Проходной двор

На город обрушилась гроза, обрывая провода и выворачивая деревья с корнями. Посетителей в клубе почти не было, потому к девяти я уже был свободен. Не имея сил по такой погоде ждать маршрутку, вызвал такси и поехал домой, придремав на заднем сидении. Из полудремы вывел звук сирен, пронесшихся мимо. Наверное у меня все же развито шестое чувство. Ибо уже тогда я жопой учуял неладное. Когда подъезжали к нашей улице, то разминулись с пожарной машиной. Япономать, ну этого еще мне не хватало для полного армагедца. На удивление, дом был цел, не считая разбитых в кухне стекол, распорошенной везде пены и толпящихся на крыльце постояльцев, укутанных в одеяла. Вляпавшись по щиколотку в лужу на выходе из машины, я, полный ярости, сквозь дождь пронесся к дому. Двери были распахнуты, и из помещения струился небольшой дымок. — Да какого ж, мать вашу, хрена, вас нельзя оставить ни на минуту?! — с ходу заорал я, глядя на несколько пар невинных глаз, мерцающих в полумраке на чумазых физиономиях. — Я же говорил не упоминать Чешила в доме! — А мы не упоминали, — жалобно проблеял Руслик, позеленевший на холоде. — Или это наш дракон оказался огнедышащим? — истерично орал в шуме дождя. — Неет, — проблеял сидящий на руках у кикиморы Альберт, прижав уши. — Или у кого-то скрытые способности к пирокинезу?! — Нет, — шмыгнул носом Люся, приобнимая дрожащего дракона. — Это я мяско жарил. — Тыыы?! — меня перекосило. — А что?! Ярослав не ест сырую пищу, — возмущенно выкрикнул вампир, тут же схлопотав подзатыльник от оборотня. — Придурок, ты бы хоть спросил, как это делается! Привык жрать сырую дрянь! — взорвалась на ультразвуке кикимора. — Ростик, этот уникум жарил «мяяяско» на костре! Он на деревянной доске развел костер и начал жарить мясо! Благо хоть сам догадался пожарных вызвать. Сгорело не много, только стол. А вот дымом провонялось всеееее. Я, едва таща ноги, побрел в дом, успев пару раз поскользнуться на пене. Чувствуя, как комок в горле сжимает все сильнее, пытался не разреветься, мысленно проклиная Эдуарда Максимовича с его домом. Но, потеряв равновесие и шлепнувшись задом в белоснежную пену, просто заплакал. Постояльцы притихли, медленно возвращаясь в дом. — Ты же нас не выгонишь? — тихо пролепетал Руслик. В ответ я лишь отмахнулся, всхлипывая еще сильнее. — Что у вас тут произошло? — на пороге нарисовался Петр, изумленно окидывающий взглядом творящийся вокруг бедлам. Постояльцы шепотом в красках расписали произошедшее черту. — И чего вы стоите, руки в боки, как девицы на выданье? — внезапно рассердился Петька. — Сами заварили кашу — сами разгребайте. Вы ждете, когда хозяин все за вас разрулит? А вот херушки! Швабры, тряпки, домовых в руки взяли, засранцы, и марш драить дом. — Но я не буду… — попытался было возмутиться Альберт. — Но, если ты против, то я использую вместо швабры тебя, — резко оборвал Петька, подойдя ко мне и помогая подняться. — А вы спать идите. Нечего этим лодырям помогать. Распоясались они тут у вас. Сейчас я так был благодарен Петьке за то, что наконец-то появился хоть кто-то, готовый решить за меня проблемы. — Спасибо, — шмыгнул носом и поковылял к себе. В ванную не пошел, ибо там уже копошилась команда работничков-домовых, гремящих ведрами и тазиками. Блаженный сон сморил моментально и я уплыл на мягких волнах дремоты. Проснулся уже днем, учуяв запах кофе. Произошедшее показалось просто страшным сном. Прошлепал в кухню, в надежде, что это так, но отсутствие стекла в раме говорило об обратном. Дом сверкал чистотой. А постояльцы, шумно зевая, толпились у новехонького стола. Не теряя надежды на то, что в чайничке из кофеварки хоть что-то осталось, увидел просто фантастическую картину: жильцы стояли с пустыми чашками. На столе стоял полный чайник кофе, и огромная тарелка с еще источающими пар блинами, которые охранял решительно настроенный Петя. В его руке напоготове торчала деревянная ложка, ляскающая по рукам любого, пытающегося стырить еду. — Сперва хозяин дома, — замахнулся черт на тайком протянувшего лапу кота. — Доброе утро, — все еще не веря своим глазам пролепетал я. — Доброе утро, Ростислав. Ваш завтрак, — довольно улыбнулся Петька. — Спасиибо, — испуганно потянулся я за чашкой и, налив горячущий кофе, отложил себе несколько ароматных блинов. — А теперь можно, — гаркнул Петр, отходя от стола. — И чтобы так было всегда. — Ховошо, — зачавкали постояльцы. Люся, сопровождаемый снующим за ним драконом, протиснулся к холодильнику и принялся прямо из лотка наминать печенку. — Уф, — увидев это, Петр едва смог сдержать рвотный позыв, видимо вспоминая недавно отведанную шкуру. Дракон же, завороженно смотрел на то, как ест вампир. Его мерцающие даже при дневном свете глаза источали восхищение. — И как вы с ними живете? — задумчиво пробормотал Петя, надпивая из бутылочки зелье, которое видимо одолжил у Ксюши. Постояльцы ходили целый день как шелковые. Даже вызвали мастеров, которые поменяли окно. Сейчас я уже не был уверен в том, что так уж не рад присутствию Пети. Этот парень весь день был рядом, при этом находясь на учтивом расстоянии и не лез меж глаз, как это делали некоторые. Он оказывался рядом в нужную минуту и деликатно отгонял меня, решая проблему при помощи квартирантов или самостоятельно. Немного расслабившись, я втихаря наблюдал за нелюдями. Домовые, уважительно пофыркивая, носились по дому и наводили порядок даже в самых маловажных мелочах. Альберт не клянчил еду, а занялся полировкой когтей на принесенном Петькой со двора чурбане. Кикимора уложила волосы и сидела перед зеркалом, тщательно тюнингуя лицо, явно собираясь на свидание. Как бы не к долговязому полицейскому. Призрак бабушки, снова молчаливо объявившийся в кресле, задумчиво смотрел в толстую книгу, тоже не материальную. Он появлялся внезапно, как и исчезал. Не обращая на нас внимание, она днями читала книгу. Так что мы перестали ее воспринимать, как существо. Хотя на кресло и не садились, когда она в нем восседала. Вампир притащил мне новый блендер, видимо пытаясь загладить все свои прегрешения. Он шарился по дому, таская за собой покорно топающего дракона, то и дело пытающегося что-то смести своими крыльями. Кажется, он немного пообвык, так как сейчас не кутался в крылья, а несмело расправлял их понемногу за спиной. Он оказался намного меньшим, чем казался при первой встече. И сейчас я ощущал, что его глухая стена защиты понемногу ослабевает, выпуская наружу небольшие частички эмоций. Что не могло не радовать. Руслик то и дело вешался на оборотня, и я всерьез задумался о словах Петьки. Вот он лезет на него просто потому что излишне тактильный, а оборотень краснеет, смущается порой. Что, если водяной не понимает, что нравится Василию? — Эй, Руслик, разговор есть, — позвал водяного, отогнав ринувшегося было вслед Василия. Водяной, которого Петька все же заставил надеть трусы, заинтересованно вытянул мордашку. — Тут мне сказали одни люди, что у оборотня твоего могут быть проблемы от неразделенной любви. — А я тут причем? — грустно опустил голову водяной. — При чем? При том, что ты, тупень, провоцируешь парня своими выходками. Руслик еще больше поник, опустив голову. — Я постараюсь так больше не делать. И правда, весь вечер водяной избегал оборотня, отчего последний становился все мрачнее и мрачнее. Вкусно поужинав приготовленными Петькой сырниками, первым искупавшись, минуя выстроенную чертом очередь из квартирантов, умиротворенно улегся спать. Очнулся ночью от жуткого воя, пытаясь понять, кто я, и где нахожусь. Черт, сейчас же не полнолуние, так какого хрена, Василий?! Сорвавшись с кровати, понесся к комнате оборотня. У двери столкнулся с прибежавшим сонным Петькой, пытающимся пригладить руками торчащую во все стороны шевелюру. — Какого иглесиаса?! — сонно пробурчал черт. — Да хрен его знает! Я уже и с Русликом поговорил, чтобы он перестал донимать оборотня. — Ростик, это не поможет, — махнул раздосадованно рукой Петя. — Что вы водяному сказали? — Ну, что это из-за него оборотень страдает… — Вот и на фига? — черт развернулся и пошлепал в сторону комнаты водяного, принимаясь стучать в дверь. — Эй, открывай, синий. Открывай бегом, я знаю, что не спишь. Дверь приотворилась и высунулась зареванная мордашка водяного. Когда послышался очередной вой, Руслик расплакался еще больше, закрывая лицо руками. — Бедный Васенькааа, — запричитал водяной. — Так, прекрати разводить слякоть, — осек его черт. — Ростик тебе не совсем доходчиво все объяснил по поводу Василия. Ты же его любишь? — Люблюууууу, — снова запричитал водяной. — Вот ты ему сейчас нужен. — Зачем я ему такой, синий и скользкий, — еще больше заревел Рус. — Затем, что он тебя, олуха такого, тоже любит. И думает, мол, зачем он тебе такой страшный и лохматый. — Даа? — водяной убрал руки от лица. — Даа, — перекривил его черт. — Вот шуруй к нему и расскажи о том, что любишь его. Авось полегчает. Водяной, шмыгая носом поплелся к двери оборотня и, прижавшись к ней позвал, вздрагивая от воя: — Вася, Васенька, это я, — позвал сквозь дверь Руслик. Вой усилился, и я уже начал жалеть об этой затее. — Ну же, говори, — прошипел Петька. — Вася, а я тебя люблю, — шмыгая проблеял водяной. На миг повисла тишина. Потом послышались шаги, прекратившиеся за дверью. — Не шутишь, — раздалось из комнаты слабым голосом. — Не шучу, — уже смелее пробормотал Руслик. Щелкнул замок, и на пороге показался Василий, весь в ссадинах и испарине. Увидев его, водяной бросился навстречу, хватая за голову и прижимаясь в крепком поцелуе к ошалело открывшему глаза оборотню. — Кажется нам пора, — схватил остолбеневшего меня за плечи Петька, увлекая прочь. — Аэа? — не мог сформулировать фразу. — Любовь, — развел руками черт, топая на кухню. — Чай будете? — Буду, — проблеял в ответ. Через несколько минут со стороны комнаты оборотня послышался какой-то шум и возня, и я порывался было вскочить, но черт снова припечатал меня за плечи к стулу и вручил чашку. — Не переживайте, у них все в порядке, — загадочно пробормотал Петька. — Точно? — взволнованно переспросил. — Уж поверьте. Когда я допивал четвертую чашку, смирившись с отсутствием сна, скрипнула дверь и в проеме показалось две фигуры, тихо крадущихся в сторону ванной. — Вас можно поздравить? — гаркнул смеясь Петька, испугав тех двоих. Пробормотав что-то нечленораздельное, оборотень и водяной, а это были именно они, скрылись в ванной, тут же зашумев водой. — Стоп, почему водяной фиолетовый? — остолбенел я, недоумевая. — Любовь, — хитро подмигнул черт. А когда до меня дошло, на что именно намекал Петька, и что делали только что эти двое, покраснел до самых пят и спешно убрался из кухни, пытаясь не сгореть от смущения.