starlight night

джихун доделывает коктейль, когда сынчоль резко заходит в бар и прогоняет всех посетителей. за сынчолем заходят джонхан и какой-то незнакомый парень, а сам владелец бара достаёт себе виски и наливает полный стакан. руки сынчоля трясутся от злости, а в глазах непонимание и гнев. он ничего не говорит и просто пялиться на вону, который точно также пялиться на чхве. джонхан нервно смотрит то на вону, то на сынчоля, не понимая, что происходит и почему их свидание так непонятно прервалось. вряд ли это из-за того что он толкнул незнакомца, очень вряд ли. он же извинился, да и поведения сынчоля говорила, что они с этим незнакомцем точно знакомы. и уже довольно долгое время знакомы. — кто-нибудь ответит мне что здесь происходит? — гневно нарушает тишину в баре джихун. его это всё бесит, даже очень. прервать его смену было последнее о чём он желал, и он хочет узнать причину, почему чхве выгнал всех из бара. и у того должна быть причина, почему он это сделал, иначе джихун потребует зарплату за эту смену в двойном размере. — я бы тоже хотел узнать, что тут происходит, — говорит чхве, продолжая сверлить вону взглядом, от этого атмосфера в баре накаляется до предела. — чон вону, не хочешь объяснить, что божественный посланник, которые ненавидит людей больше всего, забыл в мире людей? — чхве сынчоль, не хочешь ли ты объяснить, какого чёрта ты тут устроил? думаешь людские жизни какая-то игрушка? думаешь, что их можно спасать, — резко кричит вону, приближаясь к сынчолю. — великий герой чхве сынчоль, который помогает самоубийцам, какая хвала о тебе распространилась на небесах. так позволь узнать, великий герой, ты сам осознаешь, что творишь? ты, чёртов, чхве сынчоль, готов взять ответственность за разрыв красных нитей этих людей? последние слова вону сказал ещё более раздраженно, а затем ударил сынчоля в скулу, от чего тот упал на пол, и раздался крик джонхана. — я готов… взять всю ответственность на себя, — тихо ответил чхве, вытирая кровь с разбитой губы. — даже если сам стану пеплом или проживу в будущем самую ничтожную жизнь, я готов, и я не позволю тебе или другим разрушить последнюю жизнь этих людей. — чхве сынчоль, ты безумец… — я безумец и никакой вовсе не герой, — тише ответил он и потерял сознание. какое-то время в баре продолжилась тишина, которую прервал джонхан подошедший к чхве. тот выглядел уставшим: тёмные мешки под глазами, бледная кожа и впалые скулы, говорили, что парень явно переутомился, но джонхан не верил в это. конечно, мужчина работал до поздна, часто ночуя в своём кабинете, но сегодня днём, когда они собирались на свидание, сынчоль выглядел совершенно здоровым. не было этой бледности и впалых скул. — что… — начал было джонхан, но понял, что его голос совсем охрип, из-за комка в горле. он понимал, что возможная причина появления этого незнакомца и стресса чхве были все они. все они, которые хотели когда-то умереть или умерли, но которых остановил сынчоль. сынчоль, тот самый владелец простого бара, который подарил им надежду и продолжил сам плести прервавшуюся красную нить жизни. — что с ним… — он просто потерял сознания от растраты своей энергии, дайте ему отдохнуть, и вскоре он очнётся, — ответил вону, присаживаясь на мягкий диван. джонхан пускай и не доверял этому 'чон вону' переложил своего парня на диван у окна с помощью джихуна и сел рядом, прикладывая свою прохладную ладонь к горячему лбу парня. джихун сел на небольшой стульчик за барной стойки, замечая пришедшее сообщение от сунёна, что он сегодня не придёт в бар. на это ли, по секрету, порадовался, ведь не хотел, чтобы его парень застал эту не понятную, но в тоже время не приятную картину.

***

когда на небе появились первые лучи солнца, а у дверей бара перестала гореть гирлянда, сынчоль с трудом открыл глаза, вглядываясь в мутный потолок. потолок какой-то странный, даже кажется, что он кривой, да и вообще сынчоль давно уже хотел перекрасить потолок в баре в тёмно-синий цвет и нарисовать маленькие звёзды. пускай сынчоль и отказался от небесного благословления на дальнейшую жизнь, но от своего дома он не может отказаться. тёмно-синий открывает ему проход на небеса, для него это небо, которое позволяет жить и дышать, и в тоже время душит не жалея. — сынчоль? — тихо слышит он рядом, а в голосе сразу слышится горечь, смешенная с переживанием. джонхан. чхве медленно поворачивает голову на источник звука и видит уставшего, печального джонхана с красными глазами. тот явно плакал. и за эти слёзы чхве винит себя, сам обещал, что больше никогда не позволит любимому плакать, а теперь сам доводит его до слёз. — сынчоль, как ты себя чувствуешь? — где вону? — он… он тут, — отвечает уже джихун, замечая, что его хён при упоминании этого имени сразу покрылся ледяной коркой. что таить, джихун и сам боялся, что красная ниточка, которую с огромным трудом плетёт для него и сунёна сынчоль, оборвётся, из-за этого незнакомца — чон вону. сынчоль аккуратно садится, пытаясь игнорировать колющую боль в висках и расплывчатость перед глазами. несколько секунд он сидит и смотрит вперёд, пытаясь сфокусировать взгляд, а затем снова смотрит на вону. — где ты был всё это время? — я нашёл хор… я нашёл людей, который приютили на меня, — отозвался чон, всматриваясь в бокал, который ещё недавно помыл парень, по имени джихун. — я так понимаю, что к этим людям ты больше не вернёшься? — а должен? чхве сынчоль, мне пришлось спуститься на эту грязную планету, из-за тебя. мне пришлось снова довериться людям, из-за тебя, а теперь ты думаешь, я так просто от тебя отстану? — хорошо, что ты хочешь? — сынчоль любезно принимает стакан с холодной водой из рук джонхана и делает большой глоток. — я хочу, чтобы ты дал мне место проживания и работу в этом баре, — уверенно ответил вону, глядя прямо в глаза сынчоля. прямо в его тёмно-синие, как ночное небо, глаза. — хорошо… — ты так просто согласишься с этим? — возмущается джонхан, не понимая своего парня. самому ему пришлось хорошо попотеть, чтобы договориться с чхве о работе в баре. — джонхан, прошу давай не сейчас, — тихо говорит хозяин бара, не желая продолжать этот спор с юном. — джихун, ты сможешь научить вону всему? он быстро учится, поэтому можешь не переживать… — ты заплатишь мне за это? — да, — делает он вздох с усталостью. — заплачу. — тогда нет проблем, — отвечает джихун, смотря в сторону, а потом на сынчоля. — я уйду сегодня пораньше? хочу встретить сунёна с его работы… — конечно, — кивает сынчоль, вставая с насиженного места, и вместе с вону заходит в свой кабинет. на какое-то мгновения в самом баре остаётся немая тишина, а потом джонхан со вздохом падает на диван, где недавно сидел его любимый. любимый, которого он не понимает, хотя пытается, правда пытается, но всё никак не может понять. « надеюсь всё образумится, — думает джонхан и берёт сигареты сынчоля, выходя из бара в душный переулок «.

***

вону взбалтывает шейкер, смешивая коктейль, какому-то мужчине. он продолжает болтать в пятый раз о измене жены. вону его вовсе не слушает, он знает, что все люди такие: эгоистичные и алчные. ему не нравится эта работа, тут нужно вслушиваться в людские сердца, а чон как раз не желает слушать эти сердца. он хочет уничтожить их, каждое до единого. прошло уже больше полгода как он не видел и не слышал ничего о мингю и его бабушке. для вону эти люди стали близки, когда он проводил с ними время, то чувствовал себя свободным? даже обретя крылья и возможность ступить на небесную пелену, чон чувствовал себя прикованным к прошлому, к своей маме., но именно с этими двумя людьми он смог, пускай и на время, отпустить своё печальное прошлое. отпустить свою печальную смерть. — простите, мужчина, — отозвался пьяный молодой человек, который вот-вот потеряет сознание от алкоголя в организме. или, скорее всего, от удара чона. он был уверен, что ещё чуть чуть и он вырубит этого парня одной левой и даже не пожалеет вычета из своей зарплаты. — вы не знаете, почему я так сильно пью? вот вчера я выпил три бутылки соджу, а сегодня пришёл к вам… — думаю вашим родителям не понравилось бы ваше отношение к жизни, — попытался как-то побыть психологом вону. — мои родители повесились, когда я впервые убил человека… — тихо проговорил тот же парень, которому было на вид лет двадцать пять. так мало пожил, но так много натворил дел. небеса таких не прощают, даруют им самое ничтожное нахождение на небесах или под ними и точно такое же ничтожное перерождение. — после их смерти меня посадили, а когда я вышел то снова напился и… и изнасиловал, а потом убил дочку какого-то багача. хотели засадить снова надолго, только меня ничто не сломит. — всё равно ваши убийства не воспримут в будущем… — я сделал что-то плохое, убив первый раз отца, что довёл мать и ребёнка до самоубийства? или я зря убил ту школьницу, которая издевалась над одноклассницей, которая оказалась ниже её по социальному статусу? что я сделал плохо… — вы согрешили, — ответил спокойно вону, уставившись на парня. ему уже вовсе не хотелось ударить этого парня. он, даже почувствовал сострадание. думать кто прав тут, а кто виноват не возможно. не возможно верить, что какой-то человек чист и без грешен. вону уверен, что даже сам бог совершил грех. — но, возможно, вы поступили правильно, наказав те людей. просто хочу вам сказать, что есть и другие способы наказание людей, например правосудие. — вы не правы, правосудие любит деньги, а у таких людей, как муж той несчастной или отец той противной твари, всегда найдутся лишние миллионы для изменения дела. — разве это не повод измениться и изменить правосудие? вы можете перестать пить с целью изменить правосудие и изменить будущие дела, наказав истинных преступников, — сказал вону и забрал ещё не допитый коктейль у парня. выплеснув этот коктейль в небольшую раковину, он снова поднял взгляд на парня, который смотрел прямо в глаза вону. — я хочу… хочу измениться… и… хочу изменить окружающих… — ответил парень, падая на барную стойку лбом и сильно ударяясь. вону решил ничего не делать, следующая смена была джонхана, а значит и сынчоль придёт, так что пусть с этой проблемой он разбирается сам. постепенно люди из бара всё убавлялись и в какой-то момент вону понял, что тут и вовсе все ушли, и остался только он и этот парень. то что клиенты ушли, выпив свою дозу алкоголя, было нормально ведь время приближалось к шести и скоро бар закроется, сменившись на кафе. звук колокольчика нарушил спокойную мелодию из проигрывателя, а вону немного раздраженно вздохнул, спрашивая у мужчины, что тот желает выпить. мужчина отвечает, что выпил бы соджу, и вону подаёт ему бутылочку с напитком и одну рюмку, про себя думая зачем он пришёл в бар, если мог выпить у себя, купив алкоголь в супермаркете. — бармен, — тихо начал мужчина, а у вону сердце сразу получило удар. этот голос… точно такой же голос он слышал чуть ли не полгода назад, когда провожал мингю на работу. — не желаете выпить со мной? одному как-то не интересно… — мингю… — что? — спросил ким, наконец поднимая свои глаза и сталкиваясь глазами с вону. у обоих сердце бешено начало стучать. только у одного от облегчения, что он наконец нашёл человека, который подарил ему ощущение свободы, а у другого от горечи. когда вону пропал, мингю не находил себе места. отпрашивался с работы или вовсе пропускал её, бегая по всему сеулу в поисках одного человека, при виде которого сердце радовалось, а душа была готова вознестись на небеса. только все попытки были без результата, будто никого парня, что жил с ним и не было вовсе. частый пропуск работы привёл мингю к увольнению, и как назло его любимая бабушка, которая заботилась о нём с трёх лет, легла в больницу. ' рак печени ' — поставил тогда какой-то врач, услуги которого смог оплатить ким с огромным трудом. узнав эту новость, мингю сразу же начал искать подработки и денежные займы, где ему дали бы деньги на операцию для бабушки, но какой глупец даст большую сумму денежных средств для парня, который даже не работает, а за спиной имеет потрёпанный домик с овощным магазинчиком, куда даже человек при смерти не зайдёт. мингю потерял всё: надежду, веру в хорошее и дорогих людей. его бабушка была единственной, что помогла встать маленькому мингю после жесткого отношения родителей, и парень очень хотел отблагодарить женщину. он поэтому и выучился на отельный бизнес, чтобы хорошо заработать и сделать всё лучшее для бабушки. только не получилось. обратив внимание на одну проблемы, он совершенно забыл о других. он забыл о драгоценном человеке и потерял его. и вот теперь, когда уже совсем позно, ким нашёл свою потеряшку, ради которой испытал все муки ада. он нашёл вону, хотя сейчас этого не желал. по правде он вообще не желал ничего и никого. — чон вону… — начал было ким, но его прервала открывшаяся дверь и два голоса. вону сразу понял, что его смена закончилась и это пришёл сынчоль с джонханом. — вону, мы пришли, можешь идти домой… — радостно сказал чхве, но заметив ещё двоих посетителей, один из которых спал, остановился. мингю быстро глянул на сынчоля, а затем и на вону, он быстро встал и вышел из бара, не заплатив. — что с этим парнем, он глянул на меня будто готов убить, — тихо пробурчал чхве. — он хотя бы заплатил? — вычти из зарплаты, — ответил вону и ушёл в подсобку. — мне кажется или сегодня все на меня злятся? — о, тебе не кажется, чхве сынчоль, — ответил на его вопрос джонхан и также скрылся в подсобке, чтобы переодеться. когда вону вышел из бара, небо окрасилось в приятный светло-розовый цвет. пахло свежестью, а на самой улице никого не было. чон надеялся, что он выйдет из бара и его будет ждать мингю. они смогут наконец спустя долгое время поговорить, и тогда вону всё расскажет киму. расскажет о том кто он, почему искал сынчоля и что не хотел сбегать из их дома, в котором ему было спокойно и легко дышать., но мингю тут не оказалось.

***

через день мингю не появился в баре, через неделю вону снова начал терять надежду на встречу с ним, через две недели он и забыл о случайной встрече. как обычно возвращаясь с ночной смены в баре, вону на секунду поднял взгляд на ночное небо усыпанное звёздами. каждая из звёзд была очень яркая, но если немного приглядеться можно было увидеть совершенно тусклые звёзды, которые умирали. так и происходило на свете: кто-то умирал, а кто-то оставался жить, сиять, заряжая светом другие, молодые, звёзды. когда вону впервые встретил кима, мингю был очень ярок. как самая яркая звезда на этом небосводе, но теперь… вся эта яркость стала тусклой. он перестал светиться и освещать мир. вону казалось, что парень мог умереть. теперь от таких мыслей он понимал, почему сынчоль решился помочь всем этим людям, почему захотел вообще нарушить небесные правила, продолжив жизнь каким-то людишкам. где-то глубоко в душе вону признаёт, что мингю не просто для него ненавистный человек. мингю для него самая яркая звезда, самая яркая эмоция и лучик тепла. каждый раз как парень вспоминает о киме, в его груди разливается тепло, становится приятно и спокойно. похоже вону уже совсем привыкает к людям, хотя не должен. не должен ни привыкать, ни забывать как те поступили с его мамой. его мама никогда не желала плохого людям, но почему-то именно они решили убить настоятельницу храма, которая не хотела причинять боли другим. вону до сих пор помнит, как горели его лёгкие, когда он бежал из своего родного дома, как громко на всю деревню раздавался плачь мамы и как к страшно смеялись люди с этого. вону помнит все людские пороки, поэтому и не позволяет себя чувствовать это к мингю. он боится, что с ним случится также как с мамой. она всегда любила людей, была рада помочь им даже с самым сложным делом, но в итоге умерла. чон же ненавидит людей, не помогает им, таким образом, веря, что никогда ему не будет больно., но сейчас, как ни странно, в душе как раз больно. эта боль затыкает его, не позволяя ни вздохнуть, ни сказать что-нибудь. ему плохо, больно, паршиво, от одного человека, имя которого он даже не хочет называть, но оно само всплывает в его голове. ким мингю… вону слышит за своей спиной шаги кого-то, от чего перестаёт смотреть на небо и идёт дальше, но не успевает сделать и шести шагов, как его немного грубо хватаю за запястье, резко дёргают назад, из-за чего вону на какую-то секунду теряет равновесие и падает на асфальт. какое-то время вону выпадает из мира, в ушах глухо стучит сердце, а перед глазами всё плывёт. ему становится трудно шевелиться, и тошнота подходит к горлу. чон чувствует, что его поднимают на руки и куда-то несут, конечно, он пытается сопротивляться, но все попытки оказываются ничтожными против крепких, немного грубых рук. — что… что происходит? — спрашивает вону, придя в себя. его ещё немного подташнивало и в глазах было всё мутно, но уже прошёл гул в ушах, благодаря чему он мог услышать дыхание человека, который нёс его. — иногда нужно смотреть вперёд, когда идёшь где-то, — отозвался родной голос, заставляя толпу мурашек пробежаться по спине чона. — тебя только что чуть не сбила машина, ты вообще не думаешь о себе? — мингю? — чон вону, я спрашиваю тебя, ты о чём думаешь вообще? — немного раздраженно ответил парень, отпуская дорого сердцу на лавочку. — о тебе, — как-то быстро отвечает вону, смотря своими глазами полными звёзд на кима., а мингю плохо от этих звёзд, его холодное сердце после смерти бабушки начало больно давать трещины, мингю не хочет снова испытывать привязанность к вону, ему и так уже было больно, даже слишком. — что с тобой происходит… — мингю, ты задумывался когда-нибудь о том сколько в мире звёзд? — тихо спросил вону, не отвечая на вопрос младшего. — ты не пил случаем? раньше только молчал, что-то бубня, а теперь изменился… — ты тоже изменился, — проговорил парень, а потом добавил. — очень сильно. — бабушка умерла. — я догадался. когда мы встретились первый раз в баре, ты был очень подавленным. — она была моей семьёй, единственной кому я нужен был, а теперь когда её нет… знаю звучит глупо, но мне до сих пор больно. — мне тоже больно. прошло уже много времени, но когда-то и у меня умер близкий сердцу человек, — начал рассказывать вону, вспоминая о маминой тёплой улыбке. — моя мама всегда готова была помочь людям, никогда ни в чём не отказывала. — ты вроде говорил, что у тебя нет семьи? — она умерла… точнее, её убили, — голос вону начал немного дрожать, для парня всегда воспоминания о матери были болезненны. он всегда старался избегать этих воспоминаний. — люди, которым моя мама с огромным усердием помогала, убили её, обвинили в колдовстве, назвав её ведьмой… чон хотел закончить свой рассказ, но голос вовсе охрип, не давя сказать и слова, тогда он почувствовал, что мингю его крепко обнимает, прижимая к себе. и сам не понимая почему ангел пустил слёзы. он впервые, спустя триста лет, заплакал. слёзы оказались очень горячими и солёными, вону даже подумал, что море не сравниться с солоноватостью его горячих слёз. — мингю… мингю, прости, прости, пожалуйста… — за что? — переспросил парень, гладя дорого по дрожащей спине. — я… я, кажется, влюбился в тебя ещё где-то далеко в космосе, — тихо прошептал вону, смотря глазами полными слёз прямо на свою любимую и единственную звезду. звезду, которая способна осветить всю тьму вокруг. вону больно и плохо, сердце трескается от света звезды, он не хочет любить, не хочет чувствовать людские сердца, не хочет боли… но без мингю он точно погибнет, задохнётся, утонет в постоянной темноте и холоде. мингю солнце вону, а вону никто. он просто ангел, тело без души. лишь красивая оболочка, которая должна очищать мир по воле божьей, но теперь, когда эта самая оболочка, чувствует всю боль и неприятность от людских чувств, вону понимает, почему сынчоль так дорожит своими звёздами. и вону точно также теперь дорожит своей звездой, одной единственной. — вону, ты такой дурачок, — с улыбкой говорит мингю, ещё сильнее прижимая к себе парня и целуя куда-то в макушку. чон думает, что всё. из-за ким мингю он точно погибнет, сгорит от его горячего тела, крепких объятий. он не хочет больше быть пустой оболочкой. он хочет тоже любить, пускай так далеко, как на нептуне.