Она не уйдёт

      Удивительно, но о возвращении Пенелопы Парк в школу Сальваторе Джози узнаёт одной из последних. Она сидит в библиотеке, углубившись в чтение книги, а спустя время замечает какое-то оживление и слышит громкие голоса в холле. Первая мысль — что в школе объявился очередной монстр. Это давно стало повседневной обыденностью. Вздохнув, Джози захлопывает книгу и решает всё-таки проверить, в чём дело.       Она выходит в холл и вскоре понимает, кто является новым центром внимания. Ей вдруг становится тяжело дышать, сердце бьётся часто-часто. Пенелопа стоит и как ни в чём не бывало беседует с Эммой Тиг, словно не уезжала почти год назад. Сначала Джози думает, что ей это мерещится. Она больно щипает себя за руку, но видение даже не думает исчезать. А затем Пенелопа поворачивается к ней и смотрит несколько бесконечно долгих секунд. Зальцман стоит, словно истукан, не зная, что стоит сделать или сказать, а потом резко разворачивается и уходит, надеясь, что это не похоже на позорное бегство.       В своей спальне она садится на кровать и пытается отдышаться, будто пробежала марафон. Этого не может быть! Пенелопа ведь говорила, что уезжает учиться в Бельгию, в местную школу для ведьм! Но кто сказал, что рано или поздно она не может вернуться?        — Нет, ты только подумай, её ещё не хватало! — в размышления вклинивается возмущённый голос сестры. — Я так радовалась, когда эта стерва уехала. И вот она снова здесь.        — Лиззи… — устало выдыхает младшая близняшка.        — Приехала и ведёт себя, как королева бала. Мы прекрасно обходились тут без неё…        — Лиззи!        — Что?       Джози прячет лицо в ладонях и просит:        — Ты можешь хоть немного помолчать?       Лиззи осекается и удивлённо смотрит на сестру, затем до неё доходит, и она садится рядом. Осторожно касается её плеча и говорит:        — Извини, я не подумала, как ты можешь отреагировать на приезд этой… Пенелопы.        — Всё в порядке. Просто… можешь ненадолго оставить меня одну?       Лиззи смотрит с сомнением, но всё-таки кивает и неторопливо покидает комнату, на пороге оглянувшись. Когда дверь закрывается, Джози ложится на кровать и сворачивается калачиком. После отъезда Пенелопы она мечтала, что однажды та вернётся, первые дни спала в её пока не занятой комнате, прижимая к себе подушку и вдыхая оставшийся на ней аромат пряных духов. Но Джози не представляла, что, когда это всё-таки случится, ей будет так сложно справиться с эмоциями, бушующими внутри.       Первые пару дней Джози избегает Пенелопу. Кивает при встрече, но тут же стремится уйти или оказаться в компании сестры или друзей. Знает, что это глупо, помнит, что таким образом потеряла её в прошлый раз, не позволив толком объясниться, но ничего не может поделать с собой. Зальцман постоянно чувствует на себе её пронзительный взгляд, под которым очень сложно спрятать свои истинные чувства, и ощущает себя как на раскалённой сковороде. В такие моменты ей хочется убежать как можно дальше… или крепко обнять Пенелопу и не отпускать никогда-никогда. Останавливает лишь одно: Джози боится, что не является хотя бы частично причиной её возвращения.       На третий день Парк перехватывает её за руку в коридоре, тянет на себя и говорит:        — Ты же понимаешь, что не можешь избегать меня вечно?        — О чём ты? — Джози пытается прикинуться дурочкой, но это никогда у неё не получалось.        — Нам нужно поговорить.        — Хорошо, но только не сейчас. — Зальцман беспомощно оглядывается по сторонам и к своему облегчению замечает мило воркующих в стороне Хоуп и Лэндона. — Меня друзья ждут.       Пенелопа недовольно морщится и отпускает её. Джози с бешено колотящимся сердцем направляется к влюблённой парочке. Ей неловко, что она прерывает их разговор, но всё-таки просит:        — Прикройте меня.       Хоуп замечает Пенелопу, стоящую неподалёку, кивает и смотрит так понимающе, что Джози желает сейчас же провалиться под землю. Она понимает, что не может поступать так постоянно. Ей лишь нужно немного времени…       Хоуп находит Джози в библиотеке. Вокруг практически никого нет, но Майклсон всё равно понижает голос до шёпота:        — Это не моё дело, но, может, вам лучше поговорить?       Не нужно объяснять, кого она имеет в виду. Джози обречённо вздыхает, потом признаётся:        — Дело в том, что я не знаю, о чём нам с Пенелопой говорить. Мы вроде всё сказали перед её отъездом. Она когда-то обидела меня, а я не дала ей второй шанс. Я сама всё окончательно испортила… Я боюсь, что она так и не простила меня.        — Но тогда была бы она здесь? — Хоуп сжимает её запястье в успокаивающем жесте.        — Может, у неё были другие причины, чтобы вернуться. Тысяча причин, кроме меня.        — Брось, это же очевидно. Ты — главная причина!       Джози поднимает на подругу взгляд, наполненный надеждой:        — Ты, правда, так думаешь?       Хоуп улыбается:        — Конечно же.        — А если она снова уйдёт? Я не представляю, как это переживу.        — Ты любишь её?       Джози снова вздыхает. Она прекрасно знает ответ на этот вопрос. Ей иногда хотелось убить Пенелопу. Никто не делал ей так больно, никто не вызывал такие яркие и противоречивые эмоции, никто не заставлял сердце заходиться в груди пойманной птицей одним взглядом или прикосновением.        — Конечно же, да.       На этот раз Джози первая находит Пенелопу, о чём-то болтающую с компанией других ведьм. Не обращая на них внимания, Зальцман хватает её за руку и тащит за собой. Парк на удивление безропотно следует за ней. Это так не похоже на часто стервозную девушку.       Когда они оказываются в саду, в одном из укромных уголков, Пенелопа складывает руки на груди и спрашивает:        — Что ты хотела, ДжоДжо?       Больше никто не называл её так. Джози безумно скучала по этому милому прозвищу.        — Я хотела показать, что вовсе не избегаю тебя.        — До этого бегая от меня по всей школе, а теперь оторвав от беседы с подругами и заставив почти силой прийти сюда? — Взгляд Пенелопы скептический, но внутри её глаз — глубоко затаённая боль и надежда.        — Просто скажи: почему ты вернулась? — Голос Джози почти требовательный, скрывающий её нервозность.        — Я не обязана отчитываться, особенно после того, как ты вела себя, — фыркает та. — Мне надоело в Бельгии, и я…        — Скажи правду! — Теперь в её голосе слышится отчаяние. — Пожалуйста…       Пенелопа замирает, внимательно смотрит на Джози. Они обе с минуту молчат, после чего Парк спрашивает:        — Для тебя это действительно важно?       Она кивает.        — Из-за тебя, ДжоДжо. Я приехала из-за тебя. Я понимала, что ты могла начать встречаться с кем-то другим. А если нет — не факт, что захочешь опять видеть меня. Но я не могла не увидеть тебя снова. И когда после моего возвращения ты даже не хотела говорить со мной…       Голос Пенелопы дрожит. Она часто моргает, удерживая слёзы.        — Прости меня, пожалуйста, — выдыхает Джози. — Я лишь боялась… Боялась, что уже не нужна тебе.        — Как такое вообще может быть? — улыбается она чуть печально. Пенелопа не удерживает слезу, и та катится по её щеке, но Джози смахивает её осторожным движением и шепчет:        — Прости-прости. Я же так… люблю тебя.       Подавшись вперёд, Зальцман прижимается к её губам. Парк замирает на пару секунд, словно не веря в происходящее, а затем обнимает её и отвечает на поцелуй. Джози чувствует, как колотится её сердце и как синхронно-часто бьётся собственное. Джози ощущает мягкие губы Пенелопы и теперь верит: она не уйдёт.