Перейти черту.

Всему есть конец - и дружбе крепкой, и любви вечной.

      Эта фраза, как клеймо, впечаталась в сознание. А ведь это было первое, что Зеницу сказал ему. Там, стоя на мосту, темной, холодной и дождливой ночью он собирался прыгнуть. Покончить с этим раз и навсегда. Кто бы горевал о нем?       Он ведь действительно думал, что это любовь. Тогда, сидя в больнице на мягком диване, пытаясь осознать и принять, он увидел его. Высокий, статный мужчина, который сразу же произвёл впечатление гордого и самодостаточного человека. Он был единственным, кто подошёл к нему. Был единственным, поинтересовавшимся его горем. Был единственным, кто захотел помочь.       Дружба. С этого все началось. Они вместе ходили навещать сестру - единственную выжившую после пожара в их маленьком домике. Он и правда оказался весьма богатым, помогал им деньгами. Танджиро был безмерно благодарен ему. А главное, Гию ничего не требовал взамен. Каждый раз, стоило лишь упомянуть о возвращении денег, он мило улыбался и говорил, что помочь другу для него - пустяк.       Незуко шла на поправку очень быстро. Вскоре ее выписали из больницы. Они с братом жили в маленькой квартире на окраине Токио, хотя Гию не раз предлагал им переехать к нему в дом. Они ведь друзья.       Танджиро часто сидел у него дома за кружкой чая. Томиока интересовался, как идёт подготовка к экзаменам, куда собрался поступать. Говорил, что работать Танджиро нужно меньше, у него ведь есть он. Обещал помочь устроиться на высокооплачиваемую работу на одном из своих объектов. Сам он был главой одной крупной фирмы по изготовлению оружия, и упоминал, что ему нужен хороший помощник, которому он сможет доверять.       Танджиро семнадцать. Возможно не такой уж и ребёнок, но ещё и не взрослый. Юноша в самом рассвете сил. На новой должности его восприняли не очень хорошо. Были и те, кто был против столь молодого парня, на таком важном рабочем месте, но Гию усмирил их всех.       Они знакомы всего три месяца. Три месяца прошло с момента той ужасной трагедии. Три месяца, как Гию стал для него другом. Три месяца, как его жизнь полностью изменилась.       Он заметил это не сразу. Сначала подумал, что чудится. Гию - взрослый и самодостаточный мужчина, серьёзный и ответственный. И уж точно не питает слабость к молоденьким мальчикам. Но эти откровенные, обжигающие взгляды, мимолетные касания к талии и бёдрам, ладони, такие горячие и согревающие теплом, намного дольше, чем нужно задерживаются на узком плече, а губы, сухие и немного потрескавшиеся, так и тянутся оставить поцелуй на открытой, неприкрытой тканью пиджака шее.       Гию не такой. Вокруг него всегда было много девушек и женщин. И каждой он отвечал милой улыбкой или подмигиванием. Неужто он настолько хороший актёр? Танджиро хотел поговорить с ним об этом. Остался после работы. Проверил наличие на своём смокинге складочек или следов от шариковой ручки. Сейчас он идёт не к другу, а к своему боссу.       Шаги отдавались эхом по пустому коридору. Сердце колотилось с бешеной силой. Такого никогда раньше не было. Даже когда ему сообщили о пожаре, в собственном доме. Даже когда он увидел Незуко на больничной койке и услышал сумму, которую врачи назвали за лечение.       Сейчас же все иначе. Немного неловко и даже страшновато. Вдруг он накручивает себя? Вдруг ему это и правда почудилось. А он посмеет обвинить друга, его спасителя, человека, благодаря которому выжила его сестра, обвинить его в таких вещах?       Танджиро никогда не интересовали девушки. Он понял это ещё в раннем возрасте, когда все мальчишки пытались обратить на себя внимание девчонок: рвали им цветочки с клумб, помогали достать застрявшие на ветках дерева мячи, строили из себя силачей, таская по два наполненных песком ведерка, он просто сидел в сторонке, тайно наблюдая за ними. Мальчишки из его двора всегда казались ему красивее девчонок. Даже с перепачканными рожицами и разбитыми коленками. Он никому не говорил об этом. Его бы не поняли.       Любил ли он Гию? И да, и нет. С одной стороны ответить на его чувства, если они есть, он был готов с радостью. Гию сильный, мужественный и добрый. Но с другой: неправильно и грязно. Они ведь друзья.       Он запутался. Им нужно поговорить, обсудить их отношения. Чего скрывать: Танджиро давно хотел тепла чужого тела рядом. Человека, с которым он свяжет себя раз и навсегда. Гию мог им стать, но…черт! Он запутался. Слишком запутался.       Три коротких стука в дубовую дверь его кабинета и громкий ответ, разрешающий войти. Было бы неправильно уйти сейчас. Он тихой тенью проскальзывает внутрь и прикрывает за собой дверь. Гию расслабленно сидит на большом диване. Без галстука и пиджака. В руке полупустой стакан с виски, а рядом, на небольшом журнальном столике, мирно стояла начатая бутылка.       Сегодня они заключили очень выгодную сделку, и Томиока, видимо, отмечал это. Всегда делал это сам. Звал, конечно, Танджиро несколько раз, но тот отказывался. Он и не настаивал, продолжая делать это в гордом одиночестве.       Заметив, кто к нему пришёл, он широко улыбнулся, ставя стакан на столик и вставая с дивана, чтобы поприветствовать гостя. - Что-то случилось, Танджиро? Ты какой-то бледный. Может присядешь? - его голос завораживал. Он действовал всегда: когда настойчиво отдавал приказы во время работы, когда ласково просил девушку с вахты принести ему ключ от склада. И сейчас, Танджиро не мог этому противиться. Поэтому послушно сел, опуская взгляд в пол, стараясь не смотреть сейчас на такого расслабленного и открытого Томиоку. Молчание не могло тянуться вечно. Кто-то из них просто обязан начать разговор. - Поздравляю с успешной сделкой. Я уверен, что заключённый с мистером Ренгоку контракт, принесёт немалую прибыль. - Танджиро старался, чтобы его голос звучал четко и уверенно. Кажется, у него получилось. Гию нелепо плюхнулся на диван рядом с ним, закидывая руки на обтянутую дорогой кожей спинку. - Да, ты прав. Но этого не случилось, если бы у меня не было такого хорошего помощника. Ты великолепно проводишь переговоры, Танджиро. Я два месяца уламывал его на этот контракт. - Гию отпил немного из стакана. - Не хочешь? Я знаю, что ты не пьёшь, но за такое и не грех пару глотков сделать. - Гию, нам нужно поговорить. - Танджиро вздохнул, сейчас или никогда. - Я заметил, как ты смотришь на меня. Заметил твои прикосновения и невинные, почти незаметные ласки. Мне иногда страшно от этого. Ты мне нравишься, как мужчина тоже. Но, даже если мне не показалось, то я скорее всего не отвечу тебе взаимностью. Гию, мы друзья. Ты мой друг, я не могу пойти на такое. - Он остановился, ожидая его реакции.       Гию смотрел в упор. В его взгляде было что-то вроде насмешки? Он медленно приблизил стакан к губам и так же медленно сделал глоток. Движения были плавными, не выражали опасности, и уж не как не предвещали того, что случилось в следующий момент.       Танджиро оказался опрокинут на мягкий диван. Руки крепко перехватили горячие ладони мужчины. Вес его тела придавливал, не давая даже сделать вдох. Страх противной и липкой жидкостью бежал по венам, мешая связно мыслить. Сердце пропускало удары, а мозг отчаянно отказывался принимать происходящее.       Он попытался освободиться, но без резких движений. Просто немного отрывая руки от гладкой поверхности дивана, но они тут же были прижаты обратно. Кожу на запястьях неприятно кололо. Мужчина сжимал слишком сильно. - Гию, - тихий шёпот, который потерялся в звуке раздавшегося грома. Сегодня обещали дождь. - Отпусти, пожалуйста. - Голос звучал слишком жалобно. А Гию про себя отметил, что такой Танджиро: раскрасневшийся, с глазами на мокром месте, таким жалобным выражением лица, молящим его отпустить, возбуждает до безумия. - Нет. Ты был прав. Я начинал с невинных прикосновений и долгих взглядов. Я хотел, чтобы ты был моим, а я всегда добиваюсь того, чего хочу. Я как тебя увидел, сразу понял, что ты должен стать моей игрушкой. И ты ей станешь, Танджиро. Хочешь ты, или нет, но ты будешь моим. - горячий шёпот опаляет ухо. Гию улыбается, но не такой привычной и доброй улыбкой. Нет. На его губах оскал хищника, который загнал свою добычу в угол.       Танджиро не мог поверить во все это. Гию все это время врал ему? Горькая правда встала комом поперёк горла.К страху примкнуло чувство дикой обиды.Как он мог с ним так поступить? Как он мог предать его доверие? Гию Томиока переступил черту.       Он наклонился ниже и провёл языком по открытой шее. Это было противно. Хоть и прикосновение было нежным, но Танджиро не почувствовал того манящего, сладкого чувства близости другого человека. Ему было страшно. Свой первый раз он представлял после долгих отношений, в мягкой кровати, с человеком, которого безмерно любил и доверял бы ему самое сокровенное. Но совсем не так. В офисе, на диване, с тем, для кого он лишь игрушка, против воли… - Хватит, Гию! Прекрати. - он не хотел кричать. Не хотел показывать свой страх, но не смог сдержать переполняющие его эмоции. Он сильно пнул мужчину куда-то в живот. Тот вздрогнул, и только сильнее сжал его запястья одной рукой. В то время как вторая умело расправлялась с ремнём на брюках.       Прочная кожа сковала запястья. Гию настолько сильно затянул ремень, что руки неприятно жгло. Теперь Танджиро не мог сопротивляться. Его грубо перевернули на живот, сильное тело навалилось сверху. Из-за рубашки, которая осталась на тонком теле, Гию не мог добраться до спины своей жертвы, что бы оставить на ней пару ярких засосов, но он мог полностью покрыть ими беззащитную шею. - Я ведь хотел быть нежным с тобой, мальчишка, но ты вынуждаешь меня действовать иначе. - рука мужчины грубо сжимает волосы на затылке и сильно тянет их назад, Танджиро болезненно шипит, но тут же прикусывает губу - он не позволит слышать, как ему больно и обидно. Он сохранит ошмётки своей гордости, а потом кинет их в лицо обидчику. Если сможет.       Руки мужчины проводят по бокам, опускаясь к бёдрам. Слишком грубо и сильно сжимают их, пытаясь развести в стороны, но Танджиро упорно их сжимает, напрягая мышцы так, что, кажется, ещё немного и их хватит судорога.       Брюки, без поддержки ремня сдаются слишком легко, скользя по ногам бесформенной кучкой ткани. Сильная рука надавила на поясницу, вынуждая прогнуться. Спина неприятно заныла, но вернуть прежнее положение не давали разведённые в стороны бедра, между которых мужчина поставил своё колено.       Танджиро чувствовал, как Гию стаскивает с него белье, оставляя его почти полностью нагим. В этом момент к буре эмоций добавилось смущение. Он лежит в достаточно откровенной позе, перед взрослым мужчиной, это дико пугало и смущало. Такие противоречивые чувства окончательно запутали парня. Но как только он ощутил болезненный шлёпок по правой ягодице, то понял: он не хочет этой близости.       Его снова грубо схватили за волосы, к губам приставили два пальца, напуганный парень без промедления взял их в рот. Чувство тошноты неприятно свело горло, но Танджиро продолжал облизывать пальцы Гию, смачивая их слюной, он смутно понимал для чего это нужно, и решил, что не стоит самому себе делать хуже.       Тонкая ниточка слюны протянулась от губ до тонких пальцев мужчины. Гию не смог сдержаться и первый раз за вечер поцеловал мягкие губы, лежащего под ним парня. Этот поцелуй не был нежным и чувственным, какие обычно дарят друг другу влюблённые. Это был акт издевательства и подчинения. Мужчина невольно простонал, прикусывая губу парня до крови. Солоноватый привкус крови с нотками металла возбудил его ещё больше. Член неприятно упирался в ставшую так внезапно грубой ткань брюк. Но Гию понимал, что без подготовки нельзя взять мальчишку. Иначе он может навредить и себе тоже.       Два пальца резко скользнули внутрь и Танджиро невольно дернулся вперёд, стараясь уйти от непонятного чувства. Это было не больно,просто немного странно и непривычно. В голове проскользнула мысль,что он сможет все это вытерпеть. Ровно до того момента, пока Томиока, устав терпеть возбуждение, не заменил пальцы членом, входя сразу и на всю длину.       Это было больно. Очень больно. Мальчишка сжал зубы чуть ли не до хруста, стараясь не издавать звуков, которые могли бы обрадовать его мучителя. Гию шептал что-то на ухо, начиная двигаться в сопротивляющимся теле. Что-то грязное и непристойное, настолько отвратительно-неприятное, что к горлу подкатило чувство тошноты.       Стена доверия, казавшаяся такой прочной, рухнула. Восстановить ее будет невозможно.       Танджиро не знал точно, сколько это продолжалось, но был уверен, что время уже перевалило за полночь. По окнам барабанил дождь, этот звук хоть немного успокаивал. Гию брал его долго, в разных позах, но это было одинаково больно. Он не плакал, не кричал и не просил отпустить. Просто лежал безвольной куклой в руках своего насильника.       А когда все это закончилось, и он почувствовал, что тяжесть и чувство болезненной наполненности пропали, то смог наконец-то спокойно выдохнуть. Руки были развязаны. Мужчина брезгливо отошёл от него и выпил. А потом ещё и ещё. Танджиро,пытался отдышаться, но услышал громкий стук стакана о стол, а потом и хриплый голос: - Проваливай. - все, что сказал ему Гию, перед тем как грубо завалиться на диван и заснуть пьяным сном.       Сейчас он был уязвим как никогда. Пьяный и разомлевший после нескольких оргазмов, он не смог бы оказать сопротивление. Руки наткнулись на холодную бляшку ремня, под пальцами оказалась приятная на ощупь кожа, которая только недавно сжимала его запястья до синюшных пятен.       Можно отомстить ему. Заслуженно наказать прямо сейчас.       Но вместо этого ремень проскальзывает в петли на брюках. Он не убьёт... Кого? Друга? Нет! Так его больше называть нельзя. Работодателя? Босса? Простого мужчину?       Да. Танджиро не убийца.       Он хотел вызвать такси, чтобы не идти домой под дождём, но как на зло аккумулятор телефона оказался разряжен. Какой сегодня вечер ужасный: повсюду чреда неудач. Пришлось идти пешком.       Было холодно. Окоченевшие пальцы впились в ткань промокшей до ниточки куртки. Зубы, как будто, исполняли военный марш: стучали друг об друга, создавая просто до ужаса неприятный звук.       Почему то только сейчас до Танджиро начало доходить, что с ним произошло полчаса назад. Это чувство нельзя объяснить словами. Это не просто предательство. Это хуже.       Путь лежал через мост в парке. Река стала буро-коричневого цвета из-за дождя. Она бежала быстро и шумела. Идея перелезть через ограждение на мосту так и не смогла быть проигнорированной.       Речушка тут мелкая. Течение сильное, да и падать невысоко. Зато внизу поджидала череда острых, как бритва камней. Об которые можно, если не разбиться,то сильно оцарапаться точно.       От боли мозг перестает воспринимать ситуацию. Легкие наполняет вода, а острые камни режут плоть. Больно наверное, хотя,Танджиро был уверен, что больнее потери близких и предательства, больше ничего нет.       Он не слышал, как кто-то подошёл сзади, смог различить лишь слова: - Всему есть конец - и дружбе крепкой, и любви вечной.       Прямо за ним стоял молодой парень. Наверняка он был не старше самого Танджиро. Волосы пшеничного цвета промокли и прилипли ко лбу. Он был одет в слишком легкую для такой погоды куртку с непонятным узором в виде треугольников. - Это не было любовью. - тихо ответил Камадо, но парень все равно услышал. Он перелез через ограждение и сел рядом, на мокрое металлическое крепление, а Танджиро все стоял и смотрел на бурлящую внизу реку. - Собираешься прыгать? Думаешь, это поможет избежать проблем? - в ответ молчание. - Знаешь, если хочешь покончить с собой, то прыжок в реку, на дне которой острые камни, - не самый удачный вариант. К тому же, твоё тело распухнет и посинеет. А это, поверь, не самое приятное зрелище. А вдруг твой труп найдёт мамаша с маленьким ребёнком. Пожалел бы бедную женщину. - И что ты предлагаешь?! - тихо, даже как-то грустно спросил Танджиро. - Жить. - Просто ответил парень и достал из кармана пачку сигарет. - Будешь? Дождь почти закончился, так что, возможно, мы даже сможем их раскурить. - но Камадо отрицательно покачал головой. - Ну, как хочешь, а я буду. - Ты часом не психолог? А то у меня смутное предположение, что я не первый, кого ты отговариваешь от суицида. - Первый. Я студент полицейского института. Живу тут недалеко, у меня бессонница, вот и вышел прогуляться, а тут ты. Тебя хоть как зовут? - Танджиро Камадо. - он отошёл немного от края и сел рядом с парнем. - А ты? - Зеницу Агацума.       Они помолчали несколько минут, а потом Танджиро внезапно заговорил. - Меня изнасиловали. - Со стороны Зеницу не было реакции, но Танджиро показалось, что он смог разглядеть мелькнувший в глазах парня огонёк грусти. - Напишешь заявление? - Нет. Я не могу с ним так. - Странный ты, Танджиро. Или просто слишком добрый. Такие, как ты, обычно пытаются скрыть настоящих себя за маской агрессии и злости, но она часто даёт трещину, поэтому такие люди, зачастую несчастны. У них мало друзей, ужасные отношения с семьей, но они продолжают улыбаться всем в лицо, стараясь показать, что у них все хорошо, и им не нужна помощь. - Зеницу снова достал сигарету. - Поэтому они опасны. Большая часть преступников, совершивших особо тяжкие преступления - это люди твоего психотипа. Таким образом они пытаются самоутвердиться. Показать, что они не самое слабое звено этого гребенного мира. - Едкий дым от сигареты легким ветерком унесло в лицо Танджиро, а потом лёгкие обжег свежий воздух, который пах сыростью только недавно прекратившегося дождя. - А спусковым крючком служит какая-то ситуация, в которой человек осознал свою беспомощность, когда его накрыла волна отчаянья. Сначала он готов сдаться и бросить все, но лишь малый процент заканчивает свои страдания на этом этапе. Остальные идут дальше. Сначала закрываются в себе, уверенные, что если подпустят кого-то слишком близко,то снова почувствуют эту боль, которую им причинили раньше. Затем, сходят с ума от одиночества, им захочется на кого-то вывалить это все, но рядом никого не будет. - Зачем ты все это рассказываешь? - внезапно перебил его Танджиро. Он действительно не понимал, почему этот парень просто не дал ему сброситься с моста? Почему сидит сейчас рядом, на ржавом металлическом креплении? Рассказывает про психотипы убийц и курит эти чертовы ментоловые сигареты? Почему просто не уйдёт сейчас? - Сам не знаю, - раздался спокойный, тихий смешок, - просто увидел тебя, ты был в отчаянии, и почему-то подумал, что это связано с... - он запнулся на мгновение, - тем, что другие зовут любовью. И я не ошибся. Знаешь, а я не против поболтать с тобой ещё о чем-нибудь, но не о таком грустном. Не хочешь заскочить ко мне? Просушим твою одежду, выпьем горячего чая. Понимаю, после всего что произошло, это звучит дико, но ты хороший человек, Танджиро, я хочу помочь. Говорить о доверии сейчас смысла нет, просто прими мою помощь.       Сам не зная почему, Танджиро улыбнулся. Идти за Зеницу не казалось ему чем-то диким и опасным. От этого парня веялось теплом и заботой. Танджиро почему-то был на все сто уверен, что принять приглашение Зеницу - одно из самых верных решений в его жизни.