На одной стороне

      Когда зло погибло, тьма никуда не делась. Она просто стала темнотой, которая медленно заволакивала сознание. Сила, подобно волнам, отхлынула от неё, и Рей поняла — путешествие подходит к концу.       В небе над Экзеголом всё ещё вспыхивали корабли и падали вниз, подобно звёздам. Вдруг тёмный силуэт заслонил небо и вспышки пламени.       — Бен… — скорее почувствовала она, чем увидела. Тьма наконец закрыла ей глаза.       Когда Рей снова пришла в себя, она не чувствовала тела, будто она стала призраком. Но Бен всё ещё был рядом, а его руки крепко её держали.       Рей казалось, что прошла вечность, но на самом деле пролетело лишь мгновение.       «Жив, жив, мы живы… " — стучит в голове. Лишь радость и щемящая нежность. Его губы так близко, и теперь нет ни одного препятствия между ними. Сила толчками возвращается к ней. Ещё секунда, её ладони на его щеках, а губы на его губах.       Она целует его порывисто, неловко, и потому не сразу замечает, что сила его объятий пропала. Острое ощущение беды вдруг накрывает Рей с головой, и она отстраняется.       Бен глядит на неё и улыбается, его щека холодная, а слеза, что катится по ней — горячая, она почти обжигает руку Рей. Он ничего не говорит, но глаза его полны света, любви и жажды жизни. А ещё он умирает.       Силы покидают Соло стремительно, Рей ощущает это так же ясно, как и то, что она не может ему помочь. Глаза его закрываются, и свет в них гаснет.       — Нет, нет, нет, — она опускает его на землю, но не отнимает рук от его лица, — не смей умирать, Бен Соло, только не сейчас, не тогда, когда ты вернулся ко мне.       Рей охватывает бессильная ярость, она вновь прижимает губы к его губам, пытаясь вдохнуть в него хоть каплю жизни. Но Бен будто отвергает её помощь.       — Упрямец! — шепчет она, — ненавижу тебя, слышишь?! Ты опять обманул меня! Как ты можешь оставлять меня сейчас?!       Слезы застилают ей глаза, руки дрожат, пальцы судорожно цепляются за тёмную ткань свитера.       — Ну же, давай, — ладони прижимаются к его груди, Сила слабым ручейком вливается в безжизненное тело.       Но этого недостаточно, Рей понимает это слишком быстро, но не может сдаться. Она ведь всего лишь упрямая мусорщица. Эта мысль звучит в голове голосом Бена Соло.       — Твоя упрямая мусорщица, — шепчет она в ответ, позволяя Силе хлынуть через прижатые к его груди ладони.       В глазах пляшут красные искры и черные точки, дышать всё тяжелее.       — Помогите, — шепчет она исступленно, — я не справлюсь одна. Рей не знает, кому молится, кого призывает, но сейчас ей это и не важно, лишь бы справиться, лишь бы Бен был жив.       Её тело ей больше не принадлежит, сил совсем не осталось, и вдруг она чувствует, как робкий луч света вливается в неё.       — Не бойся, малышка, я помогу, — звучит голос в её голове, две призрачные руки ложатся на её ладони.       — Мы все поможем.       И Рей видит трех Скайуокеров, которые склонились над четвёртым.       Его сердце билось, робко, совсем тихо, но Рей слышала удар за ударом. Бен был без сознания, но его грудная клетка поднималась и опускалась в такт дыханию. Рей дрожала от пережитого, как будто плохой сон закончился, и она проснулась. Зрение ещё было мутным, но дышалось легче. Рядом с ней, опустившись на колени, сидела Лея, гладила сына по голове и улыбалась, от неё исходило мягкое сияние. Чуть поодаль стояли Люк и Энакин. Рей сразу поняла, что это он. Улыбка Бена была такой же, как и у его деда.       — Нам пора, милая, — произнесла Лея, — теперь, когда Бен вернулся, мы можем уйти.       — Спасибо, спасибо вам всем, — прохрипела Рей непослушным голосом.       — Не стоит благодарностей, малышка, — улыбнулся Энакин и подмигнул ей, — этому здоровяку рано сливаться с Силой, хоть один из нас должен быть счастлив в любви.       Он подал руку дочери, и они исчезли.       Лишь Люк медлил. Он как будто подбирал слова, но никак не мог найти верные.       — Магистр?       Он поднял глаза на Рей, и она увидела, как впервые за долгое время в них нет страха и сомнений.       — Когда ты пришла ко мне, Рей, я боялся вновь совершить ошибку, отказывался учить тебя, думал, что твоя привязанность к моему племяннику — слабость. Но я ошибался. Сегодня вся Галактика слышала твой зов. Любовь погубила одного Скайуокера, но спасла другого. Ты его спасла. Рей, ты была лучшей ученицей, чем я — учителем.       — Вы его тоже спасли, сейчас, и там, на Крэйте.       — Но это ты позвала меня, — проговорил Люк, растворяясь в воздухе, — да прибудет с тобой Сила.       Бен открыл глаза лишь спустя полчаса.       Всё это время Рей не отходила от него. Она сидела, положив его голову себе на колени, и вливала в него энергию по капле.       Бой в небе давно закончился. Возможно, её друзья уже празднуют победу или сгинули в космической бездне. Она ничего не могла слышать и чувствовать. Нужно было выбираться с этой проклятой планеты, но её старенький икс-винг не мог унести двоих.       Когда она услышала его сдавленный шепот, сердце её было готово выпрыгнуть из груди.       — Рей… — он смотрел на неё затуманенными глазами, — как я…       — Тшшш, это сейчас не важно. Нам нужно выбираться, ты сможешь встать?       У него всё получалось с трудом, но он старался удержать равновесие. Только благодаря Силе Рей удалось поддержать его, когда он наконец встал на ноги. Рей беспомощно оглянулась.       — Бен, мой истребитель одноместный, нам нужен корабль.       — За черными скалами должен быть шаттл рыцарей Рэн, я видел его во время сражения.       — Тогда мы должны идти.       Когда они дошли до посадочной площадки, то почти выбились из сил.       К счастью, корабль был на месте.       Экзегол растворился в лучах гипер-прыжка. Рей чудом удалось проскочить мимо обломков крейсеров и нескольких припозднившихся кораблей Сопротивления. Она не хотела, чтобы кто-то задерживал их сейчас, отключила все маячки и средства связи. Но нужно было решать, куда отправиться дальше. Она перевела управление в режим автопилота и наконец смогла выдохнуть.       — Бен, я не знаю, куда нам лететь.       Но ответа не последовало, Соло мирно спал в кресле второго пилота.       Ач-То встретила их высокими волнами, порывистым ветром и туманом. Рей понимала, что эта планета — только временное пристанище: слишком много людей теперь знает о ней. Но она не могла принять решение, по крайней мере, пока не поговорит с Беном. А он упорно молчал. Весь полёт он спал или притворялся, что спит, а сейчас расхаживал по каменистой площадке около бывшей хижины Люка и хмурился.       Рей совсем не понимала его и боялась нарушить молчание. Так много произошло между ними, и многие тайны теперь раскрыты. Может, они уже не те, что были раньше? Он закрылся от неё даже в Силе, и от этого становилось больно.       — Бен, я разведу очаг в хижине.       Он обернулся и коротко кивнул, но ответа не последовало.       Они сидели по разные стороны тлеющих углей, как будто и не было всего, что случилось. Будто она только что увидела в зеркале на дне бездны себя, а он протянул ей руку.       — Прости, я не знаю, что тебе предложить, — вдруг проговорил он. Глаза его были обращены к огню.       Жаркая волна окатила Рей, и к горлу подступил комок.       — Ты хочешь сказать, что я больше тебе не нужна?       — Что? Нет, нет, я… Послушай, я лишь хотел сказать, что теперь у меня нет Галактики, ордена, меча. Я никто, беглый преступник. Какая жизнь ждёт тебя со мной?       В пылу речи он наконец поднял глаза. Сейчас бывший Верховный лидер смотрел на неё, как провинившийся мальчишка.       Рей встала, обошла очаг и опустилась рядом с ним на колени. Он не отрывал от неё взгляда и не двигался, будто боялся спугнуть. Его лицо было таким худым и изможденным сейчас, брови нахмуренными, а во взгляде читалось что-то почти отчаянное.       Девушка протянула руку и кончиками пальцев коснулась его щеки, и он мгновенно потянулся за её рукой.       — Бен Соло, — сказала она, глядя ему в глаза, — ты — дурак! Ты и вправду считаешь, что после всего, что было, мне есть дело до Галактики, ордена и твоего статуса? Помнишь, ты сказал, что я никто? Так вот, теперь мы квиты!       Она могла бы ещё много чего ему сказать, но он просто притянул её к себе и поцеловал. И в этом поцелуе не было отчаяния или торопливости. Только благодарность и любовь. Ментальные щиты наконец рухнули, их губы соприкасались, а мысли сплелись в единый поток. Сила, пульсировала между ними, объединяя в единое целое.       …Пламя в очаге давно погасло, даря только мягкое тепло ещё не остывших углей. Они лежали на тонком одеяле у очага.       — Что будем делать теперь?       — Просто жить.