Раскаленное пламя

Imagine Dragons — Birds       Хогвартс-экспресс вновь держал направление к величайшей школе магии и чародейства. Обычно шумный, наполненный движением, смехом школьников и суетой, сейчас он напоминал замороженный временем организм. Война закончилась. Волан-де-Морт пал, часть его последователей загремела в Азкабан, а часть скрылась в неизвестном направлении. Добро вновь восторжествовало, несмотря на видимые потери. В одном купе сидели Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рон и Джинни Уизли. Каждый из них был погружен в свои нелегкие мысли.       Гарри постоянно думал о том, что все могло быть иначе. Казалось, он потерял всех, кого любил. Сириус, Люпин, Тонкс, Фред, Грюм, Добби, Букля. Сколько невинных и светлых жизней забрала кучка самодовольных высокомерных прихвостней! Сколько зла совершили те, кто ничего не понимал в этой жизни, кто мог лишь пресмыкаться перед величием их Лорда. Гарри невольно скривился.       Еще недавно он считал, что Северус Снейп был одним из них. Он ненавидел его всей душой и первой его эмоцией при осознании того, что тот погиб, было очищение и освобождение. Лишь потом он узнал об истинных мотивах профессора, о его растерзанной душе и о том, что пришлось вынашивать ему всю его жизнь, какая цель двигала им и насколько же Гарри ошибался. Черт, а ведь все могло быть иначе… После окончания битвы за Хогвартс, спустя месяц, официально стало известно, что Дамблдор инсценировал свою смерть с помощью Северуса. Ему хватило мастерства обмануть всех Пожирателей Смерти, которые видели его гибель собственными глазами. Дамблдор был умным стратегом и понимал, что его смерть развяжет Волан-де-Морту руки и усыпит его бдительность. Так и произошло. Пока Тот-Кого-Нельзя-Называть гонялся за Гарри и чувствовал свое преимущество, Дамблдор искал крестражи, уничтожал их, и направлял свою армию, состоявшую из учеников Хогвартса и Ордена Феникса. Именно это и позволило войне закончится столь быстро. Дамблдор сказал, что они понесли наименьшие потери. Но Гарри так не считал. Погибли его друзья, его семья. Как можно было относиться к этому как к меньшим потерям? Гарри был слишком юн для того, чтобы улавливать масштабы происходящего.       Он перевел свой взгляд на Гермиону. Она кусала нижнюю губу и задумчиво смотрела на пролетающие мимо поля и деревья. Гермиона думала о том, чего не успела совершить, что не успела спасти. Она отнюдь не была самой смелой волшебницей, но ведь ее не просто так считали самой умной волшебницей столетия. Она должна была догадаться раньше, должна была помочь, спасти, предотвратить. В горле вновь встал непроглатываемый комок, и лишь усилием воли она отогнала слезы. Все и без того были в подавленном состоянии, чтобы она добавляла к этому еще и свои слезы. Ее рука лежала в подозрительной близости от руки Рона. Она вновь и вновь прокручивала в голове их поцелуй. За прошлый год они пережили столько всего… Ей казалось, что каждый день — последний. И сейчас, по истечении времени, она задумалась о том, что же двигало ей, когда она поцеловала своего друга. А друг ли он ей? Любит ли она его по-настоящему или это та самая забота о ближнем человеке, о лучшем друге, практически брате? У Гермионы было недостаточно опыта, чтобы определить свои чувства, а излюбленный научный и логический подход никак не помогал и не исправлял ситуацию, а лишь сильнее запутывал. Было ли что-то в Роне, что заставляло ее сердце биться чаще? Что-то такое, что заставляло бы им восхищаться, гордиться, учиться у него? Смог бы он защитить ее от ненастий? Война войной, а у них впереди вся жизнь, а Рона ну никак нельзя было назвать серьезным и перспективным человеком. Такого ли парня она хотела видеть рядом с собой? Но не слишком ли прагматично она рассуждает в свои восемнадцать? А как же вся та романтика, о которой она читала в маггловских книжках? Прогулки под луной, совместные походы на ярмарки, неловкие прикосновения? Она невольно покраснела, осознав, что думает об этом при других, словно кто-то мог прочитать ее мысли.       Рон заметил порозовевшие щеки Гермионы и приоткрыл окно.       — Душновато, не правда ли? — спросил он так, будто изрек что-то действительно стоящее.       Гермиона с легким непониманием уставилась на него, а потом кивнула, достала томик по защите от темных искусств и погрузилась в чтение. Сейчас ей не хотелось, чтобы кто-то вмешивался в ее личное пространство, слишком уж сложные мысли крутились в этой умной головке.       Рон попытался заговорить с друзьями, но они реагировали вяло, погруженные в собственные думы. Он не хотел ни о чем думать. После смерти Фреда в его семье воцарилась невиданная доселе тишина. Мрачная, плотная, ее, казалось, можно было ощутить физически. Мама пыталась делать вид, что все в порядке, что она была готова к этому, война есть война. Но все прекрасно понимали, что она потеряла сына, и эту утрату не стереть из памяти и не отпустить, тем более за такое короткое время. Джордж изменился. Всегда веселый и смеющийся теперь он походил на мрачную тень прошлого себя. Фред будто забрал частичку его души с собой. Джорджу не хотелось мести, он не жаждал возмездия, тем более, что его мать уже все сделала за него. Он лишь хотел понять, как ему жить дальше. На него было больно смотреть. Поэтому Рон все больше времени проводил с Джинни. Он с удивлением заметил как повзрослела его сестренка и стала ему опорой, хотя должно было быть все наоборот. Она не говорила при нем о Гарри, но он знал, что между ними завязывалось что-то серьезное. Он не был против, пожалуй, Гарри был первым человеком, которому он бы доверил такое сокровище. Сам он вряд ли был готов к каким-то отношениям. Он вновь скосил глаза на Гермиону и задумался. Нет, все это слишком сложно. Посмотрите на нее: она красива, умна, она — цвет нации, как говорится. Уизли и рядом не стоял с такой как она. Он понимал, что никогда не станет равным ей. Его терзали чувства неполноценности, а поэтому он тушил все романтические порывы в их зародыше. Нет, она не для него, он даже не будет пытаться.       Гарри вздохнул и сказал:       — Как думаете, Дамблдор будет говорить сегодня речь?       — Конечно, будет, — с уверенностью сказала Гермиона, оторвавшись от книги, — сейчас тяжелые времена, многие потеряли веру в завтрашний день, у них нет ориентиров. А он, как настоящий высший маг, может взять все под свой контроль.       — Ему предлагали место в Министерстве. Почему он не согласился? — задал вопрос Рон. — Я думаю, что он — душа Хогвартса и осознает это. Сейчас нам как никогда нужны образованные и сильные волшебники. Под его руководством мы быстро восстановим школу и дадим миру магии хороших специалистов.       — Ты будто про роботов говоришь, — заметил Гарри.       — Про кого? — спросил Рон, как обычно не соображающий ничего в маггловском мире.       Ему не стали отвечать, посчитав это ненужной деталью. Общий смысл все уловили.       — Гермиона, ты готова быть старостой? — подала голос молчавшая до этого Джинни.       — Да она была готова к этому еще с рождения, — заметил Рон и хмыкнул.       Гермиона недовольно зыркнула на него и ответила:       — Думаю да, по крайней мере, это мне не даст думать о всякой ерунде.       — А кто будет вторым старостой? — задала Джинни вполне логичный вопрос.       — Еще не знаю, но должен быть парень. Так уж исторически сложилось. Надеюсь, это не будет какой-нибудь зануда.       Все с иронией посмотрели на Гермиону и начали хихикать. Она с недоумением уставилась на друзей, а позже засмеялась и сама.       Это был первый их смех за весь день.

***

      Большой Зал был восстановлен и украшен большим количеством свечей и цветов. Хогвартс словно сбросил с себя всю черноту и теперь возвращался к жизни. Именно таким его впервые увидела эта троица ребят. Таким Хогвартс встретил их еще крохами, которые уже тогда начали совершать настоящие подвиги. Гермиона невольно вспомнила про тролля в подземелье и хихикнула. Гарри посмотрел на нее и улыбнулся, словно прочитал мысли. Они сидели за общим столом. После падения Волан-де-Морта, Дамблдор с другими учителями приняли решение, что прежнее разделение по столам факультетов неактуально. Они хотели объединить всех учеников, создать единую сильную школу. При этом никто не отменял соревновательный дух, поэтому факультеты все еще зарабатывали очки и боролись за первенство.       Теперь ученики Когтеврана сидели бок о бок с пуффендуйцами, гриффиндорцами и слизеринцами, хотя последние не были от этого в особом восторге, продолжая держаться особняком. В толпе учеников Гермиона заметила Малфоя и была удивлена его появлению. Его семья подверглась настоящему преследованию. Люциус был убит, Нарцисса уехала жить во Францию, пытаясь забыть все как страшный сон, и Гермиона полагала, что Драко отправится за ней, учитывая, что большая часть судебных тяжб была направлена именно на него. Не видать ей спокойного года без унижений и оскорблений. Да ей и все равно: ее уже давно не задевали слова этого хорька. А после последних событий она чувствовала над ним невероятное превосходство, поэтому не позволила бы ему даже тявкнуть что-то в ее сторону.       Но она должна была признать, что он изменился. Словно из него выкачали весь воздух или… Наоборот? Наполнили им? Гермиона привыкла видеть его высокомерным и напыщенным. Прямым, будто его к швабре привязали, с выражением брезгливости на физиономии. Его лицо будто говорило: «Фу, мир, ты воняешь!». А теперь он был… Легче, спокойнее. Увереннее что ли. Оно и неудивительно после того, что с ним произошло. Она не хотела жалеть его. Он получил по заслугам. Он — настоящая заноза в заднице, он портил им жизнь все шесть лет обучения. Поделом.       За преподавательским столом расположились уже знакомые и родные лица. Место учителя по защите от темных искусств, по обыкновению, пустовало. После церемонии с распределяющей шляпой зал наполнился приятными ароматами, столы привычно ломились от еды, первокурсники с невыразимым восторгом наблюдали за этой картиной, а старшекурсники будто выдохнули. Все возвращалось на круги своя. Дамблдор жив, а значит, все будет хорошо.       Раздался звон бокалов, директор поднялся со своего места, приставил палочку к своему горлу и его голос раздался на весь Большой Зал:       — Я рад приветствовать всех учеников сегодня здесь! Мои поздравления первокурсникам, я надеюсь, что все вы довольны выбором распределяющей шляпы и ваши факультеты станут для вас настоящей семьей, как это и было ранее. Наверное, вы ждете размашистых речей по поводу нашей победы над Волан-де-Мортом, — на этом месте зал напряженно ахнул, большая часть людей все еще не могла спокойно слышать имя этого волшебника, но Дамблдор делал это намеренно, чтобы обесценить величие этого злодея, — но я не буду этого говорить. Все мы понесли потери, нам было нелегко, но мы это сделали. Хогвартс устоял и это главное, что вы должны запомнить. Отвага, ум, эмпатия и изобретательность победят всегда, а мы поможем вам раскрыть свои таланты, открыть в себе эти качества, используя их с толком. С сожалением должен сообщить вам, что расслабляться рано. Большая часть Пожирателей Смерти скрывается, а это значит, что мы можем ожидать их появления в любой момент. Как бы там ни было помните, Хогвартс — ваш дом и самая надежная крепость. Здесь вы в полной безопасности и находитесь под нашей ответственностью. Также я напоминаю вам, что были сформированы новые седьмые курсы, в которые вошло большое количество учеников, которые не смогли закончить свое обучение в прошлом году по понятным причинам. Среди них я рад представить вам новых старост школы. Они будут следить за соблюдением порядка, так что прошу любить и уважать: Гермиона Грейнджер — факультет Гриффиндор!       Весь зал залился аплодисментами и овациями. Гермиону считали настоящей героиней, а поэтому ею не могли не восхищаться даже те, кто раньше ее считал заносчивой зубрилкой.       — Вторым старостой единогласно был выбран… Драко Малфой — факультет Слизерин!