Так хорошо снова танцевать

#пауки спят голыми и при холодной температуре Питер выплывает из сна от едва слышного звука открывающейся двери. Первое ощущение — все тело обволакивает что-то тёплое и мягкое. Пахнущее кондиционером для белья. Как будто огромное облако, в котором он тонет, расслабляется, уплывает куда-то далеко в своих мыслях… Да-а, вот что бывает с паучками, у которых на сон уходит куда меньше отведённого на него времени. Кто там? Пятница молчит, пока полуночник что-то рассматривает в темноте комнаты, стоя у двери, и Паркер ленится даже глаза открывать, оставаясь в глубокой дремоте. Не так много людей смогли бы уговорить искусственный интеллект впустить их в комнату Питера Паркера посреди ночи, тем более не разбудив его. Этот короткий список удовлетворяет Питера насколько, что он не видит резона разлеплять глаза, куда будто песка насыпали. Незваный гость затворяет за собой дверь и бесшумно продвигается в глубину комнаты, перемещаясь медленно и осторожно. Барнс. Мысли двигаются в черепной коробке медленно и тягуче, словно мёд, который Питер совсем не жалует. Чего бы это Джеймсу таскаться к нему ночью? До этого в комнате Питера они встречались только днём и вечером. Несколько раз ему с грохотом стучали железным кулаком в дверь, чтобы разбудить с утра. Оу, у Джеймса была двухнедельная миссия, с которой он должен был вернуться едва ли несколько часов назад. Ему не уснуть? Он пришёл сюда из-за этого? Почему же он тогда не ложится, если да. Питер всегда с удовольствием и без опаски залезает под одеяло к горячему и большому, как разогретый в берлоге медведь, Джеймсу, когда у него не выходит уснуть. Для этого приходится терпеть неудобство одежды и чужого матраса, но чего не стерпишь ради больших объятий и отчасти звериной ласки с утра. Когда крепко прихватывают зубами за загривок, в железной хватке прижимают к себе, иногда даже кормят с рук сладким на ночь. Джеймс неслышно скользит к нему под одеяло и тут же застывает в той же позе, в которой замирает, стоит ему услышать посторонний шорох на операции. Не успевают мысли Питера оформиться в вопросительный посыл, как Барнс уже оказывается на нем, приваливаясь горячей тонной веса сверху, и все мысли придавливаются к затылку вместе с ним. Питер отключается. Второй раз Питер просыпается уже окончательно, распахивает глаза и сразу готовится к атаке. Он голый, и он — чья-то добыча. Уходит две секунды и тактичное покашливание Пятницы с потолка, чтобы осознать, что он находится в своей комнате, в своей кровати, в безопасности, а человек, чьей добычей он является — Барнс. И он, Питер Бенджамин Паркер, и только бы об этом никогда не узнала тетя, и как он ВООБЩЕ посмел думать о тете в таком положении, голый. Без единой нитки на разомлевшем в утренней неге теле. И Джеймс, улёгшийся спиной на его мягкий облачный матрас, подтянувший Питера к себе обеими руками и уложивший себе на грудь и железное плечо, держащий широкую ладонь на чужом бедре, закинутом ему на ногу, ТОЧНО в курсе положения, в котором оказался несчастный беззащитный паучок. Блядский чёрт. Только бы Мэй не узнала, что он ругается. НИКАКОЙ МЭЙ, КОГДА ОН ГОЛЫЙ И В ОДНОЙ КРОВАТИ С БАРНСОМ!!! Он… ОН ЧТО?! С оглушительным писком, звенящим лишь в его голове, Питер осторожно, но смертельно быстро отстраняется. Пауки, чувствующие опасность для жизни и/или своего достоинства, могут развивать скорость гораздо быстрее их обычной. Не тут-то было. Зимний Солдат — не тот человек, который мог бы по-дружески ослабить хватку даже в фазе глубокого сна. О боже. Ещё разочек попробовав, Питер приходит к тому же результату. Здесь он уже вынужден применить немного силы, рискуя разбудить своего почти домашнего медведя. Неудача. Окей, ещё разочек. Вместо него Джеймс вполне может обнимать и эту чудесную подушечку. Пламенея щеками от стыда, Питер чувствует, как красные пятна расползаются по лбу, щекам и шее, спускаясь ниже. Отстой. Он не уверен, что ужаснее — чтобы Джеймс увидел его голым или голым и в такой ужасной степени красным. Питер, нечеловеческим усилием контролируя свое тело, чтобы не дернуться слишком сильно, ужом просачивается из-под одеяла и выносится в ванную, с громким хлопком закрывая за собой дверь и опираясь руками на раковину, чтобы отдышаться. Через пятнадцать минут, когда с утренним душем покончено, Барнса в его комнате уже нет. На разворошенных простынях лежит его футболка, а Пятница подсказывает, что на кухне его уже ждёт горячая овсянка по русскому рецепту. У русских есть свой рецепт приготовления каши?

***

Спустя два часа, проведённых в попытках уговорить себя не быть отсталым идиотом, Питер бьется головой об ортопедическую подушку с достаточным рвением, чтобы Пятница принялась его утешать. Ну не получается у него заснуть. В теле слишком активно гуляет адреналин после паучьих дел, потасовка прервалась прямо на половине: приехала полиция, и его содействие больше было не нужно. В тренажёрный зал после одиннадцати маленьким паучкам вход заказан, поэтому смысла идти туда не было абсолютно. Иронично, что в комнату опасных убийц ему вход заказан не был никогда. Однако, этот вариант, отдававшийся сладким тянущим «пожаааааалуйста» в исполнении голоса разума, который о своих обязанностях давно забыл, во всем теле и даже на какое-то расстояние за его пределами, словно аура от желания звенела, с таким же звоном отпадал. Он не заснёт сегодня в неудобной пижаме, даже если будет спать с Барнсом. Но не идти же к нему голым — абсолютное непреклонное нет. Пятница была другого мнения.  — Ты не должна говорить такие вещи! — восклицает Питер, бросая в потолок мягкую игрушку, — Я несовершеннолетний!  — Возраст согласия в городе Нью-Йорк, штат…  — ОКЕЙ!!! Боже, да что с этими искусственными интеллектами. Неужели Тони напутал в коде? Карен осторожно подаёт голос из его часов. — Питер, не хочу порывать твоё самобичевание, но у тебя завтра контрольная по физике за первый триместр в девять утра. Если ты не хочешь быть не в форме, тебе следует уснуть в ближайшие пятнадцать минут. Чудесно. С другой стороны. НЕТ, после этих слов он всегда оправдывает любое, даже самое дурацкое своё решение. Эм-Джей под страхом смертной казни запрещает им с Нэдом начинать свои предложения с этой фразы. С другой стороны, завтрашняя контрольная по физике хуже смертной казни. И Эм-Джей тут совсем нет.  — Эм Джей прячется в шкафу? — на всякий случай уточняет он у исскуственного интеллекта.  — Нет, Питер. Уверена, Мишель сейчас высыпается перед важной контрольной работой. Совсем нет. Иииии… они уже спали, когда Питер был без одежды. Они, правда, это никогда не обсуждали, и Джеймс был тогда очень уставшим после затяжной миссии, и ему нужно было срочно отрубиться, и это всё вроде бы и не считается, ноооо..... С другой стороны-ы-ы..... Считается. По коням. Таймер, отведённый Карен, дает все меньше времени на то, чтобы уснуть. Схватив с тумбочки часы и прикрывшись в стратегически важных местах скомканным халатом, Питер выходит в коридор и на манер пингвина быстренько трусит к лифтам. Через минуту он уже мнется у двери Барнса, в ожидании, когда хозяин спальни разрешит Пятнице открыть ему дверь. Протоколы на вход в эту комнату может изменить только Тони, а просить его вписать в список тех, кто может войти сюда без разрешения владельца, было бы немного подозрительно. Сейчас Питер аккуратно проникнет в комнату к спящему Джеймсу, под покровом ночи залезет под нагретое одеяло и отрубится. Карен и ее таймер будут им довольны. Возможно, Барнс даже ничего не заметит. Наверняка он уже крепко спит, и, разрешив Пятнице впустить его, снова вернется в мир сновидений. Окей, Питер Бенджамин Паркер — самый неудачливый аутсайдер из всех, каких видывал этот свет. Джеймс Барнс, наверное, об оптимальном времени для отхода ко сну никогда слыхом не слыхивал. Развалившись на кровати, читает книгу при свете ночника во всем своём великолепии. На открывшуюся дверь он поднимает голову через несколько секунд, обводя с головы до ног голую фигуру Питера с комком ткани между ног.  — Доброй ночи, — находится Питер, давая заднюю, чтобы сбежать. Он успевает только развернуться к двери, услаждая взор Барнса голой жопой, как его останавливает насмешливое хмыканье Джеймса.  — Стоять. ДА ЛАДНО, а вы, такие умные, смогли драпнуть от Зимнего, когда он не настроен ни на погоню, ни на полюбовное прощание? Переминаясь с одной босой ноги на другую и кляня холодный пол, на чем свет стоит, Питер встаёт, не делая попыток поменять место дислокации. За спиной раздается хриплый и низкий голос. Адреналин, о котором Питер не думает в последние несколько минут, снова даёт о себе знать.  — Пятница, детка, выключи всё освещение и запри дверь.  — Для тебя — все, что угодно, пупсик. Питер вздёргивает бровь. Не то чтобы он вникал в отношения Пятницы и Барнса, но несколько вопросов у него таки имеется… Однако Джеймс уже оказывается за его спиной, кладя руки на плечи и не дотрагиваясь до него ниже пояса.  — Ты в порядке? — прежде всего уточняет он тепло, так, как говорит только с ним.  — Да, — расслабленно выдыхает Питер, оказываясь в кромешной темноте ещё до того, как Джеймс спускает ногу с кровати.  — Спать пришёл?  — Да, — кивает Питер, переминаясь с ноги на ногу от неловкости.  — Под одеяло, — командует Барнс, отходя и пропуская его вперёд. Питер забирается в привычно тёплую барнсовскую берлогу вслед за ним, нерешительно «топчась» сбоку.  — Спать или трепыхаться пришёл? — уточняют из глубины удобного одеяла, так и маня присоединиться к себе. Вздохнув, Питер отодвигает смущение в сторону, сосредотачиваясь на том, с кем он находится. Это Джеймс, который не будет над ним насмехаться. Придвинувшись ближе, Паркер поддаётся уверенным рукам, которые заключают его в объятия. Выдохнув, парень закрывает глаза и размеренно дышит Джеймсу в шею, шумно вдыхая и выдыхая воздух в пахнущую мускусом кожу. Балдёж. Но тело никак не хочет расслабляться, переполненное нездоровым нетерпением на самую катушку ещё и от того, что он сюда сунулся. Узнай об этом Тони или Мэй… Да что за дикая склонность думать о родителях в кровати с мужчиной.  — Напряжён. Поговорим? Джеймс в нужные моменты краток и внимателен к деталям, оставленным без внимания другими. Они в итоге сходят с дистанции, в отличие от него.  — Небольшая драка окончилась в самом разгаре, — пожимает плечами Питер.  — Это же не только для меня такая честь, — констатирует Джеймс, намекая на его раздетость. Паркер моментально достаёт из самой лелеемой коробочки с воспоминаниями жадный взгляд Солдата, которым тот его обводит, когда посреди ночи Питеру на общий сбор приходится явиться в халате на голое тело. Другими эта пикантная деталь осталась незамечена, но о причинах столь пристального интереса Зимнего к нему они уже говорили.  — Паучьи делишки… — хмыкает Питер, — Спят без одежды, независимо от температуры. Но лучше, чтобы было прохладно. Ничего лучше объятий Барнса и собственной раздетости Питер ещё не ощущал. Обычно приходилось чем-то одним из этого жертвовать, чтобы заполучить другое, но сегодня он сорвал джек-пот. Получилось совместить два главных удовольствия, получаемых от жизни. Барнс хмыкает. Питер ёжится от вибрации по всему телу от неуместного остаточного возбуждения от злополучной стычки, которая сегодня мешает ему карты. Наконец, сгорая от стыда, признаётся:  — Не получается расслабиться.  — Горячая ванна? Молоко? Бутерброд? Звуки дождя и шум моря? — предлагает Джеймс, невесомо поглаживая живыми пальцами его обнаженную спину. Вот уж кто имел в рукаве несколько действенных способов, чтобы расслабиться. Пятница услужливо включает пение птиц, будто издеваясь.  — Ты не мог бы дотронуться до меня? — просит Питер, решая, что смущаться уже поздно. Время ходить по-большому, проситься в туалет надо было раньше. Пятница ловит такой приступ удивления и желания услышать каждое следующее слово, что аудиодорожка тут же глохнет.  — Как ты хочешь, чтобы я до тебя дотронулся? — спокойно уточняет Джеймс, не издеваясь, просто пытаясь уточнить их сегодняшние границы. До этого у них ещё не доходило. Некстати в голову приходит мысль о пятнадцати минутах, который скоро истекут.  — Я хочу твою живую руку на своём члене, — слегка отодвинувшись, чтобы нависнуть над Джеймсом, просит он. Барнс отзывается глухим низким стоном и раскрытыми глазами, желающими уловить любую эмоцию на чужом лице. Питер в ответ облизывает губы и решительно трётся промежностью о домашние штаны Джеймса, прикусывая щеку изнутри.  — Протянешь мне руку помощи? — издевательские фразочки Уэйда тут некстати, но Питера уже немного уносит от недостатка сна. Джеймс начинает тяжело дышать, оглаживая его тело руками. На то, чтобы стащить с себя одежду, у него уходит слишком мало времени, чтобы забыть об убийственно крутых (не каламбур) убийственных (НЕ КАЛАМБУР) навыках человека напротив, с которым он собирался разделить свой первый секс. Питера это устраивает. Питер укладывается на удобное, почти каменное, но упругое тело, чтобы Джеймсу было удобнее, разрешая его рукам менять своё положение так, как ему захочется. Как же круто просто отдать Барнсу поводья и разрешить сделать все как надо. Руки у Джеймса такие горячие, шёпот обжигающий, не отвлекающе-щекотный, а заставляющий собрать оставшиеся крупицы внимания, не уплывшие ниже пояса, и уловить смысл того, что тебе говорят, сосредоточиться на этих словах. Джеймс его хвалит, осторожно, но чувственно прикасается. Не как к кукле или фарфоровой вазе, а делая приятно-больно, надавливая, щипая, но все же так, что Питер в эти секунды чувствует себя его главной драгоценностью. В общем-то, много ему не требуется, чтобы кончить, однако из-за его нервов им все же приходится немного покопаться. Но в итоге Питер с облегчением выдыхает, чувствуя себя расслабленным и плывучим по течению своих чувств к Джеймсу. — Боже, как хорошо, — нараспев произносит он, гнездясь на облюбованном месте. Сознание уже начинает уплывать, когда он слышит ответ Джеймса.  — Детка, я ещё не то могу. Питер хихикает, поглаживая сосок Барнса свободной рукой. Просыпается он от будильника, который, честно говоря, ну совсем не в тему. КОНТРОЛЬНАЯ ПО ФИЗИКЕ.  — Я опаздываю! — говорит он достаточно громко, чтобы уж наверняка разбудить Джеймса, когда пытается его растолкать. Пытаться выбраться из его плена у него совсем нет даже свободной минутки, к тому же дергаться в руках «старого больного человека с ПТСР» может быть чревато последствиями.  — Ты порвёшь их, Питер, — сонно бурчит Барнс, хлопая его по заднице, которая в момент питеровского покидания чужой кровати оказывается как раз в районе его лица.  — Увидимся вечером! — шепотом кричит Паркер уже из коридора, уносясь по своим делам. Только в автобусе понимает, какой же у него чудесный парень. Нужно будет приготовить ему сырники. Да, сырники — отличная идея в качестве благодарности.