Половое воспитание

      — Ты должен быть обходительным и вежливым.              Дазай выгибает брови, но продолжает слушать.              — Это твоё первое свидание. Впечатление, которое ты произведёшь, очень важно.              Скептический смешок получается скрыть кашлем. Дазай прикрывает рот ладонью и следом нервно чешет щёку. Сожаление, что он не удержался и поделился планами на сегодняшний вечер, вот уже пятнадцать минут его не отпускает.              Ода даёт советы вдохновенно и в то же время наставительно. Будто только и делает, что ходит на свидания, чтобы потом учить других. Дазаю очень хочется спросить, когда он вообще был на свидании со своим выводком приёмных детей, но прикусывает кончик языка. Выражение лица Оды ему нравится — по крайней мере, Дазай в состоянии выдержать ещё полчаса, если Оде это доставляет такое удовольствие.              — … Хотя, конечно, хорошо было бы отправить тебя на лекцию по половому воспитанию, — слышит Дазай и тут же удивлённо вскидывается, глядя на сомневающегося Оду, приложившего к подбородку палец, будто действительно думающего, что Дазай может хоть что-то об этом не знать в свои шестнадцать, проведя последние годы бок о бок с Мори и его медицинской практикой? В какой оранжерее, по его мнению, он вырос?              — Одасаку, — Дазай нервно улыбается. Лекцию по половому воспитанию он слушать не готов. — Ты ведёшь себя, будто я один из тех детей, с которыми ты живёшь. Я знаю Чую кучу времени…              — И эту кучу времени вы цапаетесь, словно кошка с собакой, — выразительно смотрит на него Ода.              — Ты тоже думаешь, что он смахивает на пса? — тут же реагирует Дазай. Ода вздыхает и трёт переносицу:              — Дазай, пообещай, что не станешь говорить на собачью тему на свидании.              Ничего подобного Дазай обещать не собирается. Он вообще ничего обещать не будет. Свидание — не повод забыть о шутках, на которые Чуя реагирует энергичнее всего. В конце концов, если всё будет совсем плохо — Дазай уверен, что не будет, он себя в этом убеждает целую неделю с момента, как они договорились куда-нибудь сходить после очередной стычки прямо возле двери кабинета Мори (если за договорились можно принять «эй, вобла пересушенная, оденься поприличнее и будь в субботу готов, я за тобой заеду», но Дазай принимает), — то шутками всегда можно разрядить атмосферу. Сказать, что прогулка с собачкой удалась. Или что в следующую прогулку они обязательно возьмут с собой поводок. Или…              Дазай медленно выдыхает.              Он всё-таки нервничает. Это его первое свидание в жизни, а не только с Чуей. Те разы, когда он пару лет назад выбирался в караоке-клубы с ровесниками одной большой компанией, не в счёт. Все горланили дурацкие песни и стеснялись. Сейчас Дазай петь не собирается. Стесняться — тоже. Но ловит себя на лёгком подрагивании пальцев и постоянно бросаемых быстрых взглядах на часы.              — Надеюсь, ты будешь вести себя прилично, но всё-таки спрошу, — Ода опускается на диван напротив Дазая смотрит так внимательно, по-взрослому, что в него хочется запустить подушкой.              Это же свидание с Чуей. Просто ещё одна встреча, обозначенная пустым шаблонным словом. С Чуей! С тем, с кем он и так видится почти каждый день! К чему такая серьёзность? Дазай убеждает в этом себя и Оду. Ода убеждаться не хочет, поэтому ведёт себя, словно его спятивший и слишком заботливый папочка.              Это. Не. Успокаивает.              — Ты ведь знаешь, как пользоваться презервативами?              Дазаю кажется, что он ослышался. А ещё он чувствует, как у него округляются глаза. И краска приливает к лицу.              Какого, мать его, чёрта?!              — Одасаку, — еле ворочает языком, присохшим к нёбу, он. — Я не…              Он не собирается слушать это! В конце концов, он маленький гений Портовой мафии. Он сможет разобраться, как пользоваться тем, с чем справится и полный идиот. Он, в конце концов, не планирует, что сегодня всё зайдёт настолько далеко. Он даже о чёртовом поцелуе не думал. Он вообще ни о чём таком не думал. Считал, что они просто сходят с Чуей развеяться, может быть, немного меньше будут спорить, а перед тем, как они разойдутся, Дазай на пробу полапает Чую, посмотрит на реакцию и решит, можно ли дальше ступать по тонкому льду.              Какие презервативы?!              — Так и знал, — Ода его не слушает, перебивает и кладёт на стол несколько квадратиков фольги. Дазай таращится на них и кусает губы. Внутри скребутся противное любопытство и желание распаковать, посмотреть, попробовать.              Он не рассчитывал, что они с Чуей зайдут куда-то дальше взаимных оскорблений и неловкости от прикосновений, но теперь рассчитывает. Хотя бы на демонстрацию этих самых презервативов, чтобы увидеть, как стремительно покраснеет Чуя.              Дазай медленно проводит языком по губам и снова впадает в прострацию, потому что Ода продолжает говорить:              — Тебе нужно их открыть, но будь аккуратен. Не повреди…              Хлопнув ресницами, Дазай переводит на него взгляд и не может поверить, что ему действительно это рассказывают. Он бы посчитал, что Ода над ним смеётся, но это Ода — он убийственно серьёзен и, кажется, переживает больше него. Тоже слегка порозовевший, но упрямо продолжающий вещать:              — Тебе нужно приложить его к… — он мнётся, трёт щёку, и Дазаю кажется, что он слышит в воцарившейся тишине, как ногти скребут по щетине. — К…              — К члену? — подсказывает Дазай. Теперь ему становится интересно, насколько Ода терпелив и когда смущение одержит над ним победу.              — Да, к началу. То есть, к концу. То есть…              — А считать начало или конец с какой стороны? — Дазай откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу.              Взгляд Оды слегка мрачнеет. Он на мгновение неловко поджимает губы и бормочет:              — Ты понял. В общем, ты прикладываешь и раскатываешь по… всей длине. И только тогда… Ну и не забывай о подготовке партнёра.              — Чуи?              Ода ещё сильнее заминается и дёргает плечом, кивая:              — Чуи. Вы оба парни, и вам понадобится больше усилий.              Дальше Дазай не в силах это вынести. Он вскакивает на ноги и почти бежит к двери.              — Будь аккуратен! — кричит ему вслед Ода, и Дазай захлопывает дверь.              Он не желает слышать ни слова о подготовке партнёра! Это уже ни в какие рамки! Он смотрел пару — ладно, не пару, он смотрел много — роликов в сети, чтобы иметь представление, что и как надо делать, но это точно ему не пригодится. Он не собирается подготавливать никакого партнера! Чую! Совершенно точно! Дазай в этом уверен!              Он не ошибается. Только удовлетворения от осознания этого простого факта не чувствует, зато член Чуи, который ритмично двигается в нём — ощущает весьма сильно. До зажмуренных глаз и стиснутых на веснушчатых плечах пальцев. Чуя знает, как пользоваться презервативами, не забывает о подготовке и очень аккуратен. И, кажется, ни секунды не сомневался в том, как закончится это свидание.              — Тебе Одасаку тоже читал лекцию? — голос у Дазая слегка срывается, но куда ему до хриплого голоса Чуи, когда тот открывает рот только для того, чтобы недоумённо спросить:              — А?              У него раскрасневшееся лицо, взмокший лоб и зрачки, почти заполнившие собой радужку. Дазай задыхается только от одного вида и невольно сжимается вокруг Чуи сильнее, вырывая у того не то стон, не то рычание.              — Ничего, — выдыхает он, притягивая Чую поближе и обхватывая коленями за бока.              На следующий день он с трудом передвигает ногами и трёт ноющую поясницу, пока бредёт по коридорам главного здания мафии. Оду он встречает неожиданно, а тот, даже не здороваясь, сразу спрашивает:              — Как всё прошло?              Дазай полагает, что если Йокогама ещё стоит целая и невредимая, то можно считать, что прошло хорошо. С поправками на болящие мышцы. Но Чуя, приготовивший утренний кофе, компенсировал большинство минусов.              Взгляд у Оды становится очень внимательным, а брови сходятся на переносице — Дазай слишком долго молчит, уходя в задумчивые воспоминания.              — Ты же не натворил глупостей?              — Нет, — фыркнув, Дазай вдруг оживляется. — Одасаку, а ты можешь рассказать о подготовке партнёра подробнее?              Ода краснеет, но кивает. Дазай расплывается в широкой улыбке — кофе с утра, может, и компенсировал многое, но точно не болящую задницу. Поэтому он легкомысленно бросает:              — Только не мне. Чуе.              И пусть только попробует отвертеться, мстительно думает Дазай. Ода заливается краской ещё сильнее. Дазай в восторге. Чуя будет в ярости.              Дазая устраивает.