love you, hyung

      Он тысячи раз думал об этом, сотни раз произносил вслух.       Но произнести и действительно сказать — совершенно разное.       Это происходит случайно. Вылетает изо рта прежде, чем успеваешь подумать. Тэхён чувствует, как сердце в груди ускоряет свой ритм каждый раз, когда нечаянное признание вновь слетает с его губ.       Ему страшно подумать, что может случиться, если однажды он решится произнести это, вкладывая в слова тот самый смысл.       Его сердце говорит за него. Как будто всё его общение с Юнги ограничивается тремя словами люблю тебя, хён, в любом каком угодно порядке. На этом, увы, словарный запас заканчивается. И Тэхён без конца изо дня в день признаётся ему в любви.       Нет ничего такого в том, чтобы признаться кому-то из них в любви в шутку. Такое происходит с каждым несколько раз в день — в семье по другому не бывает.       Но сердце заходится в бешеном ритме, только если он вновь говорит заветное не кому-то, а Юнги.       Так случается и в этот раз. Они вновь все вместе. Ребята беззлобно подшучивают над ним и ласково дразнятся. Тэхён обидчивый, это сложно отрицать. Иногда его всерьёз задевают. Сегодня у него хорошее настроение, и он охотно смеётся вместе со всеми. Вот только есть один человек, который всегда, — обижается Тэхён вправду или просто разыгрывает сцену, — заступается за него. Словом или действием. Юнги окажется рядом, пристыдит остальных, подарит улыбку, сожмёт ободряюще плечо.       Юнги-хён заботливый.       И от этого сердце тает.       Юнги садится на диван рядом с ним, оглядывает всех с прищуром, сжимая ладонью Тэхёново колено, с усмешкой говорит:       — Хватит вам дурачиться.       Поворачивается к нему, улыбка на его лице такая мягкая. Тэхён встречается с ним взглядом и не отдаёт себе отчета в том, как широко улыбается в ответ.       Он произносит громко и весело:       — Хён, люблю тебя, — с благодарностью.       Юнги кивает, улыбается понимающе, все смеются, ладонь на его колене сжимается чуть крепче, прежде чем невесомо погладить и отпустить. Кожа от невинного прикосновения покрывается мурашками.       Все настолько просто и искренне.       Тэхён не знает, что в действительности он чувствует по-настоящему: всепоглощающую радость или сосущую пустоту в груди.

***

      Юнги-хён не только заботливый. Он проницательный, чуткий, добрый, понимающий, по-настоящему мудрый. Невероятно талантливый.       Невероятно красивый.       Это невыносимо.       Юнги самый лучший, потому что он впускает Тэхёна в священное место, где рождается музыка. Место, где даже сам воздух пропитан энергией Юнги, где Юнги становится собой — спокойным и умиротворённым.       Тэхён — самый счастливый человек на свете, потому что он может тихонько сидеть рядом, прислушиваясь к печальным звукам, вылетающим из-под длинных пальцев, засматриваться на красивый профиль Юнги и тайком улыбаться, чувствуя тепло у самого сердца.       Юнги-хён прекрасный. Всё, что он делает, — прекрасно.       Тэхён бесконечно благодарит Судьбу за эту возможность — просто находиться рядом.       Не слишком ли это — мечтать о большем? Тэхён думает да, слишком.       И он мечтает.       Музыка Юнги такая красивая. Тэхёну кажется, она способна коснуться самого сердца. Иначе откуда в нём все эти чувства? Он совершенно обескуражен, восхищён, он так сильно влюблён. Он не может держать это в себе, как бы не болело всё внутри, как бы не сковывало страхом каждый раз, стоит произнести:       — Люблю тебя, хён, — так сильно. — Твоя музыка потрясающая. Ты потрясающий, — добавляет Тэхён, сжимая до боли собственное предплечье.       Боже, в его голосе столько обожания. Невозможно не почувствовать.       Стыдно.       Юнги вдруг путается в пальцах, мелодия заканчивается нелепым диссонансом, и его красивые руки обескураженно замирают над клавишами. И он улыбается. Тэхён сидит далеко, но слишком близко, чтобы заметить, как дрожит эта смущённая улыбка, как алеют кончики ушей. У Тэхёна кровь стучит в ушах, и он не слышит, как Юнги сглатывает. Всего несколько секунд, и его лицо вновь становится непроницаемым.       — Спасибо, — его голос хриплый и ослабший.       Прежде чем продолжить играть, он снова улыбается сам себе, широко и просто, не думая, что его заметят. Такой мягкий Юнги. Такой счастливый.       Тэхён замечает. Глубоко вздыхает, утихомиривая сердцебиение, успокаивается, облокачивается на спинку дивана, запрокидывая голову, смотрит в потолок и улыбается тоже, вслушиваясь. Мелодия изменилась.       Словно чувства Тэхёна, тёплые и яркие, обратились в музыку.

***

      Вновь и вновь. Каждый день.       Тэхён сбивается со счёта.       Его сердце больше не заходится в бешеном ритме, лишь испуганно замирает на мгновение, чтобы скоро снова успокоиться. Но на душе все время оседает неуместный сгусток печали.       Это случается снова в этот день. В самый прекрасный день. В День его рождения.       Все готовят подарок, все отбирают весёлое и значимое из своих архивов для грядущих поздравлений, все взволнованы и в предвкушении. Но Тэхён хочет подарить нечто особенное.       Тэхён хочет быть для Юнги особенным.       И вот он стоит в растерянности у дверей genius lab, собирается с мыслями, чтобы постучаться. Он был полон решимости и вдохновения, искреннего желания прийти и — он очень надеялся — порадовать, подарить улыбку (и растаять от ответной), сделать это лично. По-особенному.       А сейчас стоит и сомневается. Просто смешно.       Он не делает ничего достаточно долго. И, пока всё не становится действительно странным, он наконец чётко ударяет по двери три раза, выдохнув перед этим. Ему не приходится натягивать на лицо радостную улыбку, — губы сами тут же широко растягиваются. Его улыбка дрожит, он ужасно взволновал, пульс ускоряет свой ритм. Когда перед ним распахивается дверь, Тэхён, как ни странно, совершенно не готов.       Он несколько раз про себя репетировал, что именно скажет, как тепло улыбнётся, глядя ему в глаза, как протянет свой свёрток в руки и тихо поздравит. Представлял, как уверенно и ласково прозвучат его слова.       Дверь распахивается, и в проёме появляется сонный Юнги с взъерошенной причёской, чуть припухшими веками и красноватым следом на щеке, — наверное, отлежал, мельтешит на краю сознания, наверное, только проснулся.       Боже, только проснулся, — тревожно бьётся в голове. Тэхён каменеет, на лице застывает глупое выражение — рот открыт, глаза испуганные.       Тэхён его, очевидно, разбудил, но чего он не может понять — почему Юнги не ворчит и не кривит лицо от недовольства. Наоборот, он почему-то останавливается в проёме, потирая кончиками пальцев сонные глаза, и еле заметно легко улыбается.       Юнги не злится.       Тэхён выходит из оцепенения.       — С Днём рождения, — выдыхает он, протягивая подарок, склонив голову.       Юнги замирает, обескураженно уставившись на свёрток в чужих руках, прекращая растирать правый глаз. Тэхён тихо вздыхает, чувствуя, как постепенно рассасывается тревожный узел вверху живота. Его, наконец, отпускает.       Юнги неверяще переводит взгляд с подарка на Тэхёна и обратно, не находя слов. Он отрицательно мотает головой, даже отступает на полшага.       — Тэхён, — хрипло, — не нужно…       — Люблю тебя, хён.       Юнги вскидывает на него потерянный взгляд, всматривается в его лицо. Тэхён хочет изобразить самую тёплую улыбку, на которую он способен. Он почти не старается — его улыбка полна любви, губы лишь немного подрагивают от смущения. Но его глаза блестят, взгляд полон уверенности. И руки дрожат от волнения.       Юнги смотрит в глаза всего несколько секунд, слабо качая головой, и на его лице расцветает самая красивая на свете улыбка. Он опускает взгляд, с трепетом принимая из его рук свой подарок, задевая тонкие пальцы своими.       Тэхён неловко прижимает руки к себе с ощущением пустоты в ладонях и в голове. Кожу на кончиках пальцев чуть покалывает.       Ему, наверное, пора. Ещё не ушёл, но ощущение тоски под самым сердцем знакомо тянет.       Такой глупый и очевидный, боже, как же стыдно перед Юнги.       Ему отчаянно хочется просто его обнять.       Юнги поднимает на него тёплый взгляд, делает шаг назад, — грудь сдавливает, — и вдруг отходит вглубь комнаты.       — Заходи, — тепло.       Тэхён замирает на несколько секунд, не веря услышанному, неловко мнётся за дверью, еле заметно переминаясь с ноги на ногу. Юнги терпеливо ждёт эти несколько секунд, потом чуть слышно вздыхает, с безобидной усмешкой закатывает глаза.       — Останься, — он просит. Он улыбается. Кивком указывает в сторону, мол, проходи. Отходит ещё на шаг.       Тэхёну не нужно повторять в третий раз. Он широко улыбается и шагает внутрь, и тревога, наконец, окончательно отпускает его.       Когда остальные приходят, чтобы поздравить Юнги, Тэхён всё ещё уже рядом с ним.       Когда на Юнги накидываются с объятиями, Тэхён стоит немного в стороне. Они встречаются взглядами и обмениваются счастливыми улыбками.       Тэхён уже успел подарить ему долгое, тёплое, особенное объятие до того, как все пришли.       Юнги обхватил руками за талию, ласково провёл ладонями по спине, уложив голову на чужое плечо. Не двигался, позволяя себя обнимать. В какое-то мгновение выдохнул тихо, нежно:       — Спасибо, Тэхён-а.       Тэхён обнимал его и бесконечно повторял про себя люблю тебя, хён, я люблю тебя, а его сердце так радостно, гулко билось в груди.       Юнги не оттолкнул его.       Тэхён самый счастливый.       Самый грустный человек на свете.

***

      Они вновь играют в какую-то игру всемером, и всё, что им нужно делать, — по очереди смущать друг друга. Это действительно не трудно, когда дело касается остальных. Зачастую даже не приходится придумывать что-то, чтобы довести процесс до неловкого смеха или покрасневших щёк. Тэхён заслуженно считает себя профессионалом. И это действительно весело.       Когда в игру вступает Юнги-хён, и каждый по очереди пытается заставить его стесняться, — а это оказывается трудным, — в Тэхёне просыпается азарт.       Что мешает в этот раз сделать так же, потерянно думает он, усаживаясь напротив Юнги в позе лотоса под одобрительные возгласы остальных.       У него больше нет идей, и он считает, они ему не нужны. Он точно вызовет на лице Юнги смущённую улыбку и лёгкий румянец. Тэхён знает, ведь он проделывал это сотни раз.       Он вскидывает голову, встречается с чужим хитрым взглядом. На дне его глаз плещется самое настоящее веселье, и это подбадривает. Но есть во взгляде что-то ещё, напоминающее настороженность, и Тэхён действительно от этого теряется.       Он не отводит взгляда, становясь максимально сосредоточенным. Слышит сквозь гул в ушах весёлое улюлюканье ребят, но он смотрит, не отрываясь, Юнги в глаза, и вся ситуация для него вдруг перестаёт быть весёлой.       Быстрее, пока все не стало действительно странным, проносится в голове, и в животе появляется тяжесть, напряжение мгновенно распространяется по всему телу. Кажется, на миг он правда выглядит испуганно, потому что Юнги вдруг обеспокоенно пробегается взглядом по его лицу и даже подаётся вперёд. На какие-то сантиметры, но Тэхён замечает.       Он вздыхает порывисто и, собирая по крупицам ускользающее спокойствие, зовёт:       — Хён, — возгласы вокруг них замолкают. Юнги чуть заметно двигается обратно, вздыхая.       Тревога и напряжение отступают, стоит воцариться недолгой тишине, сменяясь знакомым трепетным волнением и теплотой на сердце. Он вглядывается в лицо напротив, не видя больше ничего вокруг. Юнги смотрит только на него, чуть приподняв в одобрении уголки губ. Он смотрит только на Юнги и улыбается ему так радостно.       — Люблю тебя, — вполголоса. Глядя прямо ему в глаза.       Комната взрывается торжествующими криками. Тэхён вглядывается в лицо напротив, не видя больше ничего вокруг. Он смотрит только на Юнги и улыбается ему так нежно.       Юнги смотрит только на него, прижав ладонь к губам, скрывая смущённую улыбку. Его щёки и уши стремительно алеют.       Тэхён самый влюблённый человек на свете.

***

      Юнги-хён замечательный. Юнги-хён прекрасный, талантливый, заботливый, проницательный, понимающий.       Юнги-хён не простой.       Быть рядом с ним сложно. Он не подпускает к себе, не даёт приблизиться к своей боли, воздвигает вокруг себя стены, пропадает на несколько дней. Ему нужно время. Все это понимают, принимают и терпеливо ждут, не позволяя себе окружать его излишней заботой.       Со сложными людьми проще. Дай им время — всё вернётся на круги своя. Со сложными людьми проще, но не Тэхёну. Вся боль Юнги отражается на нём.       Тэхён хочет, чтобы тот мог положиться на него. Хочет быть надёжным. Хочет быть с ним в моменты, когда разрывается его сердце, потому что когда он отдаляется, Тэхёново сердце против воли разрывается тоже.       Тэхён просто хочет быть рядом с Юнги. Если быть для него надёжным, способным оказать помощь, поддержать — слишком много, то Тэхён больше ничего не желает, кроме как иметь возможность разделить чужую боль на двоих.       Они вновь ссорятся. Вновь ссорятся из-за этого, и Тэхён ничего не может поделать. Его сердце бьётся на тысячи мелких осколков, раня лёгкие, и он задыхается, а горячие слёзы стекают по его щекам. Набатом бьёт в ушах до сих пор хриплое:       — Уходи, Тэхён, — сорванным голосом.       Юнги просит его уйти. Юнги вновь просит его уйти.       Тэхён стоит, не в силах пошевелиться, и повисшие в воздухе слова против воли пригибают его к земле, непосильной тяжестью оседая на плечах.       Юнги бьёт крупная дрожь. Тэхён сверлит взглядом чужую спину.       Тэхён даже не догадывается, что словами, сорвавшимися с языка, Юнги себя окончательно доводит. Всё в нём сжимается от отчаяния, когда он делает несколько шагов вперёд, еле удерживаясь на деревянных ногах. Юнги обречённо ухмыляется сам себе.       Ведь ему вновь нужно время.       Он нуждается в этом.       Злость кипит внутри него, когда он хватается за дверь, с усилием тянет на себя, каждым чужим сорванным вдохом надрывая собственную душу.       Тэхён обречённо качает головой. Злость кипит внутри него, когда он выкрикивает:       — Хён!       Юнги на одно короткое мгновение замирает, и Тэхён вдруг пугается. Вся злость мгновенно улетучивается. Следующие слова он произносит с такой пронзительной надеждой, что у Юнги широко распахиваются глаза:       — Люблю тебя, — совсем тихо. Почти шёпотом, звоном разносящимся в пустой комнате. Прямо ему в спину, туда, где загнанно бьётся сердце.       Тэхён ощущает, как опускаются плечи от бессилия. Поднимает ладони к лицу, смахивая слёзы со щёк. Он смотрит на Юнги, и всё остальное расплывается и мутнеет.       Тэхён правда его любит.       Юнги медленно оборачивается, медленно поднимает взгляд к его лицу. И застывает, поражённый: на чужих губах улыбка, в ней бесконечная грусть. И море тепла.       Тэхён правда его любит.       Юнги тихо выходит, неслышно прикрывая за собой дверь. Он полностью опустошён и очень слаб. Ему приходится несколько секунд в замешательстве просто смотреть перед собой, вспоминая, куда идти. Он мнёт ткань футболки на груди, и у него перед глазами его последняя улыбка, а в голове звучат его последние слова.       Он не ожидал. Он ожидал злость, обиду. Это понятно, это доступно, Юнги бы понял.       Его голова опущена, глаза прикрыты, он всё прокручивает и прокручивает в голове. Ему кажется, он почти понимает.       Его мысли занимает Тэхён и эта его последняя фраза. Юнги кажется, он её почти чувствует.       И он останавливается, растирая рукой грудь в области сердца, кожа уже болит от трения. Запрокидывает голову, всматриваясь в потолок, и усмехается обречённо, опуская голову, плечи, и весь как-то сжимается. Оборачивается, потерянно всматриваясь в коридор, где только что проходил.       Боль стекает по щекам. Одиночество тяжестью оседает на плечах. Он наконец-то понимает и чувствует.       Он хочет вернуться обратно.       Он нуждается в этом.       Он возвращается.       К себе в студию, пытается погрузиться в работу, отпустить. У него не выходит. Его не отпускает.       Тэхён правда ждал, что он вернётся. Хотя бы в этот раз.       Тэхён самый несчастный человек на свете.

***

      Проходит много часов, и время близится к ночи. Юнги не написал ни строчки, музыка ломается и крошится под его пальцами, и он почти сразу прекращает все попытки. Закрывает инструмент, в бессилии утыкаясь головой в клап. Застывает надолго, так, что начинает сводить плечи и шею. Он не поднимается.       Ему мерещится хлопок двери, слышатся мягкие шуршащие шаги. На секунду его присутствие в комнате становится таким ощутимым, что Юнги садится, потерянно оглядываясь. Он слышит тихий стук стекла о поверхность стола и свежий запах чая с мятой, видит пар, поднимающийся из кружки.       Юнги сглатывает, закрывая лицо ладонью. Так было всегда. Тэхён приходил к нему после срывов, ставил рядом чашку с ароматным чаем, успокаивающе гладил между лопаток. Юнги почти чувствует мягкое прикосновение к спине.       Призрачные касания так реальны.       Никого нет в комнате.       Юнги тоскует.       Тэхён не пришёл.       Юнги мучается еще несколько минут, зачем-то борется с собой. Окидывает взглядом комнату с иррациональной надеждой. Как глупо.       Он шумно втягивает носом воздух, набираясь решимости, и резко встаёт, видя круги перед глазами, зажмуривается, не останавливается, стремительно шагая вперёд. Его шатает, и он ужасно измотан. Эмоции выгорели все до одной. Больше он не может сидеть спокойно и ждать.       Он не нуждается во времени.       Он нуждается в нём.       Юнги дёргает дверь, удерживаясь за неё, чтобы не свалиться, путается в ногах, ударяется лодыжкой и тихо стонет — боль от удара на мгновение отдаёт во всем теле. Останавливается всего на секунду, не теряя решимости. Поднимает взгляд, смотря перед собой.       Смотря на Тэхёна.       Юнги ломается.

***

      Тэхён правда ждал, что он вернётся. Хотя бы в этот раз.       Юнги не вернулся ни через час, ни через два.       Спустя три часа Тэхён наконец-то глубоко вздыхает без душащих всхлипов и долго растирает опухшие глаза до красноты, пытаясь избавиться от жжения.       Ему больно. Ему всегда больно, но сейчас это действительно ранит. Он не знает, почему каждый раз его душа разрывается. Они проходили это много раз. Всё это должно стать привычным. Тэхён должен был привыкнуть. Должен быть в порядке. Это не должно его так сильно задевать.       Но задевает. И он не в порядке. К этому не привыкнуть.       Он сидит долгое время, обнимая колени. Его тело уже затекло, поясница ноет. В глазах ужасно сухо, они не раскрываются до конца. Он ужасно устал.       Однако больше он не может сидеть спокойно и ждать. Он никогда ещё так надолго не оставлял Юнги. Тэхён знает, что тот сидит сейчас в студии и изводит себя. Юнги больно.       Тэхён места себе не находит.       В конце концов он заставляет себя встать, умыться ледяной водой. Он хочет выглядеть сносно. Хочет выглядеть, словно он в порядке. Хочет сделать это, как и всегда, — неслышно подойти, оставить чай на столе, позволить себе лишь прикосновения и никаких громких фраз. Ненадолго, всего на несколько минут, чтобы увидеть, что да, в порядке, чтобы дать понять — я рядом, и всё хорошо. Всё хорошо, он не злится, и они в порядке.       Юнги снова не вернулся, но всё в порядке. Всё правильно. Почему в этот раз что-то должно поменяться?       Что мешает в этот раз сделать так же, с горечью думает Тэхён, двумя руками удерживая кружку с чаем. Его знобит, каждый шаг даётся невероятно тяжело. Но чем ближе он подходит, тем легче ему становится. Да, всё правильно. Он придёт и молча уйдёт, притворится, что всё нормально. С ним всё будет хорошо. Он справится.       Главное — увидеть Юнги. Главное — Юнги в порядке. Главное — Юнги.       Тэхён застывает перед дверью, даёт себе несколько секунд. Глубоко вздыхает, прикрывает глаза — веки болят невыносимо, — натягивает улыбку на пробу. Он не может выглядеть жалким. Ему нужна искренность. Ему нужно хотя бы выглядеть надёжным.       Дверь перед ним резко распахивается. Юнги так и застаёт его: с зажмуренными глазами, с улыбкой — гримасой боли на лице.       Тэхён поднимает веки и замирает, совершенно растерянный. Юнги наблюдает, ошеломлённый, как улыбка мгновенно сползает с чужого лица.       Тэхён смотрит в ответ. Юнги такой уставший. Его лицо перекошено от боли, но Тэхён не понимает всего, и ему становится так страшно. Он не может ничего сказать, не может улыбнуться — мышцы лица сводит судорогой. Глаза начинает щипать сильнее, предсказывая скорые слёзы, но он просто стоит, его сердце испуганно бьётся о рёбра.       Юнги всё ещё такой расстроенный. Буря эмоций одновременно отражается на его лице, и Тэхён не может распознать их. Ему невероятно тревожно.       Уходи, Тэхён, навязчиво крутится в голове. Сердце падает куда-то вниз. Больше всего он не готов вновь услышать это сейчас.       Тэхён ломается.       Юнги отпускает дверь, делает шаг вперёд. Теперь они стоят так близко, что стоит сделать полшага, и они столкнутся грудью, и Тэхён ненавидит себя за то, что сейчас думает об этом. Юнги останавливается, смотрит прямо ему в глаза, и Тэхён вдруг понимает, что он загораживает ему проход.       Юнги ничего не делает. Он просто бесконечно долго смотрит, заглядывая в глаза. Тэхён замечает, какое острое у Юнги лицо, замечает покрасневшие глаза. Наверное, ему не может стать ещё хуже, но ему становится.       И вдруг что-то надламывается в его лице. Он выглядит одновременно счастливым и чертовски грустным, и его улыбка дрожит так явно. Тэхён по-настоящему пугается.       Юнги протягивает к нему руки, и те застывают в воздухе, в сантиметре от чужих. Тэхён вглядывается в его лицо и ничего не понимает.       Он только умоляет про себя: пожалуйста, прошу тебя, не говори ничего.       Юнги набирает в грудь воздуха, и Тэхён ничего не может с собой сделать. Он отворачивается.       Юнги молчит ещё секунду. А потом выдаёт тихое:       — Не уходи.       Тэхён впивается взглядом в лицо напротив. Он не верит. Юнги смотрит на него с такой грустью, с таким отчаянием. Тэхён хмурится, и из его рта против воли вылетает хриплое «что».       Юнги словно ударяют по лицу. Его губы поджимаются, он потерянно вглядывается в него, выглядит таким уязвлённым. Тэхён наконец улавливает это выражение лица — боль, и его словно прошибает током.       Юнги просит его остаться.       Юнги, наконец, накрывает его предплечья ладонями, обхватывает, словно пытается удержать удержаться. Он опускает взгляд и говорит тише прежнего:       — Тэхён, останься.       Тэхёну не нужно повторять трижды. Когда Юнги находит в себе силы поднять взгляд, на лице напротив сияет настоящая улыбка. Юнги накрывает волной облегчения.       Тэхён пришёл.       Тэхён самый лучший человек на свете.

***

      Юнги-хён искренний.       Тэхён красивый. По-настоящему красивый.       Его неземная красота заключается в его огромном добром сердце, в его потрясающей способности любить и прощать. Тэхён чуткий и ласковый, он надёжный. Он преданный и заботливый. Юнги не помнит тот момент, когда осознал, что Тэхён видит его насквозь, даже когда Юнги закрывается и отдаляется. Тэхён проницательный. Тэхён всегда был рядом. Тэхён особенный.       Юнги не знает, чем заслужил такого человека рядом с собой.       Тэхён прекрасен.       Это невыносимо.       Когда Тэхён смеётся, Юнги чувствует, как теплеет где-то у самого сердца, и его губы против воли сами по себе растягиваются в улыбке. Когда Тэхёну больно, Юнги чувствует, как сдавливает грудную клетку, и сердцу становится тесно. Он всегда делал всё, чтобы вернуть улыбку на его лицо. Видеть Тэхёна грустным — слишком тяжело.       Он нуждается во времени.       Во времени рядом с Тэхёном.       Всё в Тэхёне для Юнги — слишком. Юнги просто его не заслуживает.       Он больше не отталкивает его.

***

      Он тысячи раз думал об этом, сотни раз произносил вслух.       Но произнести и действительно сказать — совершенно разное.       Юнги не простой. С ним сложно, но не Тэхёну.       Они делят боль друг друга на двоих, забыв про свои стены.       Юнги медленно допивает остывший чай, вертя тёплую кружку в руках, грея ладони. Его голова откинута на чужое плечо. Тэхён чуть крепче обнимает его, прижимая к себе, поправляет чуть спавший плед у них в ногах. Юнги расслабляется в его руках, утыкается носом в шею. Его запах успокаивает. Мятный чай успокаивает. Тэхён успокаивает.       Тэхён не говорит «всё будет хорошо», «ты справишься с этим».       Тэхён произносил это сотни раз. И он впервые говорит:       — Я люблю тебя.       Ничего больше его не волнует. Главное — Юнги в его руках. Главное — Юнги в порядке. Главное — его не отталкивают. Главное — Юнги.       Тэхён чувствует его глубокий вздох своими ладонями. Юнги плавно трётся щекой о его шею и мягко, грустно улыбается.       — Я знаю.       Тэхён самый счастливый.       Самый несчастный человек на свете.