***
Университетский гул, сквозь который опоздавшие студенты торопливо бегут на свои пары, ничуть не вдохновляет, поэтому Чонгук спокойно проходит мимо ненужной суеты. Он абсолютно не волнуется о своих посещениях и, поправляя съехавший с плеча рюкзак, размеренно шагает к аудитории.
Неожиданно вдалеке слышится характерный и звонкий звук пощёчины, а за ним откуда-то из-за угла выбегает девушка, кажется, знакомая, но Чонгук не вдается в подробности, потому что она чуть ли не сбивает его с ног. Отвратительные манеры.
Через секунду за ней вылетает, кто бы мог подумать, Ким Тэхён, он самый. Как же Чона будоражит одна только мысль об этом парнишке, одно только упоминание его красивого имени.
Он преграждает путь торопящемуся юноше и нагло усмехается, глядя в чужие глаза. — Новая шлюха не дала? — Слова звучат как гром среди ясного неба — грубо и насмешливо.
— Завались, урод, — получает моментально гневное в ответ и ещё больше улыбается. Бу до ра жит.
Тэхён бьёт Чонгука в лицо.
Чонгук снисходительно смеётся, потирая скулу и глядя вслед разозлённому парню.
***
Грохот от удара по дереву, громкий женский вскрик и тишина. Проходящие мимо студенты поражённо оборачиваются на звук. Из-за прикрытых дверей, ведущих на лестничную клетку, выбегает в истерике та же девушка с утреннего инцидента, крича что-то о том, как же всё ей это надоело. Что за дежавю такое? Только теперь Тэхён выходит минутой позже, крепко сжимая зубы и отводя правую руку за спину.
Студенты, не увидевшие в бытовой ссоре влюблённых ничего необычного, расходятся по своим делам. Чонгук, собирающийся на следующую пару возле шкафчиков, приостанавливает всю свою деятельность, пристально и хмуро глядя на подошедшего парня, абсолютно не обращая внимания на пробежавшую в слезах девушку. Он смотрит внимательно на чужие ходящие ходуном желваки на скулах, на сжатые челюсти и, останавливая, хватает Кима за левое плечо. Тот шипит и смотрит так прямо и безвыходно, что у Чонгука на секунду замирает сердце. Видимо, и правда любит он ту девушку.
Тэхён вытягивает с трудом правую руку, полностью скрытую тканью пиджака, вперёд и с какой-то просьбой в глазах смотрит на Чона. Тот слышит срывающийся громкий шёпот, но разобрать слова не может.
— Просто, сука, вправь мне плечо. — Тэхён повторяет, злобно и нетерпеливо шипя. Только сейчас Чонгук замечает синие выглядывающие из рукава пальцы. До Чона мгновенно доходит, и в следующую же секунду он крепко, но аккуратно обхватывает чужое запястье с предплечьем, произносит твёрдое «Терпи» и резко дёргает руку Кима на себя. Тот сдавленно скулит, по-прежнему изо всех сил сдерживаясь, спустя минуту расслабляется и выдыхает. Теперь его посиневшую руку хотя бы видно из-за манжета. Чонгук тоже незаметно выпускает из лёгких воздух, читая в чужих глаза паническое «Что делать?».
— Сейчас мы немедленно идём в медпункт, а потом я везу тебя в ближайшую травму, — хватая Тэхёна за здоровое запястье, Чонгук тянет его в сторону медпункта, на что тот даже не говорит ничего против, — идиот. Хоть бы в шкафчик ударил, он тонкий и железный. — Бросает через плечо с мелким смешком.
— У меня прям выбор был, — тихо бубнит себе под нос Ким.
***
На руке красуется несколько толстых слоёв гипса, и Тэхён тяжело вздыхает, оглядывая больничный кабинет уже в сотый раз подряд. Его врач сосредоточенно пишет что-то за столом. Что ж, сегодня уже третий день после его операции, но Ким все ещё торчит здесь. Его не особо это устраивает, учитывая то, что в травме руки он не видит ничего сверхъестественного и опасного. Ну да, раздробил костяшки, вывихнул плечо. Вправили же, операцию провели, вон, гипс наложили, пусть и домой отпустят. У него все ещё не законченное дело с любимой, вроде бы, девушкой, но, думается, уже бывшей.
Тэхён прикрывает глаза, слушая как чиркает ручка в пальцах доктора. Чонгук привёз его сюда почти насильно, и Ким не знает пока ещё, благодарить ли его или, наоборот, винить. Хотя кто знает, что бы было сейчас с его рукой, если бы не Чон. Да, он благодарен ему. Конечно.
Чонгук никогда не был Киму врагом, даже несмотря на все те перепалки и драки, что происходили между ними регулярно. Он, скорее, был другом. Единственным человеком, который мог терпеть характер Тэхёна и не реагировать на его слова слишком остро. Они не ходили вместе обедать, не сидели рядом на парах, не гостили друг у друга по вечерам. Но именно они были теми самыми людьми, которые прикрыли бы друг другу зад в обвинении за нетрезвое вождение, отстояли бы чужую честь в грязных сплетнях однокурсников или дёрнули бы в последнюю секунду за кофту, предотвращая падение.
У них
мало общего.
Чонгук — открытый гей, время от времени пофигистично потрахивающий новеньких младшекурсников, а Тэхён — вспыльчивый романтик-казанова, у которого каждая вторая девушка — навсегда. Но, несмотря на это,
много молчаливого взаимопонимания. Когда серьёзно и без зевак. Как, например, в том случае с кимовой рукой. Ментальная связь, если хотите.
Тэхён усмехается. Такие странные отношения.
***
— Я не просил тебя заезжать за мной и не говорил даже день моей выписки. — Скептически произносит Тэхён. Он стоит на выходе из больницы с перемотанной гипсом кистью и смотрит на стоящего возле своей машины Чонгука. Тот усмехается негромко, снимает солнечные очки, подходит к Киму и наклоняется немного к его лицу.
— Мне необязательно знать твое мнение. — Чонгук нагло улыбается, в ответ получая больно прилетевший в плечо кулак. Всё-таки, здоровая рука у Кима ничего такая. Рабочая.
Чон догоняет спустившегося с лестницы парня и пихает его в машину под возмущённые возгласы, которые стихают только тогда, когда он выезжает со двора больницы.
— Мне нечем тебя благодарить, — Тэхён открывает дверь своей квартиры, совершенно не обращая внимания на увязавшегося за ним парня, что подпирает своей тушкой стену подъезда, — я и желанием не горю. Ты сам приехал.
— Я и не жду от тебя благодарностей, считай это дружеской взаимопомощью, — Чонгук отлипает от стены, подходя к Киму, который уже зашёл за порог.
— Но мы не друзья. — Тэхён даже не оборачивается, однако стоит по-прежнему на пороге и не спешит закрывать дверь от непрошенного гостя.
— Называй это, как хочешь, — раздаётся за спиной, — однако насчёт шлюхи я все же оказался прав. — Чонгук вставляет свои пять копеек, но успевает ретироваться вниз по лестницам, прежде чем получит очередной удар, и слышит лишь только гневный хлопок закрывшейся двери.
***
За окном кромешная темень, на полу две бутылки выпитого, а на душе у Тэхёна поганые кошки скребут. Что за проклятье такое? Постоянно влюбляться. Он ведь правда чувствовал её. Любил искренне. Да он кости себе раздробил на эмоциях из-за неё. А она…
«Шлюха.» Да чтоб этот Чон Чонгук провалился! Накаркал, не иначе. Тэхён нервно смеётся. Как же это всё отвратительно получается. Он звонил ей, просил начать всё сначала, да он даже простил измену! А получил лишь разбитое сердце, разбитую руку.
Сколько их ещё таких? Сколько ещё раз он будет влюбляться? Надоело. Так надоело. Хочется простого человеческого послать всех. Тэхён кивает. Взять и послать. И универ, и отношения, и надежды на будущее.
Он вливает в себя остатки содержимого третьей бутылки и бросает уже пустую на пол. Она одиноко подкатывается к остальным. Неужели он такой невыносимый? Никто не терпит что ли? Хах, ну, Чонгук терпит. Но он урод, это даже не обсуждается. А кто такой Тэхён тогда? Тоже урод. Точно. Пьяный мозг расплывается в кимовой голове, и парень потихоньку сползает по стене. Надоело всё.
Новая жизнь, встречай, Ким Тэхён идёт к тебе. Летит. Ползёт. По стене, естественно. Он салютует только что открывшейся бутылкой алкоголя в воздух. Однако не доносит до рта, потому что слышит подозрительный шум из коридора. Он переводит замыленный взгляд на источник шума, коим оказывается, — погодите, это вообще как так, что он тут забыл, как он сюда попал, — Чон Чонгук собственной персоны.
— Воу, воу, воу, да я погляжу, мы разошлись, Ким Тэхён. — Он брезгливо перешагивает через выпитые бутылки и скидывает пальто на диван. Тэхён округляет глаза от наглости.
— Да расслабься ты, твой крохотный мозг не посчитал нужным закрыть дверь, а я, такой благородный — где моя карма — решил проведать, как ты там, в этой своей пустой квартире. Один, с гипсом на руке, брошенный. — Это звучит настолько ядовито и с насмешкой, что Тэхён даже порывается встать, чтобы врезать уроду, но не может сделать этого физически. Алкоголь в животе приветливо булькает.
— Не быкуй раньше времени, — Чонгук бесцеремонно отбирает у Кима из рук бутылку, — хватит с тебя, придурок. — Он получает в ответ несколько последовательных несильных ударов — Тэхён все ещё не контролирует свое тело.
Чонгук берет слабо сопротивляющуюся тушку под подмышки. От резкой смены положения к Киму подкатывает приступ тошноты, и он инстинктивно зажимает себе рот.
— У-у-у, как всё запущено, — беззлобно сетует Чон и, удерживая парня в прежнем положении, без усилий тащит его в ванную.
Сгрузив Кима к фаянсовому другу, он жмёт на его спину, заставляя нагнуться. Долго ждать не приходится, его желудок очищается, и уже через несколько минут Тэхён сидит, замученный, опираясь рукой на унитаз, и послушно ждёт его незванного гостя с кухни. Чонгук возвращается и протягивает парню стакан с водой. Ким аккуратно пьёт, прислушиваясь к своим ощущениям, и, откладывая стакан на пол, выдыхает. Он даже не хочет думать сейчас о том, как выглядит со стороны. Однако Чонгук почему-то не уходит и даже не кривит лицо.
— Я как знал, что именно сейчас тебе нужна помощь, — он весело замечает, присаживаясь рядом, и облокачивается на ванну.
— Спасибо. — Даже сквозь пелену нетрезвого тумана Тэхён может осознавать то, что не каждый прохожий смог бы помочь ему в такой ситуации, тем более заботливо принести стакан воды. Чонгук морщится от чужого хрипа и машет рукой, всё-таки удерживаясь от комментария о том, что Ким зарекался его не благодарить.
Чон ещё сидит немного так, в тишине, с пытающимся прийти в себя Тэхёном, потом помогает ему ополоснуть лицо, раздеться, заталкивает в ванную и внимательно следит за тем, чтобы тот не упал и на задел повреждённую руку. Затем он находит для него чистую одежду, провожает до кровати, выключает свет и уходит только тогда, когда убеждается, что сон завладевает чужим разумом. Чонгук прихватывает с собой пустые бутылки и бубнит что-то о том, что тратить деньги на алкоголь, а потом полоскать его в унитаз — крайне расточительно.
Он закрывает дверь на дубликат ключа, найденный у Тэхёна под ковриком, и, конечно же, забирает себе. Мало ли. И едет домой с чувством какого-то подозрительного удовлетворения, будто бы всё то, что он сделал в этот поздний вечер — правильно.
На утро Тэхён обнаруживает себя и дикую головную боль в чистой кровати, не находит глазами пустых бутылок на полу, не видит заблёванного ковра и поражается. А потом переводит взгляд на лежащие на тумбочке таблетки от похмелья, прикрытый от пыли бумагой стакан с водой, и улыбка почему-то сама собой ползёт на лицо. Что он там думал про новую жизнь?
***
Забыть про
новую ушедшую любовь получилось, на удивление, быстро. А может, он и не чувствовал так сильно, как думал? Теперь уже неважно. Тэхён смотрит на свою руку. Господи, стоило только здоровье портить из-за ерунды. Теперь вот сидит, ждёт стабильно раз в день
спасителя.
Но это всё не так, конечно, не подумайте. Тэхён просто не может отобрать у Чонгука дубликат, — чёрт же дёрнул положить его под коврик, — а тому только смех — бей, не бей, вымогай ключи, не вымогай — всё одно. Приходит регулярно, помогает справиться с тем, что зависит от правой руки, колкости свои обидные бросает. Тэхён не знает, как ухажёра отвадить, но как-то уже и не хочется. Привык, что ли?
Он откидывается головой на кровати. Не ходить в универ всю эту неделю было определённо прекрасной идеей. Он почти всё это время спал. И сейчас собирается, точно. Ким прикрывает глаза. Сегодня Чонгука ещё не было, и, он надеется, не будет и дальше. На ленивый мозг накатывает дрёма. В конце концов, он заслужил этот отдых.
Просыпается Тэхён только к тому времени, когда уставший город уже застилают сумерки. Чонгука по-прежнему нет, и у Кима правда появляется надежда на то, что он не придёт. Хочется побыть в спокойном одиночестве. В его голове созревает дикая мысль расслабиться
по-настоящему. Вот только пугает эта неопределённость от осознания того, что у кого-то есть ключи от твоей, на минуточку, квартиры.
Тэхён смотрит на свою правую повреждённую руку, переводит взгляд на левую, думает с минуту, потом долго всматривается в дверь его спальни и просто решает её закрыть. В конце концов, если Чонгук и придёт, то в комнату Кима он не попадёт. Тэхён садится обратно на кровать.
Может быть, попробовать? Ответ приходит сам вместе с опущенной на пах здоровой рукой.
Он не снимал напряжение почти месяц. С момента появления девушки, кажется. И до их расставания, потому что она совсем никак не хотела отдавать себя Киму, да он и не напирал. А в итоге отдала себя другому, какая ирония.
Тэхён отмахивается от совершенно ненужных сейчас мыслей резким движением головы. Он устраивается на подушках удобнее и пробегается пальцами по скрытому тканью домашних штанов и боксеров члену. Но через секунду, ещё раз быстро взвесив все за и против, спускает их на бёдра и обхватывает орган рукой. Боже, как же давно это было. Он надавливает, ведёт большим пальцем по головке и откидывает от приятных ощущений голову назад. Левой рукой это делать тяжелее, однако сейчас Ким готов, кажется, на любые условия. Медленнее, чем хотелось бы, он ласкает себя, всей ладонью обхватив орган. Вторая рука на автомате тянется под футболку, но жёсткий гипс на кисти неприятно царапает оголённую кожу, и Тэхён чертыхается. Чёртова травма. Он разочарованно убирает руку, оставляя ткань футболки задранной. Пусть хотя бы лёгкий ветерок из окна придаст каких-нибудь ощущений. Потом закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на одной только стимулирующейся зоне, и ускоряет движения.
Спустя несколько минут он наконец входит в раж, жмурясь от удовольствия, и стонет в голос. В конце концов, Тэхён же в доме
один, правда?
Неожиданно со стороны двери раздаётся нетерпеливый стук. Ким не обращает сначала внимания, будучи увлечённым процессом, однако после повторения звука резко вскакивает на кровати. Сердце в груди начинает биться быстрее из-за вдруг охватившего его адреналина. Ему же не показалось?
Из-за двери слышится недовольный голос Чонгука, и сердце Тэхёна падает в желудок. Возбуждение, как назло, не спадает. Чёрт, да почему сейчас-то?
— Какого чёрта ты вообще закрылся, Ким? — Чонгук, кажется, вовсе и не подозревает ничего, и это играет Тэхёну на руку, он со скоростью света натягивает обратно боксеры со штанами и судорожно ищет глазами салфетку. — Да что за молчание? Я, может быть, волнуюсь тут.
— Почему ты даже не рассматриваешь варианта, что я могу просто спать? — Предательский голос Тэхёна, вопреки словам, звучит вполне себе бодро, однако хрип никуда не девается, и это становится ещё подозрительней для Чонгука.
— Ты никогда не закрывался, когда ложился спать, — говорит Чон более мягко после паузы, за которую успел позволить себе интересное предположение насчёт того, чем же Тэхён там занимается, — почему так долго не открываешь? — Понизившийся до интимной таинственности голос заставляет Кима, всё-таки нашедшего салфетки и справляющегося с ними, вздрогнуть и грязно выругаться себе под нос.
— Да какая тебе разница? Свали из моего дома, — гневно рявкает Тэхён, глазами бегая по комнате в поисках чего-то, что могло бы скрыть его какого-то чёрта ещё не спавшее возбуждение, — пожалуйста. — Добавляет уже спокойнее, смирившись, и с надеждой глядит на запертую дверь, сжав в руке приготовленную закрыть, если что, сокровенное подушку.
— Нет. — Так твёрдо и уверенно, что Ким готов взвыть. — Тэхён, открой. — И у первого не хватает даже злости, упрямства, чтобы противостоять этому тону. Тем более, Чонгук чуть ли не впервые зовёт его по имени. Он заранее опускает голову и подходит к двери, пока мысли в его голове кричат о том, какой же он идиот: знал ведь, что такое может произойти.
Щелчок. Дверь открывается и являет Киму довольного собой Чонгука, чья нахальная улыбка грозится расползтись до ушей. Кровь внутри снова вскипает от гнева, и Тэхен готовится вылить его на своего постояльца, но он замолкает на вздохе, как только оценивающий взгляд Чона неторопливо проходится с кимовой головы до самых ног и останавливается в области паха. Чёрт, подушка! Тэхён готов расплакаться от собственной тупости. Он резко дёргает дверью, чтобы вновь закрыть её, но Чонгук не позволяет, быстро скользнув внутрь комнаты и подтолкнув Кима к ее центру.
— А я думал, что тот стон мне показался, — начинает медленно Чон, а Тэхён готов провалиться сквозь землю, — что же ты делал тут, Ким Тэхён? — Названный пятится подальше от этого самодовольного урода.
— Заткнись, пожалуйста, Чон, я тебя прошу, — он упирается икрами ног в кровать, — отвали, — говорит слишком близко подошедшему Чонгуку и отворачивается от него.
— Ну что же ты, это физиология, — Чон наклоняется к красному то ли от смущения, то ли от злости уху, и шепчет в него, — в этом нет ничего постыдного.
— Я сказал отвалить! — Тэхён замахивается здоровой рукой и почти бьёт нахала по лицу, но тот вовремя перехватывает чужое запястье и заводит его себе за спину. Их руки противостоят друг другу в жёсткой борьбе. На запястье обоих, кажется, останутся синяки: у Тэхёна — от стальной хватки, у Чонгука — от непрекращающихся попыток ущипнуть, поцарапать, но только освободить руку. Ким старается ударить больной рукой чонову грудь, но тот аккуратно перехватывает и её тоже, крепче прижимая вырывающееся тело к себе. Бёдрами он чувствует ещё не до конца опавший чужой член и усмехается.
— Ты же помнишь, что я помогаю тебе с рукой, — он зачем-то прикусывает дергающегося Кима за открывшийся участок шеи, на что тот ещё больше сыпет проклятиями, — неудобно же дрочить левой. — Тэхён на это сильнее пихается плечами, матеря Чонгука на чём свет стоит и все ещё стараясь вырваться из цепкого захвата. Боже, как же он жалеет, что забросил зал, и что этот перекачанный свин им злоупотреблял.
— Какое твоё, мать его, дело, чёртов педик?! — Тэхён кричит не своим почти голосом, готовый уже использовать любые методы, лишь бы отвадить его, уйти, исчезнуть. Он сейчас в самую последнюю очередь заботится о картонных стенах и недовольных соседях. А Чонгук, видимо, другого мнения, потому что сразу же вгрызается в его рот грубым поцелуем. Чёрт, нет, нет-нет-нет, только этого не хватало. Так себе методы заставить замолчать, конечно, хотя о чём это он. Как сбежать-то?!
Чонгук с силой опрокидывает его на кровать, придавливая всем своим весом, и запускает в чужой сопротивляющийся рот язык. Кимов напор потихоньку стихает, и Чон ликует внутренне. Он обводит языком зубы и дёсна Тэхёна, на что тот внезапно вздрагивает, по-прежнему ещё пытаясь вырваться. Ким старается отвернуться от мучителя, однако Чонгук выпускает чужую травмированную руку и перехватывает своей его челюсть, не давая Тэхёну избежать поцелуя. Он играет с его языком, кусается и всасывает нежную кожу ещё долго, пока лёгкие не начинают гореть из-за нехватки кислорода. Чонгук наконец отстраняется от злого и одновременно потерянного лица Тэхёна, который думает почему-то только о том, что на его щеках останутся вмятины от чужих пальцев.
— Я тебя ненавижу, — голос Кима звучит настолько разбито и горячо, что по спине Чонгука пробегается табун мурашек, он сумасшедше улыбается в чужие губы, — урод.
— Не представляешь, насколько это взаимно, — шепчет едва слышно и выдыхает в рот такое родное уже «придурок». Тэхён сам подаётся навстречу и тянет Чона за волосы в ещё один поцелуй. А затем ещё, и ещё. Его возбуждение в штанах снова становится каменным, и Чонгук просовывает между телами руку. — Ты мог бы сразу попросить меня помочь тебе расслабиться. — Он раздражающе ярко улыбается и заползает ладонью в боксеры. — Не каждый же день делаешь это нерабочей рукой. Непривычно. — И сцеловывает ругательства с чужих губ.
— Ещё одно слово и я вышвырну тебя отсюда навсегда, поменяю замки и, — договорить ему не даёт очередной пылкий поцелуй и обхватившие член пальцы Чона.
— Ни единой благодарности в этом доме, — Чонгук по-доброму смеётся и сильнее надавливает на возбуждённый орган, черными от удовольствия глазами прожигая чужие. Тэхён скулит в его рот и тянет освободившуюся правую руку к грубой ткани чоновых джинс. Он снова ловит искусанные губы напротив своими и лижет их, постепенно переходя на язык Чонгука. Он обсасывает его, и это становится таким грязным, что Чон нетерпеливо задирает футболку Кима к самой шее, горячей ладонью просчитывая его рёбра, гладя бока и мягкий живот. Тот от неожиданного удовольствия выдыхает, пальцами цепляясь за чужую ширинку, и, совладав с ощущениями, расстёгивает её, тут же освобождая из тканей член Чонгука. Ким ладонью накрывает его и первый раз за вечер улыбается от несдержанного рыка Чона прямо ему в губы.
— Чонгук, мы сумасшедшие, — Тэхён несильно мотает головой, вдруг обхватив руками чужое лицо и заглядывая в глаза, — Слышишь? Даже друзья так не делают.
— Не делают, — слышится в ответ тихий шёпот, — но мы не друзья, ты говорил. — Он выглядит так серьезно, что у Кима отчего-то начинает сосать под ложечкой. — Я люблю тебя, Ким Тэхён. И я заставлю тебя влюбиться в меня. — Голос срывающийся и такой уютный. Тэхён впервые не понимает собственные чувства. Он опускает глаза вниз, и небольшая улыбка появляется на его лице.
Через секунду Ким снова поднимает взгляд и с вызовом смотрит на лицо в своих руках. — Заставь. — Одно единственное слово, и у Чонгука слетают все тормоза. Он снова впивается в рот Тэхёна поцелуем и незаметно для него жмурится от прибавившегося счастья. Ему дали зелёный свет? Он использует это, обязательно. Этот несносный парень будет его.
Тэхён ярче улыбается в поцелуй и снова опускает здоровую руку на прежнее место. Он ласкает чужой член быстро и рвано, в одном ритме с чужой рукой на его собственном. Это безумие. Но Ким не хочет его заканчивать. Оно… Будоражит.
Чонгук наконец отрывается от его губ на достаточное расстояние. Они саднят жутко, но эта жгучая боль доставляет какое-то мазохисткое удовольствие разбитому, казалось бы, сердцу.
Чон, тяжело дыша, спускается на чужую шею мокрыми быстрыми поцелуями. Он лижет за ухом, всасывает мягкую мочку в рот, свободной рукой добираясь до груди Тэхёна и зажимая пальцами его сосок. Кима внезапно подбрасывает на кровати. Он поражённо смотрит на поднявшего на него глаза Чонгука. Тот сначала находится в явном замешательстве, а потом расплывается в широкой и нахальной ухмылке.
— Что, — Ким словно бы весь подбирается, — ты сейчас сделал? — Он непроизвольно пытается закрыть свою грудь и уши руками и загнанным зайчонком смотрит на мучителя. Этого не было, когда он касался себя самостоятельно. А?
Чонгук довольным котом наблюдает за чужими метаниями. А потом в очередной раз накрывает губы напротив и одновременно с этим толкается в возбуждение Кима своим. Руки Чона по-прежнему блуждают по его груди, рёбрам, изредка задевая сочащийся смазкой член.
— Я всего лишь трогаю тебя, — его нахальный шёпот звучит слишком соблазнительно, серьёзно. Тэхён сомневается уже в том, что до этого он был натуралом. С таким-то «уродом». — А ты не хотел пользоваться моей, — руки на члене и соске сжимаются, а горячий язык между словами скользит по шее к ключицам и дальше, — помощью.
Дальнейшие слова Чонгука прерываются несдержанно громким стоном Кима. Он цепляется за чужой орган сильнее, и со стороны Чона слышится громкий выдох и последующее хриплое дыхание.
Они оба быстрее стараются довести друг друга. Только к руке Чонгука на члене добавляется ещё и шарящие по телу пальцы вместе с мокрым языком, поэтому Тэхёну хватает пары минут, чтобы кончить. Его подбрасывает на кровати от ощущений, а не останавливающиеся движения Чона заставляют излиться на себя.
Ким без сил падает обратно и тяжело дышит, пытаясь отойти от полученного оргазма и одновременно довести до него своей ослабевшей рукой Чонгука. Тот ненамного отстает, пачкая семенем тело под ним. Он валится прямо на него, сгребая Тэхёна в крепкие объятия, от чего парень недолго кряхтит, а потом выползает и ложится на место рядом. Чон так и остается лежать на животе.
— Хорошая, — отдышавшись, начинает Тэхён, — взаимопомощь. — Он низко смеётся, на что Чонгук поворачивается к нему лицом и выгибает бровь.
— Ты готов был убить меня, — тянет возмущённо, в ответ получая ещё одну порцию доброго смеха.
— Но не сделал этого. — Ким вдруг становится серьёзным и пристально смотрит на парня. — Зато ты сделал кое-что. — Чонгук мычит вопросительно. — Что значит «Я люблю тебя»?
— Ну, знаешь, это такое состояние, когда один человек испытывает к другому неимоверно тёплые чувства, желание… — его перебивает гневный подзатыльник, прилетевший со стороны Кима. Он ворчит дико недовольное «Я же серьёзно!», и Чон усмехается. — Да то и значит. Ты заинтересовал меня, как только появился в универе и попался мне на глаза. — Чонгук получает крайне удивлённое лицо в ответ. — Не смотри на меня так, это именно ты был колючкой по отношению ко мне всё это время, — он прикрывает глаза, будто бы всё, что только что вылетело из его рта — рассуждения о погоде, — да расслабься, я осознаю твоё замешательство сейчас, но, ещё раз повторяю, в будущем заставлю тебя влюбиться в меня.
Тэхён долго и молча смотрит на чужое умиротворённое лицо, что-то осмысливая в своей голове.
Вот это вечер откровений, конечно. Хочется посмеяться с уверенности Чона в собственных словах, однако Ким не может этого сделать. Не после того, что произошло здесь минутами ранее. Он и Чонгук… Невозможно. Страшно.
Безумно. Что за взрывное комбо получится? Да они же не смогут ужиться никогда в жизни! Как вообще могут существовать вдвоём такие разные люди? Но… Настолько ли они разные? Да и что насчёт противоположных полюсов магнита? Тэхён не был отличником в школе, однако азы физики он, вроде бы, знает. И почему вообще Ким начинает думать о их будущем, если никакого настоящего у них нет?
Пока… Он неожиданно вертит головой из стороны в сторону и поворачивается на спину. Что там о его принципе никогда не отказывать при признании? Как смешно. Сделает ли Чонгук его счастливым?
— Сделаю. — Тэхён поражённо переводит взгляд на лежащего рядом.
— Я что, сказал это вслух?
— Нет, но я представляю, о чём ты сейчас думаешь. — Чон ослепительно ярко и зубасто улыбается, настолько тепло и обезоруживающе, что у Кима что-то щёлкает в груди.
— Нечисть. — Он тихо и непродолжительно смеётся себе под нос. — Не читай больше мои мысли, иначе я передумаю давать тебе шанс.
Чонгук внезапно поднимает голову и неверяще смотрит на Кима. Нет, он, конечно, был уверен в том, что добьётся его, но чтобы тот сам согласился…
— Если только ты продолжишь
помогать мне, — Тэхён игриво поднимает бровь и закусывает губу, на что Чон снова наваливается на него сверху. Его шею тут же оплетают длинные руки и притягивают к чужим губам ближе. —
Урод. — В очередной раз выдыхает еле слышно в губы.
— Но ты же знаешь, что это не так. — Чонгук растягивает слова в поцелуе, заглушая внутренний радостный вопль ехидной улыбочкой и горячим шёпотом. Тэхён ничего не отвечает, лишь, загадочно посмеиваясь, углубляет поцелуй.
Они ещё долго просто целуются, отрываясь друг от друга только тогда, когда уже оба не чувствуют кожу на губах. Слишком много поцелуев за этот день, слишком много эмоций, слишком много открытий. Тэхён зарекался жить новой жизнью. Но является ли этот день её началом? Кто знает. По крайней мере, теперь он не чувствует себя одиноко и, кажется,
больше не почувствует.
Стоило ли это всё сломанных костяшек, вывихнутого плеча?
Определённо — отвечает Тэхён сам себе, мягко коснувшись чужих чёрных кудряшек.
И, он уверен, Чонгук сможет доказать ему это.
