запах крови, но вспоминая зачем он сюда пришёл, Тэхён аккуратно кладет вещи на кровать, чтобы одеть как только принесёт пылесос. Хватаясь взглядом за прибор, парень аккуратно берёт его, катя за собой, прямо к Чонгуку, кидая на него обеспокоенный взгляд. Младший возвращается в комнату, где наконец снимает перепачканные джинсы, носки и переодевается в чистую одежду, пропахшую насквозь Чонгуком, придавая ощущение ещё большей безопасности. Нацепив на себя майку, а затем штаны, Тэхён понял, что они с него спадают, благо там были шнурочки, с помощью которых он их зафиксировал на талии. Чонгук, как истинный официант, благодарит Тэ, и подключив пылесос к розетке, проходит им пару раз по комнате. Для начала, он очистил площадку для двух шагов, дабы подобраться к оставшимся осколкам чуть ближе. Коробка оказалась с ним рядом, и тот закинул оставшиеся осколки туда. Также он взял парочку из самой ванны и раковины, потому что и на них они сумел попасть. Невольно улыбнувшись, Тэ подходит к зеркалу на шкафу, осматривая себя. Я выгляжу как мешок картошки, — оценивает себя кареглазый, понимая что такой вид не особо отличался от его повседневной одежды, в которой он выглядел как бомж. Раньше мама часто на него из-за этого злилась, пока просто не смирилась, что у сына нет вкуса и стиля, глубоко в этом ошибаясь, ведь Тэхёну просто нравились большие вещи своим комфортом, а если сейчас и учитывать тот факт, что это одежда Чонгука, Ким готов расплыться словно лужица и никогда не собираться.

За окном уже светало, на часах время было уже около шести утра, эта ночь, наверное, была самая сложная в его жизни, и возможно, даже у Гука.

Собирая свои вещи с пола, Тэ вновь выходит в коридор, кидая их к грязной футболке. Из-за собственной неосторожности Гук наступил на один из маленьких осколков и тот резко впился ему в кожу, хотя он был не настолько больным. Парень закусил губу, сдерживая крик, скорее, от неожиданности, нежели от боли. Он просто пропустил этот осколок мимо глаз и, ему казалось, что тот все убрал, поэтому смело прошел дальше, правда, ошибся. Гук облокотился на стену и поднял пятку, стараясь заметить кровь и, о да, он ее заметил. Та шла мелким потоком, а само битое стекло было небольшого размера, поэтому тот аккуратно его вытащил руками. Чон негодовал, ведь правда думал, что все отчистил. Ну не мог он что-либо упустить, ведь даже пропылесосил каждый уголок. К счастью, рана была неглубокая и кровь вскоре остановилась, поэтому тот включил пылесос и прошелся снова, вглядываясь в мелкие детали на полу. Все было абсолютно чисто и, окинув ванную подозрительным взглядом, парень достал тряпку и, намочив ее, начал вытирать кровь. Она стекала вниз по тумбочке, ванне и находилась на кафеле, поэтому легко убиралась и брюнет быстро закончил. Сложив руки на груди, Чон гордо посмотрел на результаты своей работы и, обернувшись, увидел Тэхёна в собственной одежде, которая была ему велика. — Тебе удобно? Если что-то не так, я могу подобрать тебе другую одежду, — предложил Чон, взяв пылесос в руки. Он отнес его на место, забирая из него мусор и, выкидывая в эту же коробку, в которой находились старшие собраться мелких. — Да, очень, спасибо, — улыбнулся Тэхён своей квадратной улыбкой. Младший поднимает вещи с пола и несёт их в мусорку, куда скидывает, навсегда забывая. Тэхён запрыгивает на столешницу, предпочитая её стулу, начиная чувствовать себя по настоящему дому. — Уже шесть. Чимин на больничном, а ещё вчера ты ушёл посреди рабочего дня и не спал с того момента как я тебя разбудил… А мне в универ через два часа… — немного грустно говорит Тэхён, понимая, что им придётся расстаться на целый день. — Главное, что ты хорошо себя чувствуешь и сможешь учиться. Не волнуйся, я пойду на работу и попробую разобраться с этим, — спокойно ответил Чон и, поставив стул напротив Тэхена, сел, закинув ногу на ногу. — Лучше подумай, что мы будем делать сейчас, ведь у нас целый час впереди, как минимум, — предложил брюнет, удивляясь собственной смелости. Гук глянул в окно, наблюдая за происходящей картиной, но снова повернулся к Киму, ведь эта картина нравилась ему намного больше. Чон облокотился на его колени, не отрывая от парня глаз. Боже, сейчас он точно как маленький мальчик, который смотрит своими большими глазами на маму или другого любимого родственника. Брюнет чувствовал собственный запах, благодаря его одежде на Киме и блаженно прикрыл глаза, так покорно опуская голову перед голубоволосым. Да, тот требовал внимания и милых поглаживаний, но сказать он об этом не мог, потому что ему, черт возьми, не пять лет и он уже не ребенок, но вел себя так по-детски. Чонгук закрыл глаза, предоставляя свои волосы Киму, и, облегченно выдохнув, Чон лег на свои руки, словно на подушку. Те до сих пор находились на коленях Тэхёна, и тот невольно сжал ладони, почувствовав резкую боль в районе костяшек. Любое движение отдавалось неприятным ощущением по всему телу, но тот умело терпел, потому что не мог иначе. Тепло улыбнувшись на действия Чонгука, Тэ понял его, и был полностью готов отдать сейчас всё своё тепло и заботу. Запуская длинные аккуратные пальцы в густые тёмные волосы Чона, у него прошлись мурашки по спине. Сейчас всё так правильно. Волосы у Чонгука, в отличие от Тэхёна, мягкие и шелковистые, что когда пропускаешь их через пальцы, чуть слюни не текут от удовольствия, когда в тоже время у Кима, грубые и испорченные из-за вечных перекрашиваний, но того всё устраивает. Кареглазый тихо всхлипывает, утирая свободной рукой слезу, выступившую из глаз, не переставая улыбаться. Он не умрёт, Чонгук рядом и он любит его, по-настоящему, а от этого всего аж сердце замирает. Тэхён не знает, что в данный момент у него с организмом, не могли же распустившиеся цветы просто исчезнуть, последствия точно себя проявят, но не сейчас, позже. Сейчас он вроде чувствует себя отлично и готов посетить универ, а вечером снова вернуться сюда, запутаться в объятиях парня и прицепиться к нему как самая настоящая липучка. — Как же я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — тихо прошептал Чонгук, заливаясь краской и на это было несколько причин. Во-первых, такая поза немного смущала, ведь тот буквально засыпал на его аккуратных и стройных коленях. Во-вторых, его обычное признание. Оно снова было таким неожиданным и таким милым, что вгоняло брюнета в краску мгновенно. А в-третьих, эти дивные прикосновения к волосам и некий массаж головы. Да, Чон никогда не красил волосы и не собирался, потому что знал, что ничем хорошим это не кончится. Тот старался за ними ухаживать и у него это великолепно получалось, а когда их трогали, Гук невольно вздрагивал и закатывал глаза от наслаждения. Его никогда не гладили и сейчас он был счастлив, как песик, который наконец смог получить от хозяина похвалу. Чонгук боялся поднимать голову, потому что боялся показывать свое смущение. Разве это не странно? Ведет себя, как самый настоящий ребенок, краснея от всего подряд, хотя тот уже был взрослым. Работал, как самый настоящий мужчина, стараясь справиться с повседневными проблемами. — Тэхён, я… хотел спросить… — тихо начал Чон и довольно растерянно продолжил, — тогда в кладовке… — Гук не хотел ворошить прошлое, но этот вопрос не давал ему покоя и теперь, когда у него появился шанс, тот должен был узнать. — Ты правда занялся этим с тем парнем? — ладони брюнета превратились в кулаки и парень просто вслушивался в звуки вокруг, пытаясь услышать голос Кима. Тогда, он не мог показывать свое волнение о Тэхёне и, черт бы побрал его память, он, правда, пытался забыть о том дне, но не мог, что бы не делал и о чем не думал. Заметно напрягаясь всем телом, Тэхён замер и рука в волосах Чона тоже. Честно, он бы не хотел вспоминать то, день, и да, он правда, как последняя шлюха, был оттрахан в университетской кладовке, Он тогда злился, очень злился, ведь в глазах Чонгука оказался типичной шлюхой, нет, он не отрицал, что так выглядел, но в любом случае было обидно и больно, потом эта фотография сестры, и наконец сам Гук, который пришёл в кладовку. Чонгук отверг его даже не в роли, как он поступал со всеми девушками и бывало парнями, он отверг его даже просто как потенциальный секс без обязательств, нагло предложив отсосать. Когда Тэхён замирает, вместе с ним и замирает сердце Чона. В голове появилось странное ощущение, будто он полез куда-то не туда и, поэтому тот в страхе напрягся и сжался, но не особо это показывал. И тогда Тэ подумал, коим его таким считают, то плевать, он станет таким, но сразу же после секса с тем парнем, Ким отказался от этой затеи, ведь стонать имя, которого ты любишь, трахаясь с другими — отвратительно. — Да, — опустив глаза и отведя их куда-то в сторону, сказал Тэхён прямо и серьезно. Лгать он никогда не любил, да и в принципе этого не делал, а если и нужно было что-то скрыть он просто не договаривал, но сейчас смысла этого делать нет. В комнате повисла долгая пауза и, честно сказать, это совсем не расслабляло. Гук хотел уже было отступить и извиниться, но, услышав утвердительный ответ, тот открыл глаза от изумления и застыл на месте. Как думаешь, кто виноват, Чон Чонгук? Кто позволил этому случиться? Кто просто так вышел, ничего не сказав? Кто отклонил предложение, нагло съязвив? Кто потом долго мучился этим вопросом, хотя сам был полностью виноват? Правильно, Чон Чонгук. Чон Чонгук. Чон Чонгук. Чон Чонгук,  — у парня снова началась паранойя и брюнет начал нервно дышать, обжигая собственные руки горячим дыханием. Его глаза заблестели и он думал, что на сегодня и так пролил достаточно слез, но жизнь была с ним не согласна. — Прости… — выдавил из себя Чон и слеза спустилась с его щеки, капая на штаны Кима. — Я… я… — пытался придумать хоть какую-то причину, по которой он так поступил, заикаясь. И ничего не пришло в голову. Совершенно пусто, ведь никаких оправданий не было. Ничто не могло так просто отпустить разум брюнета и тот издал легкий всхлип. — Я был просто мудаком, который вел себя, как придурок, пытаясь … — короткая пауза, — пытаясь самоутвердиться в собственной превосходности, — слезы начали течь медленным потоком, но парень не смел поднимать глаз. Почувствовав напряжение всем телом, а затем голос Чонгука, который извиняется, Тэхён вернулся в прежнее положение, смотря на Чона, который плачет. Напряжение сменилось беспокойством и, беря лицо Гука в свои руки, Тэхён решительно смотрит в тому глаза, пытаясь передать свою уверенность. Парень считал, что просто не заслужил прощения, ведь виноват был только он. И что бы Тэхён там не сделал, на чтобы он не согласился, Гук мог его остановить, но не стал, потому что он чертов трус. Трус, который боится себя и всего подряд. Если бы все сложилось иначе, этого можно было избежать. Если бы Чон не был позором общества, за него могли бы гордиться и его могли бы любить. — Эй, эй, Гук-и. Это не имеет значения, я всё равно любил тебя и люблю, слышишь? Всё что было там, пусть там и останется, перестань терзать себя, пожалуйста, — тепло почти шепчет Тэхён, наклоняясь и утыкаясь носом в чужую макушку, оставляя на ней лёгкие поцелуи. — Но ведь я полностью виноват, — истерично начал парень и, казалось, что это точно не закончится, пока тот полностью не выговорится. — Я просто так ушел. Я просто так вел себя, как мудак, который растаптывал чувства других людей, смешивая их жизнь с грязью. Эти чертовы фотографии были смыслом моей жизни, — Чон сорвался на крик, стараясь не смотреть Тэхёну в глаза, ведь тот не мог. Он не заслужил. Он не заслужил хорошей жизни и такого подарка судьбы. Любые его старания были полностью аннулированы и Чон считал это вполне справедливым. — Я полностью избавился от них, но это ничего не меняет, — брюнет сжал руки, а по его щекам градом стекали слезы. — Я разбил столько жизней, и каждое страдание было моим достижением. Я радовался каждой пытке, представляешь? Я был слишком высокого о себе мнения, и я не вправе портить чью-либо еще жизнь. Почему я просто не могу исчезнуть? Разве, я это заслужил? — Чонгук вцепился в плечи Тэхёна, умоляюще смотря в его глаза. Сейчас он озвучивал все свои мысли. Каждая фраза, которая приходила в голову была сказана и услышана Кимом. — Да, за этот месяц я полностью изменился, но какая разница? Это ничего не меняет. Я все равно виноват, кто бы, что не говорил. Чонгук то, Чонгук се. Меня никто не любил. Ни родители, ни друзья, ни знакомые, и… — он истерично выдохнул, чувствуя как биение сердца отдается странным битом в ушах. На его шее вспухла вена и он, ужасно задыхаясь, понимал, что каждый сосуд в его организме наполнился кипящей кровью. — …Почему же ты полюбил? Ты ненавидел меня больше всех и сумел увидеть во мне опасность, так почему ты остался и…. — больше сил говорить не было и Гук, закрыв глаза руками, разревелся, чувствуя как ком в горле заставляет его буквально хвататься за кислород, как за его единственное спасение. Ким не знал, что сказать и не знал причины, почему влюбился, хотя видел в нём все те ужасные вещи, когда ненавидел. От его присутствия хотелось одновременно и проблеваться и убить всех, кто к нему приближается из-за грёбаной ревности, но жуть состояла не только в этом. Один раз у Тэхёна проскочила мысль об том, что он хочет убить самого Чонгука, потому что так проще избавиться от всех его пассий и забрать всецело себе. Каждой твари по паре,  — иронично усмехнулся у себя в голове кареглазый, зная, что они друг друга стоят. Тепло улыбнувшись, Тэхён вернул руку на место, то есть в волосы Чона, аккуратно вплетая в них пальчики, успокаивающе массируя. — Всё хорошо, я с тобой.

Да. Черт возьми, да.

Именно эти слова он желал услышать. Не эту странную ложь об его невиновности и о том, что всем людям можно дать второй шанс. Но и не эту грубую правду о том, что ты виноват и тебе надо бы сдохнуть где-нибудь в канаве. Приятные слова Тэхёна заставили того замереть на месте и распахнуть большие глаза от удивления, а спокойствие Кима просто поражало. Почувствовав приятные прикосновения на своих волосах, тот устало упал на колени голубоволосого, тихо всхлипывая и успокаиваясь. Гук блаженно прикрыл глаза, просто наслаждаясь неким массажем и чувствуя, как ком в горле пропадает, вместе с напряжением, Чон спокойно выдохнул. Брюнет освободил себя от всех параноических мыслей и тревог, хотя знал, что это ненадолго, но ответ Кима правда заставил Чонгука все переосмыслить. Да, теперь Тэхён рядом. Все будет в порядке. Он исправится и станет лучше. Он сможет все пережить и достигнуть счастливой, спокойной жизни с парнем, как и мечтал. Он больше не один. Ким рядом, а остальное ему и не важно. Гук медленно встал со своего места, приблизившись к голубоволосому. Его дыхание обжигало кожу на шее Кима, и тот облокотился на руки, пока их лица расположились в двух сантиметрах друг от друга. — Я хочу поцеловать тебя, — серьезно говорит брюнет, смотря на Тэ взглядом полным настойчивости и концентрации. Он не знал, почему так сделал сейчас, ведь до этого Гук даже не спрашивал его о таком, а сейчас парень будто рассчитывал на какое-то продолжение. Но это было лишь его догадками. Тэхёну оставалось лишь мягко улыбнуться, его Чонгук успокоился, всё правда хорошо. — Тебе не нужно спрашивать о таком, просто сделай это. Он понял намёк и был не против, зачем сопротивляться тому, что предназначалось тебе судьбой? Зачем сопротивляться тому, что естественно? Тому, что необходимо обоим? Что плохо в том, чтобы полностью отдать себя человеку, которого ты любишь? И аккуратно берясь за чужой подбородок, Тэхён сам утягивает старшего в поцелуй, нежный и чувственный, от которого ноги подкашиваются, но благо он сидит и просто не может упасть. Чонгук просто млеет от голоса Тэхёна, а вскоре и от его губ. Вся инициатива переходит к брюнету и тот положил руку на талию Кима, а вторую на его затылок, начиная притягивать младшего к себе сильнее. Чон действовал настойчиво, но тем самым нежно и аккуратно. Его щеки слегка покраснели, а, отстранившись, тот дышал довольно учащенно и возбужденно. Парень замер и, посмотрев тому в глаза, снова прильнул в его губам, взяв Кима за бедра. Гук приподнимает легкое тело Тэ за ноги, не отрываясь от его великолепных, сладких, пухлых губ. Чон несет того на кровать, но вовсе не ради секса или чего-то подобного. Брюнет навис над парнем, аккуратно кладя того на мягкую постель и смотрит тому в глаза, отстранившись на мгновение. Старший прикусил губу, снимая с себя футболку, тем самым оголив неплохие очертания аккуратного пресса. В его глазах читалось некое желание, но за мгновение оно сменился на заботу и тот лег рядом, обнимая Кима за талию. Когда Тэхён оказался на кровати, на мгновение в его голове возникает мысль, что будет продолжение, но благо случается то, что он бы сейчас предпочёл больше, потому он спокойно расслабляется, пока легкая улыбка мягко расплывается на лице. Пока есть время, он хотел его провести в мягкой и комфортной обстановке, поэтому брюнет прижал голубоволосого к себе посильнее, утыкаясь носом в мягкую шею. Парень вдохнул его сладостный запах и, черт возьми, если бы он стоял, он бы точно упал, потому что этот своеобразный аромат заставлял его ноги превратится в ватные, пока немеющая дрожь пробежала по коже. Чон оставил руки на пояснице Тэхёна, устраиваясь поудобнее, и начинает мило посапывать, прикрыв глаза. — Чон Чонгук, если я просплю универ, а ты работу, я сожру тебя со всеми потрохами и даже не подавлюсь, — немного угрожая, выдал Тэ, прижимаясь к Чону поближе, словно маленький ребёнок. Следуя примеру старшего, он прикрывает глаза. — Хах, пытаешься соответствовать роли приличного студента? — пошутил тот, легко улыбаясь. Взяв из кармана телефон, Чон завел будильник ровно через час и положил его на тумбочку, привставая на локтях, — не волнуйся, не проспим. — Гук мило целует Кима в лоб, от чего слегка краснеет, и снова падает на кровать, прижимаясь к Тэхёну все плотнее. — Поверю на слово, я предупредил, — продолжает угрожать Ким, но после уже ластиться под объятия, стараясь улечься как можно удобнее, однако ему, в отличие от Чонгука, удаётся уснуть только за десять минут до будильника. На самом деле, и брюнету не хотелось бы получать люлей от менеджера, поэтому если не Тэхён его сожрет, то главный мистер Ли, которого парень искренне уважает, как человека. Гук прикрыл глаза, пытаясь полностью насладиться временем в глубоком сне, которого, кстати, осталось немного, поэтому Чонгук пытается заснуть быстрее, закатывая глаза, и у него это благополучно получается. Уже через пару минут тот тихо посапывает. Его губы слегка приоткрыты и парень размеренно дышит, сжимая в руках одежду Тэхёна. Глупые мысли, что так навязчиво проснулись когда всё только утихлось, под огромным напором оказались у Тэхёна в голове, но благо или нет, посапывающее тело рядом сыграло колыбельной, усыпляя его, зная, что когда проснётся, он будет чувствовать себя как с бадуна.

***

Когда Чон слышит этот ужасный звон, который просто долбит по мозгам, то резко подрывается, дабы отключить его. Сначала он так отреагировал из-за того, что не хотел вставать и будить Тэхёна, но, когда звук прекратился, брюнет вспомнил, что им обоим нужно пойти по своим делам. Гук тяжело вздохнул и, потрепав волосы на голове, посмотрел на мило спящего Кима. Ему, правда, не хотелось его будить и тот через боль в сердце, положил перебинтованную руку тому на макушку, и нежно потрепал. — Пора вставать, — тихо и спокойно произнес старший, голосом официанта и, направившись в ванную, быстро закончил со своими утренними делами. Ему нужно сделать все быстро, потому что надо было подобрать Тэхёну сменную одежду, а для этого, нужно хорошенько постараться. Чонгук направился к шкафу в поисках чего-то подходящего и, обнаружив две чисто белые рубашки, тот надевает одну из них на себя вместе с униформой, которую по ошибке забрал в дом, а вторую аккуратно складывает на кровать вместе с брюками и носками, которые также удалось найти в гардеробе. Чон направляется на кухню, где осматривает холодильник и видит, что внутри оказалась кастрюля рамёна, который парень приготовил на днях. Тот поставил ее на плиту, начиная быстро разогревать содержимое. — Тэхён-и, кушать будешь? — бодрым голосом спрашивает тот, заглядывая из-за угла в комнату к голубоволосому. Хоть парень и не выспался, зато умело прятал свое состояние, ведь работа научила его многому. Правда со временем голова трезвела, а вся усталость развеивалась в предвкушении этого дня. Как и ожидалось, Тэхён чувствует себя так, будто всё тело налилось металлом и совершенно отказывалось слушаться, но вставать нужно было, поэтому как только Чонгук спрашивает про еду, Ким страдальчески стонет, закрывая ладонями лицо. — Не-а, — наконец прекратив убиваться, выдаёт он чёткий ответ и, скатываясь к кровати на пол, начинает перекатываться к ванне. Чонгук лишь мило смеется, как маленький ребенок, ведь просто прекрасно понимает Тэ в данный момент. Дабы тот встал побыстрее и взял себя в руки, Чон подошел к Киму и поднял его на руки, пытаясь сам взбодриться. Что-то вроде легкой тренировки с утра. Проходя в комнату, брюнет садит парня на край ванны и, достав новую зубную щетку, которая всегда лежит у него на всякий случай, парень убирает упаковку, позволяя Киму умыться и прополоскать рот. Когда младшего подняли на руки и куда-то понесли, сопротивляться сил не было, поэтому тот просто смирился со своей участью, чуть ли не засыпая на чужих руках. Его сажают на край ванны, что-то пытаясь ему объяснить, но сознание упорно отказывалась от всего. — Ну же, вперед. Новый день, новые возможности, — Чон мило улыбнулся, иногда поглядывая в сторону кухни, дабы не позволить рамёну сгореть. Гук уже выдавил зубную пасту и сидел так какое-то время, ожидая пока голубоволосый будет действовать. Боже, может ему еще и придется одевать его?.. К сожалению, зеркало было разбито, поэтому, чтобы узнать, как ты выглядишь, брюнет вытащил из тумбочки маленькое зеркальце и поставил его на раковину. Так было удобнее, и умываться, и чистить зубы. — Да, да. День, возможности, — лепечет Тэхён, лениво беря зубную щётку из чужих рук, пихая себе в рот, медленно начищая зубы, а потом сплёвывает мятную пену, открывая кран и моя щётку, после чего своё лицо. — Чувствую себя так, будто по мне прошлось стадо коров. — Хэй, попробуй взбодриться, — он ободряюще улыбается и, зарываясь обеими руками в волосы голубики, начинает медленно массировать голову Кима. — Давай, все не так уж и плохо. Нужно просто выучиться, а потому будешь свободен, — пытается хоть как-то подбодрить или замотивировать младшего брюнет. К счастью, кастрюля еще не просит о выключении, поэтому тот положил голову на слегка сухие, но приятные волосы парня. Руки в это время спустились на плечи. — Ты предупредил своих родителей о том, что остался вне дома? Они ведь, наверное, переживают… — посмел предположить Чонгук, пока забинтованные кисти снова поднялись к волосам Тэ, начиная их массировать. Гуку было непонятно родительское внимание, но тот знал, что у Кима оно присутствует, поэтому и выразил небольшое беспокойство. Блаженно закрывая глаза и чуть ли не мурча от удовольствия, Тэхён ластится под руки Чонгука, которые, боже мой, ни хрена не помогают. Теперь он хочет спать ещё больше, да и к тому же не один, а с официантом. Вопрос про беспокойство родителей слегка нахмурил тёмные бровки Кима и тот, глубоко вздохнув, открыл глаза, посмотрев на себя в зеркальце. Как и ожидалось, оказывается, я не только чувствую, что по мне стая коров прошлась, я и выгляжу также. — Если они хоть как-то переживают за сестру, то про меня даже не думают, я же сказал, ещё с детства. Тэхён, ты — парень, поэтому и сам в состоянии позаботится о себе. Тэхён ты — парень, поэтому решай свои проблемы сам, в общем, ты понял. Тэхён, ты — парень — это любимое выражение моего отца, а мать покорно это принимает. Всё в порядке, я зайду домой после универа, переоденусь и сразу к тебе, — сонно улыбается Ким, после добавляет. — Кстати, у меня нет твоего номера. Что ж, оказывается, и у Тэхёна в семье все не так гладко, хотя Чон и ожидал хоть немного любви в его сторону. Ведь младший точно заслужил. Чонгук продолжал массировать волосы и вскоре перешел к щекам, начиная как-то по-детски их тянуть и разминать. Возможно, он понимал, что это не разбудит голубоволосого, но Гук просто хотел прикасаться к нему, что собственно и делал. К тому же, была кое-какая несостыковочка и брюнет намеревался ее объяснить. — Я прихожу обычно в восемь часов вечера, поэтому, либо я дам тебе ключи от моего дома заранее, либо ты зайдешь в кафе на какое-то время и подождешь меня там, — спокойным тихим голосом произнес парень. Руки спустились к плечам и тот его ободряюще похлопал. — Вперед, вперед. Тебе ещё нужно поесть и отказы не принимаются, — брюнет оставил на макушке Кима легкий поцелуй и направился на кухню, чувствуя, что пора убирать кастрюлю с плиты. Чонгук выключил газ и разлил горячий рамён по двум тарелкам, поставив их на стол, вместе с кухонными принадлежностями. — Одежда лежит на кровати, если что. Я подобрал подходящее, по крайней мере, постарался. Все должно быть по размеру, — предположил Гук, аккуратно присаживаясь за стол и пододвигая стул. Тот решил дождаться Тэ, поэтому просто сидел на месте, но, заметив, что не убрал кастрюлю в холодильник, тут же встал и сделал это. Когда Чонгук уходит на кухню, Тэхён сладко потягивается, пытаясь хоть как-то размять ломящие мышцы. Запах с кухни шёл потрясающий, но желания есть не было, особенно с утра, да только Чонгук сказал отказа не примет, поэтому дабы не спорить, Ким просто согласится, а потом поблагодарит за еду. Проходя в комнату, голубоволосый сразу видит аккуратно сложенную одежду, которую он сразу же надел, сложив ту, что была на нём. Спать всё ещё безумно хотелось и глаза почти каждые пять секунд слипались без желания открываться. Осмотрев себя в зеркало, Тэхён согласно хмыкнул, ведь одежда действительно почти была в пору. И наконец вдоволь насмотревшись на себя сонного и опухшего, за счёт чего выглядит ещё младше в свои двадцать, студент направляется на кухню к Чонгуку, что так заботлив и от этого Тэхён готов раствориться. Проходя в комнату, Ким отодвигает стул, присаживаясь напротив тарелки и беря ложку. — Я подожду тебя после работы, мне всё ещё неловко… потому что получив ключи, я буду чувствовать себя так, будто нарушаю твоё личное пространство, — беря в руки столовый прибор, Тэхён почти не думая пихает лапшу себе в рот. Как же он ошибался, когда считал, что совершенно не голоден, ведь сейчас он уплетает эту пищу за обе щеки, да ещё и облизывается. Вкусно, ничего не сказать. — Как тебе угодно, — мило улыбнувшись, ответил Чон, закрыв холодильник. Гук присел за стол и, соединив руки, поклонился, как бы благодаря за еду. Он часто так делал, желая приятного аппетита клиентам, поэтому уже привык, хотя работал там всего полтора месяца. Гук иногда наблюдал за Тэхёном, рассматривая его одежду, которая хорошо на нем смотрелась. Да что вообще может нехорошо смотреться на Киме? Тем более, одежда принадлежала самому брюнету, что не могло не радовать. Вибрация в телефоне заставила парня отвлечься от еды и тот спокойно взял трубку, увидев надпись: Чимин-ще. Парень любил, когда друг звонил ему, тем более, по утрам, ведь это значит, что они собирались пойти на работу вместе и Пак уже вылечился. По крайней мере, Чонгук так думал и искренне надеялся. — Да Чимин-ще? — спросил он, продолжая жевать кусочки мяса с лапшой. — Я рад, — и действительно, тот передал новость о своем улучшенном состоянии. — Ты ведь сегодня придешь? Или мне тебя встретить? — предложил Чон, осматривая тарелку и ее содержимое. — А, понял. Тогда отдыхай, — да, Паку стало лучше, но простуда не проходит за один день и на это требуется ещё какое-то время, поэтому брюнету нужно будет постараться. — Выздоравливай, Мин-и, — с улыбкой на лице закончил Чон и положил телефон в карман. Отвлекаясь на звонок, который раздался на чужом телефоне, Тэхён заинтересованно посмотрел на Чонгука, но услышав знакомое имя, невольно улыбнулся. Просто слушать, как старший ещё с кем-то общается так свободно — безумно приятно. Честно сказать, официант немного торопился, ведь надо было много чего успеть и уж точно не опаздывать, ведь менеджер ему точно устроит. Поэтому, дабы не удваивать собственные проблемы, тот быстро набрал полный рот еды и запил это все бульоном. Гук торопливо поставил тарелку в раковину и наполнил ее теплой водой, намереваясь помыть позже. Доедая свой рамён после брюнета, тот следует его примеру, кладя тарелку в раковину, наливая в неё воды и разворачиваясь, обнимает Чонгука, утыкаясь ему в шею. Теперь это будет его точно любимым занятием и, шепча тихое спасибо, Тэхён удаляется в коридор, для того чтобы обуться и наконец поспешить в универ. Чон мило улыбнулся на такие нежности Кима и, подходя к коридору, пытается найти портфель, но потом вспоминает, что оставил его на работе. Там лежала его сменная одежда и небольшой перекус, о котором можно было благополучно забыть, ведь, скорее всего, он уже испортился. Чонгук бегал глазами по дому, проверяя, все ли взял с собой, но вскоре понял, что в принципе ему нужно было взять только ключи, телефон и бумажник. Обувшись, Гук вышел из квартиры и закрыл дверь на ключ. К сожалению, работа и университет расположились вообще в противоположных направлениях и, выйдя из подъезда, брюнет застыл, как растерянный зверек. Он смотрел то вправо, то влево, то на Тэхёна. Конечно, если он поторопится, то успеет и проводить Кима, и прийти вовремя на работу. Парень, правда, хотел провести с младшим больше времени, но не особо хотел рисковать. Гук взял голубоволосого за руку и посмотрел тому в глаза. — Ты ведь в порядке? Дойдешь без меня? — взволнованно спросил он. В его голосе чувствовалось легкое напряжение и беспокойство, ведь Тэ еще не успел полностью восстановиться, да и вообще был довольно сонным. Мало ли, что с ним случится. — Дай мне свой телефон, — прямо сказал тот, намереваясь внести в телефонную книжку парня еще один контакт. — Если что-то случится, позвони мне, — предупредил брюнет и нежно улыбнулся. — Конечно, — хихикнул Ким, обмениваясь телефонами с Чоном, вбивая свой номер в телефонную книжку Чонгука, а брюнет свой. — Увидимся вечером, да? — голубоволосый немного замялся, слегка краснея и отводя взгляд куда-то в сторону, а потом, медленно приближаясь к Чонгуку, легко целует, аккуратно обхватывая шею и чмокая чужие губы, прикрыв глаза от удовольствия и из-за сладости всего момента. Поцелуй был обычный, углублять его не было смысла, ведь это просто проявление тэхёновой любви и нежности. — Теперь всё, — слегка краснея улыбнулся Ким, облизывая губы. Чонгук мило краснеет и, целуя Тэхёна в ответ, спокойно и расслабленно поддается. Как бы хотелось продолжения, но точно не сейчас, поэтому, отстранившись, Гук мило почесал затылок и улыбнулся уголком губ, кладя телефон в карман. — Увидимся, — спокойно сказал он и, поклонившись, резко повернулся в противоположную сторону, начиная чуть ли не подпрыгивать. Со стороны могло показаться, что Чон какой-то нервный или больной, но он правда был болен голубоволосым. Спустя какое-то время, тот закрыл лицо рукой, стараясь успокоиться, ведь, черт возьми, его сердце трепетало, как бешеное, отдавая биты по всему телу. Засунув руки в карманы, Тэхён, счастливо улыбаясь, направился в универ, который он так всей душой терпеть не мог, и проблема не в предметах или учителях, хотя в них тоже есть проблемы, проблема в людях, которые там находятся. Шаблонные, похотливые, наивные, навязчивые, распускающие слухи. Благо, Тэ после того инцидента никто не трогает, не считая тех, кто не против трахнуть «шлюху», и если бы Ким не умел выкрутиться или давать таким придуркам по одному месту, то этот статус действительно стал бы реален. Парень быстро ушел и, слава богу, не получил жестких причитаний от менеджера. Правда, тот предупредил, что еще одна такая выходка и легко появится причина на увольнение, на что Чон лишь улыбнулся и поблагодарил мужчину, поклонившись. О да, он был очень счастлив, безумно рад и вообще не мог объяснить своих эмоций. Даже посетители замечали это, иногда от чего сами заряжались положительной энергией. Именно из-за этого мистер Ли быстро простил работника, ведь продуктивность у того была выше всех. Правда, забинтованные руки смущали его, и тот решил узнать, откуда они. Гук растерялся на мгновенье, и ему пришлось соврать, потому что причина лжи была очевидна. Если бы тот соврал про драку, то только бы испортил настроение главе и подлил масла в огонь, а если бы сказал правду, то получил бы заявление об увольнении, ведь ненормальные люди не могут быть официантами. — Я просто защитил девушку, на которую напали вечером. Извините, в следующий раз я буду аккуратнее, — сказал он и низко поклонился, скрывая собственное лицо. Конечно, врать он умел, но легкая паника в глазах могла его выдать. Благодаря репутации Чона, ему поверили и все было даже лучше, чем могло быть. Гука это устраивало и это не испортило ему настроение на весь день.       В универе младший встречается с сестрой, которая расспрашивает его о том, где он был, что на нём за одежда, и почему такой счастливый и помятый вид одновременно? Предположение о том, что у брата кто-то появился закрадывается не сразу, но когда закрадывается, она громко визжит, обнимая того, пока Тэхён нервничает и не знает куда себя деть, ведь запах Чонгука от него сейчас можно так легко почувствовать. Но к разделу умных Виён не относится, поэтому всё проходит более спокойно, как и день в университете, к нему даже никто не лез, не считая лишь косых взглядов, на которые Киму было абсолютно плевать, ведь он спал при первой же попавшейся возможности, благодаря чему к концу учебного дня он был более чем бодрым, хотя мышцы из-за сна сидя, стали болеть больше. Тэхён, как и сказал Чонгуку, после универа направился домой, чтобы взять сменную одежду, принять душ и, наверное, показаться родителям, которые полностью проигнорировали его приход, лишь поздоровались и дальше занялись своими не нужными делами. Обычно младшие дети в семье самые любимые, да только родители Тэхёна всю любовь отдавали старшей сестре, так как Ким, был незапланированным ребёнком, который был не нужен как и до рождения, так и после, но воспитать они хоть воспитали. Поэтому, как Ким и думал, он просто зашёл домой за вещами, а оказавшись в комнате, взгляд невольно упал высветлитель, который Тэхён купил пару недель назад, чтобы исправить проблему своих отросших корней и стать блондином. Долго думать не пришлось, волосы и так испорченные, хуже не будет и, схватив тюбик с краской, тот отправился в ванную, где лишает себя ещё одного кусочка прошлого, превращаясь в блондина. Теперь я ещё больше похож на ребёнка. — думает Тэхён и выходит из ванны, перед этим тщательно просушив волосы. Переодевшись в чёрные джинсы, белую футболку и серую олимпийку, он аккуратно сложил вещи Чонгука в рюкзак, положив туда ещё пару вещей для себя. Не успев выйти из помещения, младший почувствовал тошноту, подходящую к горлу и, несясь, сломя к голову к туалету, тот будто извергает содержимое своего организма с несколькими лепестками. А вот и последствия, я думал будет хуже. — хмурит брови блондин, направляясь в ванну, где умывается и снова чистит зубы. Длинные ростки, корень и лепестки розы красовались на дне унитаза, от которых парень мгновенно избавился. Чувство не из приятных. И наконец, когда время уже перевалило за шесть, блондин выходит из дома, ничего не говоря семье, направляясь к Чону, по которому за целый день успел соскучится, как сумасшедший, хотя он и есть самый настоящий сумасшедший. Открывая дверь кафе, Ким сразу находит свободный столик, усаживается за него и начинает искать глазами того, ради которого он сюда и пришёл. Чонгук все время ждал. Каждый раз, когда звонок у дверей предупреждал о посетителе, парень невольно замирал и смотрел в сторону заходивших людей, но не видел голубоволосого. Совсем никого и это его слегка расстраивало, заставляя напрячься. Время будто замедлилось и тот ходил по разным столикам, принимая заказы, пытаясь узнать в разных лицах какое-то знакомое и родное. Но все было тщетно и ему оставалось лишь ждать, время от времени поглядывая на телефон, дабы узнать время. Оно близилось к семи и Чон слегка забеспокоился, ведь долгожданного гостя до сих пор не было. Увидев нового посетителя, тот опустил плечи, слегка взгрустнув, ведь это был точно не Тэхён. У парня были блондинистые волосы и Чон, натянув милую улыбку, направился к нему, открывая блокнот. — Здравствуйте, что будете заказывать? — его взгляд встретился с глазами парня и брюнет раскрыл рот от изумления, а вскоре на его лице расплылась счастливая улыбка. Ох черт, он так хотел обнять его и не в силах сдержать изумленного вздоха, работник издал немой крик. — Тэхён! — но тут же сдержался, ведь ему не положено. Старший делает вид, что откашливается, стараясь не оглядываться по сторонам, дабы не вызывать подозрений и, приняв более менее сдержанный вид, сжимает в руках блокнот, хотя на его месте должны быть волосы блондина. Именно такую реакцию Ким и ждал от парня, поэтому наблюдая за Чонгуком, Тэхён мило хихикает, боясь засмеяться ещё громче, ведь он тут не один. Он бы так хотел сейчас обнять Гука или просто повиснуть на нём, словно коала и больше не отпускать никогда, но то, что он сейчас может, это ярко улыбаться и не отводит взгляда от чужих глаз. — Что желаете? — повторяет вопрос парень, слегка переформулировывая фразу. Тот прикусывает губу, пытаясь сдержать счастье и радость, но лишь напрягается еще больше, ведь это безумно сложно. Да, блондинистый цвет очень шел Киму и тот, правда, выглядел необычно и очень даже красиво. Гук спустился к уху Тэхёна, начиная очень тихо шептать своим спокойным, будто сонным, голосом: тебе очень идет, самый настоящий принц. Чонгук мило отстраняется, не отрывая от красавца взгляда, ведь, черт возьми, не мог упускать такой возможности. Официант держит блокнот, словно свой щит, прижимая его к себе. И всё бы ничего, но неожиданно спустившийся к уху Чонгук, просто выбивает из колеи, заставляя покраснеть и всему, что есть внизу живота скрутиться в тугой узел, а глаза опустить в стол, больше их не поднимая. — Я-я… Фраппе с ш-шоколадной к-крошкой… — смущённо и тихо буквально выдавливает из себя блондин, из-за этого смущаясь ещё больше. Официант просто умиляется, наблюдая за таким младшим, ведь не каждый день видишь настолько великолепную картину. Гуку так хочется взъерошить ему волосы, но тот умело сдерживается, выравнивая спину. Чонгук мило улыбается и записывает кое-что в блокноте. Официант вырвал листок и протянул его Киму, в которой говорилось следующее: ты красный, как помидор, может вызвать скорую? И, одарив блондина радостным взглядом, тот поклонился, направившись к повару. Прочитав то, что написано на листке, Тэхён и вовсе падает головой на стол, закрывая своё лицо со всех сторон, с которых его можно увидеть, это всё слишком смущает. Когда Чонгук уходит, Тэхёну думается, что он в жизни никогда не смущался, а тут всего пару фраз от работника и вот он уже готов прыгнуть в сугроб, чтобы хоть как-то охладиться. У Кима, конечно, были отношения и до этого, но всё было не настолько обречено, потому что… стоп, а можно вообще считать, что они встречаются? Ну, если два человека любят друг друга, то… наверное? Гук иногда поглядывал на Тэ, пока ждал и обслуживал других посетителей. И вот, когда фраппе с шоколадной крошкой было готово, тот подошел с подносом к родному столику и аккуратно поставил его на стол. Чон мило поклонился, заглядывая блондину прямо в глаза, прикусив губу. — Остался всего час, — тихо прошептал он. — Что-то еще? — брюнет закрыл подносом фартук, не отрывая от Тэхёна взгляда. Гук вернулся с фраппе, а Тэхён посмотрел на старшего с неким прищуром. — Разве вам можно вот так открыто флиртовать с посетителями, а? Официант Чонгук? — теперь уже с некой хитрой улыбкой говорил Тэхён, облизывая нижнюю губу. — Хотите на меня пожаловаться главному менеджеру и наказать? — тихо прошептал он, не отрывая от блондина глаз. — Но тогда вас будет обслуживать другой официант, а мне бы этого искренне не хотелось, — уже нагло игнорируя правила кафе, говорит Гук и, пока он не накинулся на Тэхёна, низко кланяется, покидая его столик. Его лицо выражает странную эмоцию власти и доминантности. Раньше она была и, чаще всего, он так пошло смотрел на других, пытаясь возбудить или что-то в этом роде, но сейчас все получилось как-то само. Тэхён ничего не ответил, лишь мило улыбнулся, всё ещё краснея. Хочется домой, точнее домой к Чонгуку, в его объятия, зарыться носом в его шёлковые волосы и просто наслаждаться запахом. Однако, нужно ждать, а потом ещё и идти, поэтому, чтобы скоротать время, Тэхён достаёт телефон, залезая на ютуб и подключая наушники к сотовому, вставляет их уши, включая какое-то видео. Попивая фраппе и смотря в экран, на лице Тэхёна иногда мелькает небольшая улыбка из-за смешных моментов, но он быстро её скрывает из-за смущения, потому что, как он считает, это выглядит странно когда Ким улыбается как идиот телефону. Гук проходит в ванную и умывается, смотря на собственное отражение. И, черт возьми, не видит в нем милого официанта, недавно улыбавшегося, как ребенок. Серьёзный и холодный мужчина, жаждущий физической близости, предстал перед ним в гордом обличении, от чего тот иронично улыбнулся. Брюнет не мог долго задерживаться, поэтому, закрыв кран тот отряхнул руки, правда, это было бесполезно, ведь бинты уже насквозь пропитались водой. В голову полезли неприличные картины и тот невольно возбудился. Он правда не хотел, но Ким сам спровоцировал, черт возьми. Чонгука это, конечно, не оправдывает полностью, но хотя бы от части точно. Парень почувствовал странное тепло внизу живота и прикусил губу. Ему нужно потерпеть, как минимум час и дождаться конца этой смены. Чон напряженно прошел в зал и встал около барной стойки, осматривая помещение на наличие поднятых рук или каких-либо проблем.       За просмотром ютуба, Тэхён и вовсе не замечает, как прошло время, а он уже, просто в наглую развалившись на столе, что-то там смотрит, не скрывая улыбки. Наконец, когда смена подходит к концу, Чон забегает в комнату для персонала и быстро переодевается, натягивая на себя черные джинсы, ремень и водолазку, которую аккуратно заправляет. Это была довольно обтягивающая одежда, которая сильно выделяла грудь и мышцы Гука, но тот не особо об этом волновался, поэтому, оставив форму в шкафчике, брюнет быстро вышел из здания, ожидая Тэхёна на улице. Проблемы на работе ему не нужны были и, пока он все не обдумает, он собирался это все скрывать. Боже, да как отреагирует на это Чимин? А начальство, которое полностью уверено в гетеросексуальности своих рабочих? Пак, наверное, точно будет в шоке, хотя и сейчас Чонгук не думал, что будет встречаться с человеком из прошлого. Встречаться, ведь?.. Это можно считать за начало отношений, ведь они признались друг другу и, разве этого недостаточно? Брюнет стоял у входа, зачесав волосы назад и оглядывался по сторонам, разминая пальцы. Тот был довольно серьезен и, можно сказать, напряжен, ведь что-то не давало ему покоя. Он даже сам не знал что. Может, снова его паранойя? Да, ведь он был в той одежде, которую носил раньше, и чего она вообще осталась в кафе? Он ведь хотел ее выкинуть, но почему-то передумал. Ну, а что? Выглядела она весьма неплохо и зачем добро выбрасывать? Тем более, брюнет не может просто так выкидывать одежду. По крайней мере, сейчас. Гук подправил воротник и просто ужасно себя чувствовал, будто его душили какие-то обжигающие петли. Волна жутких воспоминаний нахлынула с головой и тот омерзительно фыркнул, будто возвращаясь к своей прошлой жизни. Только домашняя одежда давала ему покой, ведь в ней он не трахал девушек и парней без остановки. Досмотрев видео, которое длилось больше часа, Тэхён в панике вскочил, чуть не уронив стаканчик от фраппе, но вовремя его поймал: он так просидел всю смену. В панике осматривая заведение, он понял, что время закончилось и посетители уже стали выходить, Чонгук ведь тоже вышел? Ким огляделся ещё раз и наконец заметил Чона за витриной, который, видимо, ждал его. Собирая наушники в карман и хватая рюкзак, Тэ выходит из здания, направляясь к своему парню, успевая заметить внешний вид того, напоминая Тэхёну о событиях месяца назад, от чего пробегает по спине пробегает холодок. Заметив во взгляде брюнета то же самое, Ким просто обнимает Чона, утыкаясь ему в шею, громко дыша, давая понять, что он рядом, здесь. Нескончаемый поток мыслей прерывается резким объятием, от чего тот слегка дергается, но быстро адаптируется и поворачивается к Тэхёну лицом к лицу. На лице застыла улыбка, натянутая, да, но, а что еще парню делать? Он не мог снова говорить об этом, ведь и так все глаза выплакал. К тому же, в какой-то момент ему просто стало противно, а заново жаловаться он не собирался. Смысла нет, ведь он только докучает Киму своим нытьем. — Хэй, что такое? — спросил он, взяв блондина за щеки. Гук поднял его голову, заставляя смотреть брюнету в глаза. — Я думал, тебя придется еще пару часов ждать. Что ты там так увлеченно смотрел? — спросил Чонгук и, взяв парня за руку, переплел их пальцы, мило улыбнувшись. Чон потянул его на себя, отправляясь в сторону собственного дома. Честно сказать, он собирался избавиться от всех мыслей, которые посещали его голову, хоть это было и не так просто. Гук хотел наполнить голову чем-то действительно великолепным. Например, этим самым настоящим принцем, которого он держит за руку. Когда Тэхёна взяли за щёки, заставляя смотреть в глаза, он всё понял и без слов, понял «от» и «до», не рискуя об этом спрашивать. Та утренняя истерика на кухне на его коленях говорила о том, что парень весь поломан и изранен, самим же собой и жизнью в целом, поэтому ворошить прошлое не хотелось. — Просто видео, — легко на первый взгляд улыбнулся Ким, чувствуя на своей руке чужую, перемотанную бинтом и дальше молча следуя за ним, буквально чувствуя всем телом, как тому плохо. Но невольно перед глазами всплывали картины каких-то девушек и даже парней, который тот также вел к себе и… Черт. Чон замер на месте и устало потер переносицу, пытаясь расслабиться. О нет, их первый совместный вечер ничего не испортит, поэтому, тот снова сжал руку блондина, улыбнувшись. Когда брюнет застыл, то младший всё же решил что-то сделать. Эти самотерзания ни к чему хорошему не приведут, а уж тем более старшего, потому что Тэхён готов проглотить в себя всё, не только свою боль, но и Чонгука. — Говори, — немного даже в приказном тоне выдал блондин, сам не ожидая от себя такой интонации, поэтому чуть мягче добавил. — Не держи в себе, пожалуйста… Гук на какое-то время замер, заглядывая в великолепные карие глаза и в его взгляде можно было прочитать боль, но тот быстро отвернулся, потянув парня на себя. Нет, Чон не собирается так часто распространяться своими проблемами. Ведь брюнет просто нагружает Тэхёна бесполезной информацией, которая ему не нужна. Ким лишь возьмёт на себя дополнительную ношу. — Нет, все в порядке. Это мимолетно, скоро пройдет, — отмахнулся официант, растягивая ворот водолазки. Ему казалось, что на улице стало слишком жарко и от волнения ему не хватало воздуха. Чон боялся посмотреть блондину в глаза и лишь оглядывался по сторонам, как бы всем видом показывая то, что не понимает, о чем говорит Ким. — Может, просто поторопимся? — предложил Чонгук, поворачиваясь в сторону своей квартиры. Прошлое терзало его и сомнений в этом не было. Но проблема в том, что слово любовь для него было искажено. Ведь, он так умело играл её хоть и не верил. А теперь верит и чувствует, что все это правда, но какие-то люди сами всплывают в памяти брюнета и тот невольно вздрагивает каждый раз. Он просто боялся, что сможет так просто бросить Тэхёна. Также воспользоваться им и… Чон хотел оторвать свою мерзкую руку от великолепной и мягкой руки Кима, что собственно и сделал, прижимая её к себе. В какой-то степени даже раздражённо выдыхая и чуть ли не цокая языком на слова Чонгука, Киму буквально чудом удаётся успокоится и дальше не лезть с этим к Чонгуку, закатывая истерики, которые им не нужны. До боли прикусывая губу, Тэхён снова глотает обиду, отводя глаза куда-то в сторону, чувствуя как рука, держащая его, пропадает. Он хочет помочь, у него тоже есть мысли и переживания, которые он не произнесёт. Тошнота подкрадывается к горлу и он упорно её сдерживает, ведь блевать на улице он не собирается, и при Чонгуке тем более. Во-первых, это противно, а во-вторых, брюнет сам с ним не делится, пока Тэхён просто молчит. Чувствуя металлический вкус во рту, Ким понимает, что слишком сильно прикусил губу и отрывая зубы, чувствует острую боль, от которой чуть не шикает, во время себя заткнув. — Давай когда придём посмотрим какой-нибудь фильм? — спрашивает Ким, как будто ничего и не произошло, слегка улыбаясь. — Хэй, — Чонгук достает салфетки из портфеля, пока ткань на торсе сильно растягивается и становится тоньше в несколько раз. Со стороны уже стали видны чертовы соски, но Гук умело это игнорировал, пытаясь не издать омерзительный смех, от того насколько противно выглядит. — Ты-то чего так напрягаешься? — брюнет взял того за шею своими длинными пальцами, настраивая ее положение поудобнее. — Сказал же себя не калечить, — обиженно говорит Гук, начиная вытирать сухим мягким хлопком, губы Кима. Тэхён молча про себя выругивается, понимая, что его напряжение заметили, а потом испускает ироничный смешок, ведь какого чёрта? Они видят друг друга насквозь, продолжая это всё игнорировать, думает блондин, неприятно шикнув на прикосновение хлопка к своей губе. И все-таки, старший был тупым человеком. Да, он видел, что Тэхёну не нравится, когда брюнет от него что-то скрывает, но что еще ему оставалось? Черт, он ведь не собирался просто так жаловаться, потому что, когда высказывался, легче ему совсем не становилось. Проблема оставалась проблемой и решить ее было невозможно, поэтому оставалось только продолжать её игнорировать. К сожалению, брюнет стал таким и ничего не поделать, хотя это было полной ложью. Парень мог переступить через себя, это не является чем-то сложным. — Берешь с меня пример? — слегка улыбнувшись, спросил Гук, замечая натянутую улыбку на лице блондина. Что ж, теперь он чувствовал себя виновато, поэтому постарался выдавить из себя пару слов. — Я расскажу об этом позже, ладно? — тот мило поцеловал парня в губы, ощущая этот железный привкус теперь на собственных устах. Сейчас парень немного расслабляется и, продолжая стоять лицом к Тэхёну, Чон застывает в ожидании ответа. Чонгук вглядывался в карие глаза, будто пытаясь в них что-то отыскать. — Если бы я брал с тебя пример, ты был бы тренером, но тренеры не играют в отличии от тебя, — немного как-то грустно отвечает Тэхён, отвечая на поцелуй, стараясь игнорировать неприятные ощущения на прокусанной губе. — Так что мы просто два придурка, которые когда-нибудь доведут сами себя до клиники, — улыбается. — Хорошо, что я, буду любить тебя любым и никакая клиника не заставит меня чувствовать иначе. Гук тепло улыбается на такое милое заявление Кима и просто не может сдержать улыбки. Да, Тэхён его не бросит, каким бы он не был и это стало мотивацией для брюнета стать лучше. Чон растерянно и неуверенно, но все-таки берет блондина за руку и тянет на себя, направляясь в сторону квартиры. — Просто, думаю, нам нужна другая обстановка, — высказал свою точку зрения старший, сжав кисть Тэ чуть сильнее и начиная поглаживать большим пальцем его нежную кожу. — Придем домой и просто расскажем друг другу, что нас тревожит. Без криков и слез, чтобы научится относиться ко всему чуть проще, — как психолог, продолжил парень, чему был не удивлен, ведь такой спокойный тон использовал часто. Брюнет просто старался успокоить и себя и Тэхёна, от чего сдерживал напряжение, чувствуя, что его пальцы начинают дрожать. Да, он мерзок и жалок, но он исправится. Это последняя мысль, которая пришла ему в голову на этот счет и больше он об этом не думал. По крайней мере, старался выкинуть все из головы и полностью заняться Кимом. Тэхён тепло улыбается, чувствуя как его руку снова обвивает чужая, грубая, перевязанная бинтом, но такая родная и уютная, что Киму хочется пищать как какая-нибудь фанатка, когда её кумир просто посмотрел на неё. — Ты ведь понимаешь, я просто о тебе забочусь, — прошептал Гук, но так чтобы его услышали. Чон снова начал поправлять ворот водолазки, который будто душил его, от чего тот невольно задыхался. Идти ведь недолго, поэтому осталось потерпеть совсем немного. Скоро старший ее снимет и избавиться от этой странной петли. Тихий шёпот со стороны Чонгука выводит Тэхёна из колеи, заставляя сердце буквально пропускать удары и кажется оно вот-вот выпрыгнет. Щёки снова непроизвольно краснеют, а глазки на долю секунду начинают поблёскивать. Забочусь о тебе, — слова, которые для Тэхёна чужды, чужда для него и забота и переживания. Любовь — нет, любовь он чувствовал, по крайней мере, по отношению к кому-то и, может быть, немного материнской и сестринской. Первый парень в отношениях, скорее, просто был интересом, вспыхнувшими гормонами, которые так же быстро и потухли, улетели вместе с ним. Ким сжимает чужую руку сильнее и не отпускает до самой квартиры, улыбаясь, как придурок, и искоса поглядывая на Чона, разглядывая его черты лица, волосы, видя, как ему не комфортно в этой водолазке, как она его душит, как перекатываются его мышцы, а затем краснеет от собственных мыслей, возникшие в голове. Чонгук облегченно выдохнул, когда дверь в его квартиру открылась, и парень кинул ключи на ближайшую тумбочку, начиная разуваться. Боже, он так ждал этого момента, ведь, несмотря на такое поднятое настроение с утра, брюнет чувствовал себя сонным. Гук так хотел лечь в мягкую кровать и погрузиться в это тепло, больше с нее не вставая. Ждать пришлось долго, но он дождался, чему был определенно рад. Парень снял водолазку прямо в коридоре, начиная глубоко дышать и буквально хватать ртом воздух. Как же она его достала. Так давила на все, учитывая горло, и теперь, когда он освободился, Чонгук чувствовал себя намного лучше и так облегченно. Официант бросил вещь в шкаф и просто плюхнулся на кровать, утыкаясь лицом в подушку. О да, именно это не давало ему покоя. Настроение вмиг улучшилось и тот начал медленно расслабляться, восстанавливая дыхание. На нем остались лишь черные джинсы и ремень, которые особо не мешали, ведь он бы отдал все лишь бы поспать совсем немного. А за то, что Тэхён окажется рядом, Чонгук готов был сделать все, что угодно. Разувшись и снимая олимпийку, Тэхён просто кидает её на вешалку, невольно засматриваясь на чужую оголённую спину, слегка краснея и молча следуя за парнем, который устало падает на кровать, даже не представляя как заманчиво выглядит. — Тэхён… — пропел он, поворачивая голову в сторону. — Ты голоден? Хочешь принять душ? — сначала всегда забота и проявление внимания к чужим интересам, а только потом уже к своим. Первым делом он должен был обо всем узнать, как Ким себя чувствует и чего он хочет, и только потом приглашать в собственную кровать, дабы немного расслабиться…. Как двусмысленно. — Не хочу, в душ я сходил дома, — коротко отвечает Тэ, не в силах себя сдерживать и словно как ребёнок ложится звездой прямо на брюнета, утыкаясь носом в затылок нагло нюхая его и улыбаясь. Чонгук, услышав ответ, снова утыкается в мягкую простынь, но неожиданно дергается, потому что шея является одним из самых чувствительных мест на теле брюнета. По его телу пробежала бешеная, заметная дрожь и тот сжал руки под подушкой, сдерживая внутренний крик. Раньше Тэхён не касался его шеи так открыто, поэтому это место было под защитой, но теперь тот отреагировал слишком остро, чтобы этого не заметить. Брюнет выгнулся в районе спины, спокойно выдыхая, когда тот начинает нюхать Чона. Наверное, со стороны это казалось милым, но, черт возьми, парень просто умирал. Официант слегка улыбнулся и пытался посмотреть на блондина боковым зрением, но после нескольких попыток понял, что ничего не получится и сдался. — Ты чего? — задает довольно глупый вопрос парень, ведь понятное дело, что Тэхён просто хотел коснуться Чонгука, но он сказал это, совсем не подумав, так что понять его можно. Слова сами сорвались с губ Гука, и тот невольно улыбнулся, дабы скрыть свое смущение. Ещё шире улыбаясь от такой реакции и немного трясь носом о чужую шею, Ким снова утыкается, теперь ещё подлезая руками под торс Чонгука, обнимая его. — Очевидно, обнимаю и нюхаю тебя, Чонгук-и, — без доли стеснения и почти шепча произносит Тэ, выделяя особенно имя брюнета. — Я соскучился, Гук-и, — хихикает он, обнимая сильнее. Чонгук зарылся в подушку, будто утенок в перья матери, и закрыл глаза, легко смущаясь. К сожалению, обнять Кима тот не мог, но, черт возьми, он чувствовал тепло этого парня, а остальное ему и не важно. Главное, Ким рядом и счастлив — это и стало его нынешним смыслом жизни. Его задача сохранять этого маленького принца в безопасности ценой всей его жизни. Чувствуя, что Тэхён от шеи так и не отошёл, брюнет до сих пор испытывал эту приятную дрожь. А руки под его торсом заставили слегка напрячь живот и мило сжаться. Ох, ему бы так хотелось повернуться к нему лицом, но почему-то парень решил остаться в такой позе. Просто получать тепло и закатывать глаза от удовольствия, что выглядело очень даже красиво, ему хотелось больше. Гук разжал руки, слегка расслабляясь, начиная покусывать ткань на подушке. В голову лезли те неприличные мысли, которые обычно подкрадываются в самый неподходящий момент, и тот невольно закусил губу, слегка поднимая голову. До этого ему уже стало нечем дышать и тот сделал глубокий вдох. Запах Чонгука сладкий и сильный, Тэхён не знает как можно почувствовать запах силы, но он его отчётливо чувствует. Находясь рядом с ним, Ким чувствует абсолютную защищённость от всех и от всего. От этого сладкого запаха, блондин немного теряется с реальностью, пробуя на вкус, совсем немного высовывая язык и облизывая, а понимая что сделал, делает это снова, действительно сладко. Тэхён вынимает руку из-под Чона, при этом как бы невзначай очерчивает каждую клетку открытой кожи. Немного приподнимаясь, Ким осматривает чистую красивую шею, пока чистую, ведь потом он наклоняется, чтобы сначала немного прикусить кожу, а потом оставить яркий красный засос, чтобы снова отстраниться и полюбоваться своей работой и довольно расплыться в улыбке, пока юркий язычок облизывает собственные губки. На первые легкие укусы и лизания Чон лишь приятно закатывает глаза, пытаясь сдержать стоны. Его горячий язык брюнет чувствовал всем своим телом, от чего невольно вздрагивал и закусывал нижнюю губу. О да, было великолепно приятно и, казалось, что эти ощущения обжигали до безумия. Несмотря на его прошлую жизнь, Гук был довольно чувствительным и такие эмоции скрывал, дабы сохранить репутацию и не казаться слабым, но теперь сдерживаться смысла не было, ведь перед ним некий Ким Тэхён и тот уж точно не боялся предстать перед ним маленьким зверьком, который шипит от каждого прикосновения. — Тэхён, что ты-. Ах, — брюнет хотел было что-то спросить, но у него это не получилось, ведь чувствуя посасывания, парень невольно издал стон. Громкий, мелодичный и тот, который, на самом деле, хотелось бы скрыть, но он издал его, а блондин услышал, и Чонгук покраснел еще больше, зарываясь лицом в подушку. Все же, он до конца верил, что Ким пропустил его мимо ушей. Да, пусть Гук задохнется в этой теплой ткани, чем снова начнет стонать, как маленькая девка от обычных, мать его, прикосновений. Его лицо горело и старший начал чувствовать жар в районе ушей, от чего сжал ткань в руках еще больше. Чертов Тэхён… Что он творит? Даже не предупредил и… Черт. — крутились мысли в голове одна за другой, вгоняя парня в краску и заблуждение еще больше. За счёт стона, игривое настроение Тэхёна снова просыпается, прямо как и сегодня в кафе и, кажется, он нашёл эрогенную зону Чона, что теперь точно не уйдёт от его внимания. Ким, хитро улыбаясь, вынимает вторую руку из-под живота Чонгука и теперь снова суёт руки под него, только под грудь, случайно задевая соски и сам от этого смущается, однако быстро приходит в себя, продолжая дурачиться. Припадая губами к шее, тот без зазрения совести оставляет второй засос, после, медленно поднимаясь языком до загривка и переходя поцелуям-бабочками на плечи брюнета, неожиданно кусает. Кажется, несмотря на утренние угрозы, если они проспят, Тэхён всё равно того сожрёт, ещё и оближется. — Чонгук-оппе нравится? — сладко пропевает Тэхён, делая акцент на этом «оппе» и продолжает своё увлекательное занятие. Чонгук лишь невольно вздрагивает и, не в состоянии сдержать стон, тот издал его снова, но в подушку, хотя становилось ужасно жарко и дышать было нечем. Соски тоже запретная зона, но видимо Тэхёна это не волнует и он лишь продолжает, от чего Гук закатывает глаза от удовольствия. Чон не хотел задыхаться, поэтому ему пришлось направить взгляд куда-то вперед, но тот совсем не ожидал, что Ким опять прильнет к его шее, а затем и к плечам, от чего тот застонал в голос и, черт возьми, лучше бы он этого не делал, ведь ему казалось, что он лишь подливает масла в огонь. Нравится? Конечно же, нравится, но, черт возьми… этого так мало,  — думал он, прикусив ткань подушки. Теперь звуки превратились лишь в громкое мычание, а краснота заливала щеки и уши с каждой секундой все быстрее. Его дыхание стало ужасно горячим, а на лице появились капельки пота, которые стекали с его лба и переходили на ткань, мгновенно впитываясь. Тот боялся разжимать зубы, поэтому не ответил на вопрос. Его руки сжимали мокрую подушку до беления костяшек, а губы опухли и жутко покраснели. Брюнет удивлялся тому, что творил блондин и просто сходил с ума. У парня было слишком много эрогенных зон и от этого ему становилось неловко. Но, по большей части, такая реакция шла из-за возбуждения. Резко поднимаясь с Чонгука, Тэхён, пока парень находится в расслабленном состоянии, быстро переворачивает того на спину, запрыгивая на бёдра. Теперь он видит всю красоту этого мужского тела, пока лицо брюнета очень мило краснеет и смущается. Разглядывая немного пьяным взглядом торс Чона, внизу живота само по себе всё начинает сжиматься, но улыбка по-прежнему остаётся на лице. Легко кладя руку на грудь, Ким медленно проводит ей через весь оголённый торс до края джинс, слегка поддевая ткань, но тут же убирая руку обратно. Почувствовав резкий переворот, парень не знает, куда деть свои руки, поэтому прижимает их к лицу. Да, он выглядел ужасно красным и, черт возьми, возбужденным, поэтому даже не посмел посмотреть Киму в глаза. С его губ стекала слюна, а этот пошлый взгляд Тэхёна заставлял его каждый раз замирать и, казалось, что сердце скоро и вовсе окаменеет словно он словит передоз. Настолько сильно внутри бушевали чувства. Когда пальцы коснулись его джинсов, тот невольно издал стон, который выражал страх. Наклоняясь к лицу парня, блондин оставляет один мокрый поцелуй на губах, переходя на шею, не сильно покусывая её словно маленький котёнок и тут же зализывая. Тэхён быстро находит своими руками чонгуковы и перекладывает их к себе на бёдра. Посудите сами, если сейчас парень готов кончить в любой момент от прикосновений, что будет, когда дело дойдет до интимной близости? Он же помрет на ровном месте от остановки сердца, а шатен не собирался останавливаться, поэтому ему и оставалось, что бояться. Когда его руки оказались на бедрах блондина, тот слегка удивился, но быстро адаптировался. Брюнет начал умело отвечать на поцелуй, более менее начиная чувствовать себя уверенно. Воспоминания нахлынули с головой, но ему было не до них и тот лишь сжал руки на ягодицах блондина посильнее. Так, пора брать себя в руки, а не то будешь вести себя, как бревно, и это будет ваш первый секс, который станет твоим жутким позором, — как бы припугнул себя Чон, отстранившись. — Позволь мне, — тихо, но уверенно сказал Гук. Правда, Ким всё равно не позволил, продолжая гнуть свою линию. Благо, кровать была достаточно большая и места вполне хватало. Официант снова прильнул к его губам, начиная снимать с младшего футболку. Он не любил быть пассивом в сексе, поэтому и набрался смелости, чтобы поменяться ролями или хоть что-то предпринять. Одежда полетела куда в сторону и тот, спускаясь с губ к шее парня, начал оставлять там багровые пятна, чем мстил блондину за его недавнее дело. Правда, эти засосы скрыть будет довольно сложно. Медленно спускаясь поцелуями по груди, Тэхён останавливается у соска, сначала просто лизнув его, а потом легко посасывая и играясь языком, не ограничившись лишь одним. Почувствовав руки на своей заднице, которую крепко сжали, с губ слетел негромкий стон, который сподвигнул сделать его первый толчок, проезжаясь прекрасным местом по чужому возбуждённому паху, прикрывая глаза от удовольствия, сладко мыча. Ещё один толчок и Тэхён снимает футболку, отбрасывая её куда-то в сторону. Руки лезут на чужую ширинку расстёгивая и слегка привставая, Ким стягивает чужие джинсы, чуть медля с боксёрами. Щёки начинают краснеть от возбуждения, а глаза гореть желанием от одного только вида органа под боксёрами. Спускаясь ниже, прямо лицом к паху, Ким слегка облизывает член, заключённый тканью, и поднимает глаза, полные желания, на брюнета, как бы спрашивая разрешения. Гук издал расслабленный стон, когда Тэхён начал действовать более усердно и парень позволил ему все сделать самому. Иногда с губ срывались редкие сладкие стоны, но тот прикусывал губы, дабы хоть немного скрывать их. Все же тот решил влиться в свою роль, став горячим доминантом и контролировать ситуацию, ведь когда он этого не делает, он боится. А показывать свой страх сейчас он хотел меньше всего. — Можно? Попробовать? — томно в пол голоса говорит парень, возвращаясь взглядом к паху. — Я не могу сказать нет, — Чон возбуждено облокачивается на локти, закусив губу, и слегка раздвигает ноги, предоставляя всего себя Тэхёну. Его взгляд также затуманен пленкой возбуждения и он просто жаждет продолжения. Брюнет даже ни о чем не думал. Только лишь светлая макушка была в голове и то насколько там узко, в его горле. Он чувствовал, что пошлая натура возвращается к нему, но в принципе был не против, главное, держать себя в рамках и стараться действовать не особо грубо, он ведь не знает, как больше нравится Киму. Поэтому и решил начать с обычных нежностей. Да, он узнал много чего о блондине, но не все, поэтому действовал с осторожностью, переступая через себя. Хотя, он ведь даже предположить не мог, ведь секс такая штука, что ты можешь быть по жизни милым и стеснительным, а по ночам подрабатывать господином в латексном БДСМ костюме. Так что, с этим не угадаешь. Тэхён никогда не был привередлив в плане секса, абсолютно любой его устраивал, будь он грубый, БДСМ, нежный, с ролевыми играми или в позе наездницы, но везде — полный пассив. Нет, он конечно пробовал и в плане актива, но ничем, кроме удовлетворения партнёра, который был снизу, это не увенчалось. Тэхён любит члены в себе. Получив разрешения и больше не смея тянуть момент, Тэ стягивает чужие джинсы вместе с боксёрами, со звёздами в глазах просто смотрит, минуту точно, пока наконец не наклоняется, целуя головку, и не обводит языком вокруг. Пробует, представляет, кусает, поднимает взгляд Чонгуку в глаза и берёт в рот, заглатывая сначала головку, потом до середины, но взгляда не отводит, глотая почти полностью. За все то время, что парень дразнился и привыкал к члену Чона, на его лице выражался просто бешеный спектр эмоций. Сначала жуткое напряжение, ведь блондин буквально игрался с огнем, просто целуя и покусывая. Гук невольно откинул голову и нервно сглотнул, издавая легкие стоны. Далее, когда младший начал брать его в рот, парень выгнулся в районе спины, сжимая в руках простынь до чуть ли не бешеного разрыва этих небесных тканей и, ощутил такую тесноту внутри, что невольно с его губ сорвался резкий стон и довольно громкий. Такой чувственный, будто он вложил в него все, что было. И чем дальше тот глотал его, тем сильнее у Чона закатывались глаза от наслаждения. Он давно такого не испытывал, поэтому все казалось для него новым и необычным. Зарывшись руками в волосы Тэхёна, тот невольно сжал их, начиная немного надавливать и насаживать парня на свой пах. О да, он хотел, чтобы тот взял полностью и эта теснота внутри сжала бы весь его организм до мельчайших размеров. Из глаз будто сыпались искры, а по телу бежало электричество, которое заставляло сердце колотиться, как бешеное в непонятном ритме. Гук чувствовал, как ужасно краснел, но сейчас это его не волновало. Парень так хотел просто кончить и это стало для него какой-то странной пыткой. Казалось, что осталось совсем немного, но тот отдалялся, а затем снова приближался, но, увы, чего-то не хватало. Ким же послушно насаживался под движения Чонгука, он правда понял, что от него добиваются и превозмогая себя, Тэхёну удаётся взять полностью, но в силу своей вредности, Ким всё же слегка кусает Чонгука почти за основание и выпускает член из своего рта, облизываясь. В планы блондина и не входило то, чтобы Чон кончил после обычного отсоса, слишком скучно и не интересно, пусть желает его тело, мучается, пока Ким с каждым разом будет всё медленнее и медленнее доводить того до предела. Поднимаясь с кровати, Ким с красным лицом, но спокойным выражением лица, сам снимает с себя вещи, а затем доставая из рюкзака две баночки, поворачиваясь к Чону. Чонгук сжимает глаза и губы, намереваясь кончить, но снова отдаляется. Тэхён просто отстраняется и… все. Просто так оставил Гука висеть на этом чёртовом обрыве, и, честное слово, он бы вмазал ему за такой эгоизм, но тот лишь замирает, смотря на Кима, который тем временем достал две баночки. И сейчас у брюнета такое выражение лица будто: Ты чо долбаеб? Ты че творишь? Какого хрена? В глазах парня застыл немой вопрос и он просто не верит в происходящее. Оставалось совсем немного, и он просто остановился. — Какая тебе больше нравится? Вишня, — поднимает чуть верх правую руку. — Или персик? — поднимает чуть левую руку. И уже сомневается сам в своей выдержки, ведь может просто сам не вытерпеть. — Можно, мне то, что …посередине? — слегка жалостливо говорит Чон, закрывая лицо руками. Боже, он готов молить сейчас Тэхёна, хоть о чем-нибудь, лишь бы он закончил начатое. Даже если просто рукой, ведь дрочить у кого-то на глазах официанту не очень то и хотелось. Брюнет начал слегка подползать к парню, медленно и аккуратно двигаясь. — …П-пожалуйста… — тихо говорит он, заикаясь. Его взгляд затуманен, будто он под какими-то наркотиками. Гук берет руку блондина и подставляет его палец себе в рот, начиная слегка оттягивать губу. Чонгук высунул язык, все также умоляя и растягивая горло. Пусть Тэхён сделает всё, что угодно, но позволит ему кончить. Всё, что угодно. Пусть он вытрахает его во все щели, заставит дико отсасывать или терпеть ужасные пытки, но лишь бы позволил дойти до конца. Парень чуть раздвинул ноги, с его губ стекала слюна и он порывисто дышал, ведь был, черт возьми, на грани. Довольно улыбнувшись своей работе, Ким всё же выбирает вишню, этот запах его привлекает больше и насаживаться будет действительно приятно. Он аккуратно открывает баночку со смазкой, намазывая её на чужой член так, будто бы собирается подрочить, но на самом деле, он просто собирается оседлать, что и делает, как только стаскивает свои джинсы с нижним бельём и, откидывает в сторону. Чонгук чувствует холодную смазку, от чего невольно вздрагивает и просто теряется, но когда парень вцепляется в его плечи и буквально садиться на член брюнета, тот невольно издает стон, наравне с криком. Гук закатил глаза от наслаждения, ведь внутри было так узко, хоть и довольно горячо, будто Ким был уже готов. Чон больше не мог сдерживать себя и, схватив блондина за бедра, больно сжал их, начиная двигаться все быстрее и быстрее в каком-то своем такте. Одна из рук резко поднялась к шее Тэхёна и, дабы не стонать на всю квартиру, тот начал делать это в губы парня. Все это возбуждение накатило на старшего с головой и он просто не мог скрываться или сдерживаться. Все, что так долго таилось внутри, вдруг вырвалось на свободу и ему это нравилось, ведь он чувствовал себя лучше всех на свете. Официант продолжал двигаться, слегка надавливая на упругие ягодицы и буквально вдавливая вниз. О да, это было безумно приятно, что просто сводило с ума и Чонгук закусил губу, чувствуя, что совсем скоро кончит прямо в Тэхёна. От этой мысли в голове что-то щелкнуло и Гук ускорился, не желая останавливаться. Все тело было красным и мокрым от напряжения и волнения внутри, но не это его сейчас волновало. Чону было приятно слушать стоны Кима и они просто мотивировали его продолжать. Он хотел их слушать до бесконечности, ведь эти звуки его безумно заводили и были настолько великолепными, что старший позабыл про все на свете. Брюнет продолжал утягивать младшего в поцелуй, обжигая дыханием его тело. Тэхён полностью позволил завладеть собой, он, крепко вцепляясь в чужую спину, оставляя небольшие царапинки и отметины полумесяцы, жадно отвечая на поцелуи, сдерживая достаточно громкие стоны, что так и вырывались из него, а руки на бёдрах и вовсе превратили его в ненасытного зверька, который хотел больше и глубже… — Боже, Гуки~, — Ким резко с хрустом выгнулся в спине, откидывая голову назад. Чонгук задел простату, а из глаз чуть ли не посыпались миллионы звёзд удовольствия, которые ему принесли. Хочется кончить, но оттянуть момент хочется больше и лишь поэтому сдерживая себя, блондин продолжает скакать на чужом члене, словно он на каком-то родео старается не упасть с быка. И с каждым толчком задача «не упасть» становится сложнее. Чонгук чувствует, что уже находится на финишной прямой, а потому валит Тэхёна на спину, все также продолжая двигаться и ускоряться. Парень буквально вытрахивал из блондина всё, раздвинув ему ноги, продолжая входить все глубже, от чего все внутри сжималось, и тот просто сходил с ума от удовольствия. Официант прикусил губу, не отрывая от лица Кима глаз, ведь оно возбуждало еще больше, как и его превосходные стоны. Гук прильнул к лицу блондина, положив руки тому на затылок и, заканчивая из последних сил, кончает, глубоко вставляя, дабы насладится моментом по полной. Хватаясь руками за простынь и уже не сдерживая стонов, разрывая своё горло, Тэ чувствует внутри себя весь спектр ощущений, а после вязкую тёплую сперму, разливающую тепло по всему телу и, закатывая глаза от удовольствия, кончает следом, тяжело дыша. Брюнет громко дышал, не желая выходить, но посмотрев на парня, он зачесал волосы назад и тяжело выдохнул, пытаясь восстановить дыхание. Официант все же отстранился, слегка растягивая напряженное колечко мышц большим пальцем, откуда стекает небольшим потоком сперма. На лице старшего застыла пошлая ухмылка, но тот тут же меняет ее на милую, приближаясь к лицу младшего. Теперь он снова стал тем милым парнем, который обслуживал посетителей, одаряя всех лучезарным видом и великолепным голосом. Вместе с Чонгуком из тела вытекает и белая жидкость, которой брюнет ещё и помогает выйти. По спине пробегает холодок, а на лице застывает довольная улыбка. Он удовлетворён, хоть и осознание того, что завтра он сидеть не сможет, чётко вырисовывается в голове. Так же было интересно наблюдать за двуличностью Гука во время секса, и возбуждает буквально от обоих вариантов, от первого, что краснеет, громко стонет и умоляет, и от второго, что чуть ли не рычит, показывая всю свою доминантность и власть. Тэхён делает пометки у себя и на счёт эрогенных зон, которые он так легко отыскал, а также ставит себе цель — в следующий раз дать Чонгуку сделать всё самому. — У меня нет слов, — честно признался Чон, чмокнув Тэхёна в губы. Он решил сказать все, как есть, что собственно и сделал, смотря на Кима так, будто он смотрел на самое дорогое, что у него есть. О да, этот вечер ему запомнился надолго и Гук точно не собирался с ним прощаться, просто так забывая своего партнера. Только с блондином ему может быть так приятно. — А мне есть что, — пытается отдышаться. — Мне надо в душ, — хихикает блондин и, поднимаясь на локтях, снова утягивает Чона в поцелуй, тепло улыбаясь. Чонгук лишь издал легкий смешок, отвечая на поцелуй Тэхёна. Он рад, что Киму все понравилось, ведь это придавало какое-то внутреннее спокойствие и наслаждение. Парни прекрасно провели время и от этой мысли на душе становилось приятно и тепло. Гук позабыл о своих навязчивых мыслях, потому что теперь он думал только об одном человеке, который мило уплетают брюнета в легкий поцелуй. Руки Гука залезли тому в волосы и слегка сжали влажные пряди, прижимая к себе и не позволяя отлипнуть. Вскоре официант отстранился, но лишь на пару сантиметров. — Тебе все понравилось? Может, хочешь что-то еще? — первым делом — уважение по отношению к партнеру. Хотя Чону было правда интересно. Может, Ким хотел что-то сделать, но не решался, из-за чего парень и задал это вопрос. Его руки спустились к плечам, и тот невольно сжал их, не отрывая от блондина взгляда. Кто знает, что было у Тэхёна на уме, могло случиться всё, что угодно, из-за чего Гук чувствовал себя слегка напряженно. Тая под тёплыми прикосновениями, Ким спокойно реагировал на объятия и нежности, лишь смущённо улыбаясь, а вопрос, который задал брюнет заставил испустить смешок, ведь по-моему это блондин всё растягивал как мог, мучая этим брюнета, и такие вопросы должен задавать он, а не ему, но тот решил тактично промолчать, отвечая улыбкой. Парень удерживал руки на плечах, не отпуская младшего. Он хотел услышать ответ, и соприкосновение их тел лишь добавляло больше уверенности, от части, даже расслабляя, хоть они и были слегка мокрые и вспотевшие. После Тэхёна в душ собирался сходить и сам официант, так как липкое ощущение на теле ему не особо нравилось. Когда он был сух и чист, то явно чувствовал себя намного комфортнее. — Всё хорошо, — целует в лоб. — Я ведь люблю тебя, — и с этими словами Ким, поднимаясь с кровати, берёт с тумбы оставленные вещи сегодня утром, то есть большие штаны и футболку, которые любезно одолжил ему Гук, и уверенной походкой, но безумно красным лицом, не поворачиваясь, идёт в душ, чувствуя как по бёдрам стекают остатки спермы. Как же, чёрт возьми, неловко… — морщится Тэхён и забегает в ванную, побыстрее закрывая дверь, чтобы спокойной выдохнуть и молча покричать и попрыгать, словно какая-то девчонка. — И я люблю тебя, — тихо прошептал брюнет и слегка смутился, получив поцелуй в лоб. Сейчас он был похож на самого настоящего ребенка. Чонгук лишь мило улыбается на слова Кима, а после, увидев то, что течет вниз по голым бедрам парня, прикусывает губу, провожая блондина взглядом. Брюнет начал растягивать мышцы лица, потянув кожу на ней и легко шлепая себя по щекам. Все же, его лицо было красным, что ни говори, но он старался успокоиться, с чем спокойно справился. Парень натянул на себя новую одежду, которая состояла из майки, новых боксеров и свободных шорт. Верх был даже слишком свободный. Обычно такую одежду носят летом или вовремя тренировки, которая могла ненароком оголить мышцы или соски, но тот не особо смутился, поэтому, посмотрев в зеркало в своей комнате, одобрительно кивнул. Ему нравилось то, как он выглядел. Горячий доминат, хоть и такой мальчишка в душе. Хотя брюнет знал, что после он пойдет в душ, ему нужно было кое-кого встретить, поэтому он и натянул на себя хоть какую-то одежду. Оказавшись в душе Тэхён открыл прохладную воду, чтобы хоть как-то остыть и охладиться, в голову полезли события прошлой ночи, когда он чуть не умирал, а Чонгук здесь убивался… и всё по его вине. На душе остался неприятный осадок и в голову пробираются сомнения о том, что не слишком ли рано он полез со своими сперматозоидами на Чонгука, прошло правда всего ничего, а он как озабоченный… Становится противно от самого себя, поэтому смывая под водой свой пот и сперму, он старается и смыть негативные мысли, которые нагло вторгаются в его, и так слишком много думающую голову. Еще в кафе Чимин отправил другу сообщение о том, что зайдет к нему и передаст деньги, которые недавно одолжил. Лекарства и всякое такое. И хоть они друзья, но Пак всегда отдавал долги вовремя, что Гук очень ценил. Услышав стук в дверь, тот поспешил к ней, открывая замок и пропуская официанта в дом. Тот выглядел весьма неплохо и уже завтра собирался выйти на работу. — Чонгук-и. Добрый вечерок, — парень мило поклонился, получив в ответ легкий смешок. Он прошел внутрь, отдавая конверт. — Спасибо что одолжил, я у тебя в долгу, — сразу к делу перешел шатен и мило улыбнулся. Все же, и в нем был этот уважительный официантский тон. Брюнет положил конверт в тумбочку, облокотившись на ближайшую дверь, которая ввела в ванную. — Как ты? — поинтересовался парень, наблюдая за другом. Конечно же, он беспокоился за то, что не предупредил Тэхёна, но он не думал, что случится что-то плохое, поэтому просто закрыл ему путь. Просто он это не продумал и пытался хоть как-то выбраться из ситуации. — Все хорошо. Я уже чувствую себя лучше, — с улыбкой на лице ответил тот. Но заметил чей-то портфель в коридоре, который принадлежал Киму. — Ты не один? — спросил парень все с такой же лучезарной улыбкой на лице.       Когда Ким уже одевался, он услышал стук в дверь со стороны коридора и замер.Гук ждёт кого-то? — задал Тэ сам себе очевидный вопрос. Знакомый голос по ту сторону стены подтверждает это, и там сейчас находится, судя по голосу, … Чимин? И теперь встаёт другой вопрос, … стоит ли ему вообще выходить? Или просто молча подождать здесь? Шуршание и шевеление двери ясно дали понять, что нет, Чон запер его собой, не давая выйти и тот, не имея никаких обид, всё понимая, спокойно уселся на ободок ванны, слушая чужой разговор, но вопрос, возникший в коридоре заставил его напрячься. Скажи, что просто купил новый, — мысленно подсказывает Гуку блондин, естественно понимая, что тот его не услышит. — Ко мне просто зашел один знакомый и оставил портфель. Не волнуйся, — мило улыбнувшись, ответил Чон, понимая, что теперь дверь можно не держать и Ким вроде не собирается выходить. Гук думал, что пока ничего никому не скажет, тем более Чимину, ведь тот не знал его реакции и потом их явно ждал бы серьезный разговор, на который сейчас старший был совсем не настроен. — Что за знакомый? — Чимин не останавливался, ведь знал, что у Чонгука их нет. Разве что, кто-то из прошлого, но по его словам, брюнет со всеми распрощался, так что тот чувствовал ложь или недоговоренность. Лицо слегка расслабилось и выражало только интерес, хотя в душе выражало еще и сомнение. — Да так, с моего прошлого университета, — отмахнулся брюнет, полностью скрывая свою растерянность. О да, врал он просто профессионально и Пак ему верил. По сути, любой бы поверил, ведь этой способности он не растерял. — Оу, понятно, — тот оглядел помещение и кое-что вспомнил. — Пока меня не было, тот парень… Тэхён, — вспомнил имя Кима официант и слегка улыбнулся. — Ты ведь его обслуживал? Он вообще приходил? — Чимин быстро сменил тему. Не самая лучшая конечно, но хоть что-то, поэтому Чон не жаловался. — Да, но ничего такого. Просто обслуживал, как обычный официант, — снова отмахнулся он, чувствуя, как начинает легко краснеть, ведь друг не остановиться на одном вопросе. Парень предвещал что-то неладное и скрестил руки на груди. — Ты узнал, что с ним? Ты говорил, что с ним что-то не так, ведь он будто болеет и вечно ныл мне об этом. Узнать хоть что-нибудь не удалось? — Пак заинтересованно поднял глаза, на его лице все также была улыбка, но он не разувался, ведь ему нужно было идти по делам. Шатен не собирался задерживаться, он просто хотел поговорить с другом, как всегда это делал. — Ну, он просто подцепил заразу, прямо как ты, — ответил Чон, чувствуя как краска наполняет его щеки и на них появляется легкий румянец. Боже, ну почему именно сейчас, черт возьми? Гук начал судорожно смотреть на дверь комнаты, которая ввела в ванную, и закусил губу. — Так вы все-таки поговорили? Боже, наконец-то ты решился. А то все время говорил, да не нужен я ему, нет ему до меня дела, — будто поддразнивая, сказал Чимин и ударил парня в плечо. — Что ж, надеюсь, он в порядке. Удалось достать номер? — друг игриво улыбнулся, на что получил щелбан по лбу. — Слишком много болтаешь. Иди уже. Вижу же, что торопишься, — спокойно произнес Чон, продолжая чувствовать жар. — А с руками-то что? — на самом деле Пак сразу же это заметил, просто не решался спрашивать. Тот взял его пальцы и начал осматривать их с беспокойным видом. Гук быстро убрал руки за спину и посмотрел шатену в глаза. — Давай, я потом тебе расскажу, — брюнет держался, лишь бы благополучно не выгнать Пака из квартиры, ведь это будет, как минимум, грубо, а он совсем не хотел грубить или обижать друга. — Да не убивайся ты так из-за него, — посмел предположить официант и взволнованно продолжал, будто успокаивая Чонгука, но лишь сильнее вгоняя его в краску. — Я уверен, он не просто так заходит в это кафе. Он просто не осмеливается что-то сказать. Всё будет хорошо, не нужно себя калечить, он точно в тебя влюблен, — Гук взял друга за плечи и повернул в сторону выхода. — Да, спасибо за поддержку. А теперь выходи, а не то опоздаешь, — Чимин и слова не сказал, ведь знал, что такое поведение для брюнета нормально, поэтому лишь мило помахал и вышел из квартиры, еще раз поблагодарив Гука. Дверь наконец закрылась и резкий звук эхом разнёсся по пустой и холодной квартире. Весь прохладный душ, который Ким принимал, чтобы охладиться сошёл на нет, ведь теперь он снова сидел весь красный с головы до ног и не только от смущения, но и от смеха, который еле как сдерживал. Вся эта ситуация казалась до абсурда комичной и забавно, однако вспомнился один вопрос, который давно забылся, но оставив его на потом, тот продолжил заливаться краской с каждым словом Чимина, на последние слова парня, тот и вовсе чуть не сорвался Он точно в тебя влюблён… Да, боже я не то что влюблён, а люблю его, — наконец слыша, как закрывается дверь, Тэхён прыскает в кулак. Ведь, боже, пока Чимин поддерживал друга и говорил не убиваться из-за Тэ, Чонгук буквально прятал его в ванной после горячего секса. Больше сдерживаться было не нужно и блондин, весь красный, заливается звонким смехом. Чонгук слышит этот великолепный хохот, который до жути его смущает, радует и бесит одновременно. Парень сжал руки в кулаки и, заливаясь краской все больше и больше, стискивает зубы, пытаясь сдержать свою злость. Но, в принципе, смысла в этом не было, ведь Чимин и так ушел, а Ким, он надеялся, его поймет, поэтому, направившись в сторону своей комнаты, тот застыл у дверей в ванной, просто ожидая, пока блондин выйдет. — Хватит ржать, — крикнул он, недовольно скрестив руки на груди. Он закрыл лицо руками, чувствуя себя глупой старшеклассницей, которая сохнет по кому-то втайне, жалуясь своей подруге об этом. Все это выводило его из себя и тот превратился в самую настоящую цундере. Брюнет искренне хотел, чтобы Тэхён совсем не узнал об этой ситуации и о том, что происходило с Гуком за это время. Он бы, правда, хотел это умолчать, но Паку вечно нужно разговаривать об этом в самый неподходящий момент, хотя он совсем не виноват и официант не мог его винить. Чонгуково хватит ржать подвигает Тэхёна продолжать смеяться, чуть ли на валяясь от этого по полу, пока он не успокоился, делая глубокий вздох и пытаясь прийти в себя. В конце концов, блондин считает, что лучше всего сейчас умыться. Боже, как стыдно, — пронеслось у брюнета в голове, и он отпустил голову вниз, направляясь в сторону своей кровати. Старший устало плюхается туда, начиная чуть ли не кричать в подушку, стараясь сделать так, чтобы слышно его не было, и у него это получается. Та и так была влажной от недавних игр с Тэхёном, так еще и Гук продолжал над ней издеваться и сжимать с бешеной силой, пока Ким не видит. Вскоре парень расслабился, но все еще остался в легком, однако напряженном смущении. Ким выходит из ванной, сразу же направляюсь в спальню и замирает в дверном проёме, видя ребёнка лежащего в стране разврата, то есть на не совсем чистой постели, да ещё и в чистой одежде. Его лицо выражает ровно ничего, и с таким же видом он подходит к кровати, молниеносно хватая за край одеяла, быстро накрывая им Гука и закручивая его в кокон. Чонгук и так достаточно извалялся по одеялу, поэтому смысла жалеть его из-за того, что тот испачкается не было. — Дитё, ты зачем лёг на грязную постель? — в родительском тоне, но в шутливой форме говорит Тэхён, скрещивая руки на груди и хмуря брови, а внутри молясь на то, чтобы ему потом снова не пришлось бы идти в душ. Чонгук неожиданно жмурится, ощущая одеяло вокруг себя, которое окутывает его, не давая шанса на сопротивление. Конечно же, тот даже не пытается выбраться, ведь сначала не видел причин. А затем посмотрел на Тэхёна, вслушиваясь в его «шутку» и мило улыбается, как бы говоря Киму готовить свою задницу. Гук начал быстро и резко выбираться, в конце концов, ткань не могла закутать его до полного бездействия. Тот быстро освободился, сделал глоток свежего воздуха и просто навалился на Кима всем телом, прижав того к кровати. Официант сжимал запястья блондина, хоть и выглядел довольно странно. Его лицо все еще горело, не только от смущения, но и от того, что ему не хватало воздуха пару секунд назад. Парень заглядывал в глаза Кима, разглядывая в них звезды и миллионы маленьких белых искр, которые блестели, не давая парню и слова произнести. Старший даже не знал, что и сказать, он просто замер на месте, вглядываясь в настолько великолепную картину, которую готов был достать любой ценой, лишь бы та принадлежала только ему. Чонгук успокоился, пытаясь восстановить дыхание и у него это получилось, от чего он закусил губу и спустился к ушам жертвы, медленно прикусывая мочку. Не то, чтобы он был возбужден, просто парень давно хотел это сделать. И если до этого момента, он просто забывал о своем желании, то сейчас вовремя вспомнил, от чего на его лице расплылась легка улыбка. Гук просто хотел прикасаться к Тэхёну, потому что мог. Он хотел полностью наслаждаться им, пробовать его на вкус и никому никогда не отдавать. Мило посмеиваясь, когда они оба валятся на кровать, Тэ, честно, готов убить его за это, ведь он правда перед тем как лежать на этом белье, хотел бы его сначала поменять. Мягко улыбаясь, Ким смущённо краснеет под таким пристальным взглядом напротив, стараясь отвечать тем же, смотря в чёрные омуты, который настолько глубокие и притягивающие, что в них хотелось утонуть, забывая обо всём, а после чувствуя аккуратный укус в мочку, блондин прикрывает глаза, расслабляясь всем телом. — Да, дорогой Ким Тэхён, я влюбился в тебя по уши ещё тогда, — тихо прошептал он, не отрывая от младшего глаз. Просто Чонгук не хотел отрицать факты, а врать тем более, поэтому признал это, как и подобает его типу характера. — И что же в этом смешного? — на лице все такая же легкая улыбка и мягкий взгляд. Однако, слова с корнем вырывают его из этого состояния, заставляя удивлённо распахнуть глаза. Тогда? Это когда? В универе? Но ведь… — поток мыслей снова прерывается, слишком часто Чонгук его перебивает, но теперь хотя бы можно поделиться тем, над чем Ким смеялся, если брюнет сам ещё не осознал. — В этом нет ничего смешного, хотя это тоже играет роль, ведь пока Чимин успокаивал тебя в том, что я точно в тебя влюблён и спрашивал, не взял ли ты мой номер, я прятался у тебя ванной после секса, в полной уверенности в том, что точно люблю тебя. Чонгук издал легкий смешок, все также смотря на младшего влюбленными глазами и чувствуя, что напряжение уходит. Парень разжал руки, оставляя их на лице Кима. Тот слегка приподнял тело блондина, начиная медленно водить по такому превосходному чудному лицу, думая о том, что как оно вообще ему досталось. Брюнет разглядывал его скулы, словно маленький мальчик разглядывал интересную вещь с любопытным взглядом. Старший чмокнул его в нос, затем брови, губы, глаза, начиная просто целовать младшего без остановки. Неловко смущаясь на каждый поцелуй, Тэхён просто зажмуривал глазки и улыбался, хватаясь руками за футболку Чона, сжимая её в кулаках. Его блондинистые волосы, всё ещё влажные после душа, неудобно лезут на лоб, спутываясь всё сильнее, что кажется потом он не расчешет их вовсе. — Еще тогда в кладовке, — решил уточнить Чонгук, от чего невольно вздрогнул. Он старался относиться к этому спокойнее, пытаясь все объяснить. — Я отмахивался тем, что было просто скучно, а с тобой было весело, но дело было вовсе не в этом, — прошептал брюнет, пока их лица находились буквально в сантиметре друг от друга. — Я боялся это показать, поэтому просто ушел, стараясь вбить себе в голову, что мне просто кажется. Что мне просто показалось и вскоре это пройдет… — Гук слегка отстранился, опуская взгляд вниз. Он все еще не закончил, а руки поползли к щекам, начиная их растягивать и жмякать. — Но это не прошло. И я посчитал, что становлюсь зависимым. К тому же, меня в любом случае исключили бы и любовь ушла на второй план, пока я пытался разобраться в себе и начать все заново, — Гук даже не думал о том, что когда-то кому-то это скажет, ведь это было тем, что таилось глубоко в душе довольно долгое время, не давая покоя. Старший продолжал трогать мягкую кожу, не отрывая от Кима глаз, ведь теперь он больше не боится. Он готов сказать все в лицо и даже не будет отводить взгляд. Слушая слова Чонгука, сердце Тэхёна просто начинает колотить в диком ритме, ведь именно тогда он его предал, но то что, брюнет сейчас вытворял с его лицом, напрочь отбрасывает любые мысли и тот продолжает улыбаться, чувствуя себя пластиковой куклой, от которой всё никак не отстанут, и это всё настолько по-домашнему и так мило, что хочется пищать, если бы не одно но. — Чонгук, это конечно всё безумно романтично и мило, но, пожалуйста, давай поменяем бельё, мне неловко, мы же тут… — тихо выдаёт Ким, приближаясь к чужому лицу, накрывая родные губы своими, коротко целуя, и вкладывая в этот недолгий поцелуй все свои чувства, что в нём есть. Чонгук легко смущается, отвечая на лобзание также чувственно и мокро. Не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, но блондин прав, поэтому тот сам встает с кровати, отстраняясь, дабы не смущать Тэхёна еще больше. — Я отойду ненадолго. Встань пока, я кину все в стирку, — спокойно сказал официант и легко поклонился. На лице застыла легкая улыбка и, направляясь в ванную, брюнет одаряет младшего мимолетным взглядом, как бы говоря, что он скоро вернется. Его сердце бешено стучало, но парень этого не выдал. Только когда дверь закрылась, и этот звук эхом пронесся по комнате, Гук ухватился за раковину, глотая ртом воздух. Что-то заставило его жутко поволноваться и это, мать твою, его прошлое. Снова он вспоминает его, снова рассказывает то, что под дулом пистолета бы не сказал. И такие изменения пугают брюнета до ужаса, ведь что еще он способен сделать, когда блондин рядом? В голову полезли мысли, что и закон — это не проблема, и парень смог бы легко его нарушить, правда, ему страшно об этом думать и тот лишь включает кран, начиная потихоньку приходить в себя. Но придет ли он в себя, хоть когда-нибудь, ведь все происходящее кажется великолепным сном? По телу пробежала бешеная дрожь и парень глянул на себя в зеркало, разглядывая собственное отражение. Теперь он точно видел себя. Видел старшего, который жил, а не просто существовал, разочаровывая всех окружающих. И от этой мысли становилось так тепло, что официант невольно улыбнулся, чувствуя, как легкие медленно плавятся, превращаясь в кровавое месиво.