Во власти слабости

- Нхах, Клаус, даааххх, пожалуйста, - кричит Кол. Майклсон просыпается весь в поту. Приподнимаясь с постели, рассматривает темную комнату. Веки медленно опускаются, и потом резко распахиваются. И так несколько раз, пока хоть что-то не прояснится. Да нет же, ему не могло такое приснится, бред какой-то. Но тело, ещё не пришедшее в норму, чувствует фантомные горячие прикосновения. Не контролируя себя, он рукой медленно скользит по плечу, сглатывает. Продолжает оглаживать себя, опускаясь всё ниже. Мягкими подушечками оглаживает кожу бёдер, щупает её, ощущая течение крови. Он сейчас находится в том эфирном состоянии, когда уже проснулся, но не можешь осознать этого. Обычно после сильно яркого сна, проснувшись, прокручиваешь его события, постепенно включаясь в реальность. Подаётся бёдрами, прикрывая глаза, тихо стонет, сжимая простыню зубами. В голове всплывают размытые картинки, от них в душе что-то свербит - темно-карие глаза, выпуклые вены на руках, жёсткие волосы под ладонью. Возбуждение наполняет все тело. Кол продолжает дрочить, прокручивая эти картинки снова и снова в своей голове. Его действия слишком механизированны, будто он не осознает своих действий. "Что уготовано судьбой, то и произойдет" А может быть это и так... В голове наступает приятная опустошенность. Резко распахнув глаза, он встаёт с кровати, потирает виски, пытаясь осознать, как такое могло прийти в голову. Сейчас он полностью проснулся, на зубах будто аскомина, пытается языком облизать губы, но слишком сухо. То, что было пару минут назад кажется обычным наваждением. И почему он себя так странно ощущает. Сна ни в одном глазу, поэтому Первородный Ведьмак ложится снова на кровать, оставаясь в таком положении до рассвета. На утро Кол спускается по лестнице в гостиную семьи к завтраку, прижимая фаланги пальцев к ладони. Увидев братьев, он слегка спускает волосы на лицо, и пересилив себя, говорит: - Доброе утро - Мм, Кол, а не скажешь, что это за звуки сегодня ночью были в твоей комнате?, опуская вилку, с белоснежным оскалом говорит Клаус. Его слова бьют прямо в цель. Младший вздрагивает, закусывая губу. Не находит ничего лучше, как огрызнуться. - Ничего интересного, - отмахивается он. - Да? А эти стоны разносились по всему особняку, даже Марсель в центре Нового Орлеана, наверное, слышал тебя, - не поднимая глаз от еды, отвечает Первородный. Колу стыдно, но он не позволит брату засмеять себя. - Никлаус, отстань от брата, - вклинивается Элайджа, - давайте продолжим завтрак без семейных дрязг. Он бросает гневный взгляд на гибрида, но смягчается, посмотрев на младшего. Кол проходит к столу, сводит под ним ноги, как завороженный смотрит на свою тарелку. Ладони вспотели, дыхание участилось. Сейчас не сон - утро, от ночных приключений он уже отошёл. Что же происходит? Течка? Это только миф, тем более он вампир, а у них такого не бывает. Кто-то из братьев нашел вампирские феромоны? Нет, он живёт давно и ни разу не слышал о таком, но на всякий случай сильнее вдыхает, пытаясь учуять незнакомый аромат. Подняв голову, встречается с глазами Элайджи, по телу как будто проходит небольшой разряд. Это чувство подобно тому, что испытывает юная ученица, ещё остро чувствующая мир, когда пробегаясь глазами по учителю, на секунду ощущает его взгляд на себе. Темно-карие глаза Элайджи смотрят прямо, в них нет смущения или неуверенности. Первородный замечает, как Кол смотрит на него, улавливая перемены в его лице. На мгновение Элайджа напрягается, особенно учитывая, что младший не заметил, как ему задали вопрос, но посчитав, что все в порядке, и с братом все хорошо, вампир переводит взгляд снова на Никлауса, и Кол сразу же опускает голову, ощущая холодную от пота спину. Братья разговаривают о политике, а он надеется, что они не чувствуют того, что происходит в его теле. Что-то не так, но он не осознает что, руки слишком сильно дрожат, он не может обуздать себя. В первый раз он так рад, что в доме сейчас их только трое. Тело медленно наливается приятным возбуждением, оно дурманит голову, выкидывая оттуда все мысли. - Спасибо за завтрак, я пойду, - хрипит он. Еле встаёт со стула, но ноги не выдерживают, поэтому приходится опереться о стол. Он резко вдыхает, когда чувствует как рука старшего придерживает его предплечье. - Отпусти меня, все нормально, - шепчет Кол. - Точно? - Да, мне нужно идти. За секунду он исчезает. Проходит достаточно времени, чтобы нарушить тишину. - Никлаус, ты тоже заметил это? - Я уж думал, не спросишь, - посмеивается гибрид, вставая из-за стола. - И что смешного ты в этом видишь или приложил руку? - Да ничего, хах, нет, Элайджа, Я не причастен, и думаю, нам надо поскорее бы его найти, а то ещё каких дел натворит, а нам потом разгребай. Он облокачивается на стену. Все одежда пропахла помоями и мусором. Он чувствует запах какой-то псины. Нет, нет, не прислоняйся ко мне. Он не один, их несколько, о боже. Кола со всех сторон обступают оборотни. Ударяет одного, другого толкает в стену, но их стая слишком большая, против одного первородного. Но тут в нос ударяет знакомый и родной запах, как в детстве, когда они все вместе бежали по цветной поляне, расталкивая друг друга, смеялись от того, что на улице весна. Никлаус тогда учил его рисовать, а Элайджа обучал искусству владения оружием. Удар по спине, выводит его из воспоминаний, и он вдыхает смесь крови и смерти. С земли его поднимают руки брата и прижимают к себе. Как же в них хорошо, мягко, защищенно. В голове вспыхивает едкая мысль, и он резко отталкивает спасителя. - Не трогай меня, - рычит Кол, обнажая клыки и показывая вены. - Даже спасибо не скажешь, как жаль, - наклоняя голову на бок, усмехается Клаус. Он толкает брата к ближайшей стене, прижимая своим телом. - Ты ведь понимаешь, что я сильнее тебя, особенно в таком состоянии, - и указывает глазами вниз. - Отпусти меня, - шипит младший. - Кол, я тебя отпущу, но не сопротивляйся, - Никлаус убирает от Кола руки и отряхивает его, - а сейчас мы едем домой, и ты объясняешь, как это все произошло, - разводя руками вокруг говорит Клаус. Они едут в машине, как младший чувствует снова подступающее возбуждение. Оно зарождается в паху и медленно расползается по всему телу, словно оно в крови, растекается по венам и артериям. Он откидывает голову на валик у сидения и вздыхает чуть глубже, чем нужно. Не понимает почему, ничто не может здесь возбудить, но как некстати он вспоминает вчерашний сон. Все размыто, он помнит только урывками: горящие голубые глаза, остервенелый оскал, с другой стороны видит темные, короткие волосы, как ему нравилось, когда у них, его братьев, были длинные волосы. Член приподнимается. Кол смотрит на брата, и замечает его выступающие вены, сильные пальцы, которые сжимают руль, небольшую щетину. Так вот почему та блондиночка на него запала. Он закрывает глаза, и взамен приятному возбуждению его тело пронизывает отвращение к себе, от всего этого голова начинает болеть. Он хочет отвернуться, чтобы не смотреть на брата, но физически не может. Тело протестует, оно хочет прикосновений от брата, яростных, чтобы вжимали в кресло, чтобы убили ради него каждого, чтобы спасали от всего, от всех напастей. Но это - слабость, он не может быть таким слабым, не может хотеть нежности от брата. Он сжимает рукой бедро до боли, чтобы не показывать, что происходит в душе. Он сдержится, он сможет. - Ник, - так тихо шепчет Кол с закрытыми глазами, что Никлаус пугается за брата. - Кол, - вскрикивает Клаус, - они тебя укусили, где, почему я не заметил? Он резко сворачивает на обочину, от этого младшего сильно встряхивает, что не добавляет удобств. Остановив машину, гибрид бросает взгляд на брата, и на секунду перед ним всплывает другой Кол - маленький мальчик, который улыбался когда-то во весь рот, и в случае чего всегда просил о помощи. От того Кола за тысячу лет мало что осталось, но сейчас Никлаус заметил того маленького ребенка, что прячется внутри брата. - Ник, меня не успели укусить... моё тело, оно.. Я не могу больше, оно хочет... Никлаус уже заметил, по мелким подёргиваниям, по быстро вздымающемуся кадыку, прикрытым глазам, и, конечно же, по приторно сладкому запаху, исходящему от тела перед ним. - Успокойся и выйди из машины, - рычит Клаус, хотя хотел сказать спокойно. Кол медленно выбирается, опираясь на дверь. Старший быстро подходит к нему, разворачивает спиной. Резкий рывок, и бедра младшего зафиксированы руками Клауса. - Ник, что ты делаешь, перестань, - почти плачет от дискомфорта младший первородный. Член уже болит от напряжения. - Я помогаю тебе, расслабься, и станет легче, - шепчет он на ухо и расстёгивает штаны младшего. Рукой проходится по члену брата, сдавливает. Из Кола не то, что стон, а скулеж выходит. - Ник, это просто заклятье, ты не должен этого делать, мы ведь братья, пожалуйста, - и на последнем слоге он сам подаётся рукам брата, откидывая голову на его плечо. Все скомкано, быстро, небрежно. Он не может расслабиться, мешают мысли, бесконечным потоком циркулирующие в голове. Почему не может себя контролировать? Почему брат делает с ним это? Я не хочу этого, он пользуется мной. Но тело отвечает на прикосновения, и Никлаус это чувствует. - Отпусти меня, убери руки, Никлаус, - вскрикивает Кол, и его губы дрожат, на глазах застыли слёзы. - Ну же, Кол, а ночью ты так громко стонал:" Да, Клаус, ещё, пожалуйста". Я уж думал придти, может и, правда, помощь нужна, - Никлаус осознает, что эти слова были лишние, но его уже понесло так, что уже не остановить. Младший Первородный краснеет пуще прежнего, вздрагивает всем телом, пытается высвободиться. Он начинает кричать от бессилия. Это слишком резко и больно, но на мгновение ему становится легче. Брови Никлауса поднимаются вверх, пелена возбуждения спадает. Переборщил, сказал лишнего, надо исправлять. Медленно поворачивает Кола лицом к себе, берет его рукой за подбородок и вглядывается в затуманенные от похоти и отвращения к себе глаза. - Никлаус, пожалуйста, я не хочу, - по лицу скатывается слеза, но бедра продолжают двигаться. Неправда, он очень хочет, хочет до изнеможения, но не позволит себе. Потому что так не должно быть. Потому что Никлаус просто делает одолжение, он сам его не хочет. - Хей, малыш, прости меня, я здесь, я рядом, хей, ну хватит, - он обнимает брата, прижимает к себе. Чувствует как цепкие пальцы хватаются за пальто. Право, как маленький ребенок. Бедром ощущает напряжение брата. Он плачет, и Никлаус чувствует себя гадко, потому что хочет помочь, но не может, не знает как сделать так, чтобы было хорошо брату. Он не знает, что надо сказать, чтобы тот почувствовал спокойствие. На собственное возбуждение он может закрыть глаза, но нужно заставить этого мелкого засранца кончить, и как можно скорее. Неизвестно, что это, и сколько Кол продержится. - Кол, посмотри на меня, я не хочу тебе навредить, но тебе нужна моя помощь, позволь помочь, - Гибрид оглаживает брата, рукой медленно спускаясь ниже. Кол, ещё не до конца доверяя брату, все же кивает. - Ник, будь нежнее, - шипит Кол, и резко выдыхает, когда чувствует движение руки по члену. - Хорошо, - улыбаясь говорит Никлаус. Он целует брата, губами проходится по шее, рукой гладит член, а второй прижимает к себе за талию. Их тела соприкасаются, у Кола начинается приятная дрожь, когда чувствует над ухом тихое рычание, только отдаленно похожее на стоны, но младшего это заводит. Пары движений хватает, чтобы кончить. Первородный держится за Никлауса, с оргазмом ослабевает хватка на плечах. Он всматривается в глаза старшего, немного размышляет, и решается. Резко подаётся вперёд и прикасается губами к шершавым губам Никлауса. - Пожалуйста, не отталкивай, - шепчет младший, потираясь о щеку брата. - И не думал, - отвечает Никлаус. Они углубляют поцелуй. Кол кусается, притягивает ближе. Он думает, что это последний раз, когда он сможет так сделать перед тем, как его снова упрячет в гроб тот, кто сейчас так мягко целует. Он позволяет себе слабость, поэтому когда брат прекращает поцелуй, Кол не отпускает его и продолжает рыдать. Кажется, у него начинается истерика. - Хей, Кол, ты чего, все в порядке, - Никлаус проявляет нежность, максимальную, которую может сейчас дать. - После этого ты снова упрячешь меня в гроб на несколько лет или десятков лет, - всхлипывает младший. - Кол, перестань, я ничего такого не сделаю. А теперь пойдем обратно в машину, нас, наверное, уже заждался Элайджа. Как только Никлаус останавливает машину, Кол стремглав убегает в свою комнату, ничего не говоря. "Надо поговорить с ним", думает Кол, но завидев Элайджу, передумал. "Если сейчас не уйду, придется с ним тоже об этом говорить, ну уж нет, пускай Ник сам объясняет" - Никлаус, что произошло? - Ничего, братец, просто кое-кто не может разобраться в себе, - усмехается Гибрид. Элайджа прикрывает глаза, пытаясь увидеть в словах брата ложь или намек на опасность, - Да не волнуйся ты так, просто немного развлеклись. - Ладно, допустим, разговор сейчас не об этом, а о том, как спасти Кола. - И? - выпаливает Клаус. - Ведьма сказала, что она может снять заклятье, но для этого сегодня Кол должен, цитирую, "отдаться кому-то" - Что ж, тогда, - хищно улыбается Клаус, - пойдём, навестим нашего братца, расскажем ему. Кол проходит по коридору, ненадолго останавливаясь перед комнатой. Нехорошо получилось с Никлаусом. Надо поговорить с ним, объяснить, что он чувствует, а не сбегать. Конечно, Клаус уже точно все рассказал Элайдже, и теперь они оба от него отвернуться. Ему нужно открыть эту дверь, всего-то, потянуть за ручку, и ничего страшного. Там, за ней, внутри неизвестность. Он открывает дверь. В ней стоит едва горящая лампа, света от которой хватит, разве что увидеть пролетающего под ней комара, не больше. Чуть дальше в красном, потрёпанном кресле, как древняя статуя сидит Никлаус. На столе бутылка красного вина, и три бокала с кровью. Кол заходит в помещение, и усаживается на кресло, всем своим видом показывая полное безразличием ко всему происходящему. С таким видом он в средние века убивал десятками, наслаждаясь кровью, получая удовольствие. Он почти повторил то выражение лица, но мелкие детали разбивают вдребезги созданную картинку. Это всего лишь лёгкое подрагивание кистей рук, и взгляд испуганной лани. Элайджа медленно поворачивает голову, опуская свой бокал. - Говорите, зачем позвали, - надменно говорит Кол, поочередно поглядывая на братьев. Он ехидно улыбается, закидывает ногу на ногу. - Дорогой брат, прекрати прикидываться, что тебе все равно. Не забывай, что у нас обостренный слух, а у меня ещё и нюх, поэтому мы чувствуем твое возбуждение, как бы лучше выразиться, кхм, всеми клетками тела, - Клаус демонстративно вздыхает и улыбается левой стороной рта, приспустив голову. На что Кол выдает ответную реакцию, прижимая колени друг к другу. - Никлаус, я прошу тебя, перестань смущать брата, нам надо серьёзно поговорить, - голос насыщенный, наполненный, как свежесваренный кофе или вино, которое простояло в подвале несколько десятков лет в покрытой мхом бутылке, и было открыто одним прохладным вечером. - Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? - шипит младший. - Не представляешь, какое - оказываясь рядом с братом, шепчет ему на ухо гибрид. - Отложим все это, - отталкивает Никлауса от брата, дабы избежать драки, Элайджа, и продолжает говорить: - Кол, ведьмы сказали, что, чтобы разрушить это заклятье, ты должен погрузиться в это состояние полностью, они проведут обряд, и ты свободен. - Хорошо, но я не понимаю, что я должен сделать, и как, - волнуется Кол. Беспокойство проходит по телу острыми вспышками в нервных окончаниях. Он кладет руку на колено, тихонько сжимает, в голове уже засела мысль, что же он должен сделать, но надеется, что есть другой вариант. - Элайджа пытается тебе сказать, что у тебя два пути, выбирай, либо я, либо он,- кивает в сторону старшего Клаус. Когда до Первородного доходит, что они имеют в виду, а на это уходит пара секунд, он подрывается, подлетая к двери, но её блокирует рука Элайджи. Весь такой невозмутимый, в костюме, с идеально выглаженным галстуком. - Вернись на место, пожалуйста, мы не хотим тебе навредить. - Нет, Эл, я не хочу, пожалуйста, отпусти, пожалуйста, у меня нет сил драться, но я не хочу, - молит Кол, ухватываясь руками за плечи старшего. - Кол, возьми кровь, и расслабься, ни я, ни Никлаус не сделаем тебе больно, мы оба хотим помочь, - повторяет Эл, приобнимая брата, и вглядываясь в его карие глаза. Кол в панике, к этому примешивается и страх, и, как некстати, накатывающее возбуждение. Сев на диван, он сразу поднимает колени к груди, опуская на них голову. Страх поднимается ещё сильнее, Кол вздрагивает всем телом, ожидая, что после этого станет лучше, но дрожь наоборот усиливается. На голову ложится крепкая ладонь, и мягко спутывает пряди волос. - Кол, - мягкий шепот на ухо, он завораживает, тело отзывается на голос, льнёт к нему, хочет отдаться владельцу, но голова пока что в сознании, и не позволяет телу взять контроль, он учился этому тысячу лет, сейчас сможет устоять. - Нет, перестань, - практически кричит Кол. - Хорошо, будь по-твоему, мы не будем тебя заставлять, мы будем в соседней комнате, как примешь решение, зови, - сказал Элайджа, уводя за собой Клауса. Кол остался один в звенящей тишине. Теперь у него есть время подумать над всем этим дерьмом. Они ведь его братья, как такое можно с ними сделать. Да и понятно, они делают это только ради него, самим же потом противно будет. Ему хотелось бы соврать, что он справится, что возбуждение пройдёт, но с каждой секундой оно нарастает все сильнее, увеличиваясь в геометрической прогрессии. Если он просидит здесь хотя бы ещё двадцать минут, то начнет скулить от невыносимости. Проходит секунда, минута, а может и час по ощущениям перед тем, как он встаёт с дивана. Отмеряет сколько идти до братьев. Десять шагов, всего десять шагов. Каждый шаг сопровождается глухим ударом сердца. Возбуждение нарастает, он не может дышать, слишком много, слишком всего. Резко распахивается дверь, и Кол практически падает, ухватившись о дверной косяк. - Пожалуйста, Ник, Эл, я больше не могу, я согласен, - он весь красный, вспотевший, руками теребит подол рубашки. - Не хочешь, ещё чего-нибудь сказать?, - издевается Клаус, специально не глядя на брата. - Да. Прости, что избегал сегодня тебя после машины, я боялся, что ты не захочешь со мной разговаривать, но пожалуйста, давай потом, - молит Кол. Он хватается за руку Элайджи, подошедшего в самый нужный момент. В сумраке комнаты он плохо видит братьев, да и сейчас не особо хочет, поэтому полагается больше на другие чувства. Никлаус как сидел в кресле, так и остается там с мимолётной ухмылкой на губах. В это время Элайджа обнимает Кола, неспеша поглаживает спину, оставляет на шее невесомый поцелуй. Рука опускается на талию, притягивая к себе ещё ближе. Аккуратно касается губ, немного прикусывает, позволяет младшему ответить, притянуть к себе. - Кол, присядь, - он усаживает младшего на диван, опускаясь перед ним на колени. От такого вида перед собой младший вздрагивает, в паху пульсирует возбуждение. Элайджа проходится рукой по каштаново-русым волосам, поглаживая. Чувствует как расстегивается пряжка ремня, и шаловливая рука дёргает за собачку вниз. "Все таки не так уж он и стесняется" - думает Элайджа, - "раз способен на такие действия" - Расслабься, - мягко-приказным тоном говорит Элайджа. В его голосе сквозит едва заметная усталость, но он даст брату то, в чем тот так отчаянно нуждается. Он неспеша расстёгивает рубашку младшего, проходится руками по плечам, скидывая хлопковую ткань. Первородный не торопится, наслаждаясь каждой секундой. Сейчас им некуда спешить. Они уже не подростки, которые уединившись, хватаются за что попало, будто пытаются оторвать от другого кусок, которые торопятся забрать себе все, но и этого недостаточно, хочется ещё и ещё, пока не наступит абсолютное наслаждение, но оно не наступает. Элайджа знает это ощущение, помнит его, поэтому сейчас он не позволит Колу пойти по той дороге, что с большой вероятностью произошло бы с ним в его положении. Элайджа даст ему удовлетворение, но не будет с этим спешить, чтобы прочувствовать момент единения. Вот он уже расстягивает его, стараясь причинить как можно меньше боли. Когда Кол самостоятельно начинает насаживаться на пальцы, Элайджа сменяет их членом. Его движения размеренные, он очень боится навредить, поэтому пытается не сорваться от собственного возбуждения. Младший извивается под ним, рукой лаская себя. Никлаус, пьющий кровь за книжным столиком, наслаждается предоставленным видом. В нем всегда было утонченное чувство прекрасного, умение видеть красоту и отмечать её в своих картинах. Детали, вот что самое важное, - думает про себя Первородный. Каждый резкий толчок отдается стоном. Элайджа ускоряется, прикрывая глаза. Несколько движений, и Элайджа кончает на живот брата. Трогает Кола, и ощущает его неспавшую эрекцию. В воздухе повисает неловкая тишина. Младший не расслаблен. Он чувствует, что Элайджа делает всё это будто через силу, будто не хочет его. - Эл, - тихо стонет Кол. Это было так тихо, что будь они людьми, не услышали бы, но для Никлауса этого достаточно, чтобы со всей скоростью подлететь к младшему. Он с силой оттягивает того на себя. Вгрызается зубами в шею, и тот стонет: - Ник, полегче, - а бёдрами подаётся ему же - Никлаус, ты слишком напорист, тебе не кажется? - спрашивает Элайджа. Вопрос остаётся без ответа. Никлаус ждал этого момента, теперь поймав жертву, не отдаст её пока не насытится. Элайджа, надевая штаны, отходит к камину. В его действиях едва заметная приятная усталость, но в душе какое-то непонятное ощущение. Элайджа уверен, что это от того, что не смог нормально расслабиться, страх за брата сковывал движения, не позволяя думать о чем-то другом. А Никлаус другой, не такой как Элайджа, он кусается, не медлит. Клаус никогда не отличался завидным терпением, если он что-то хотел, он всегда получал: иногда силой, иногда шантажом, но искренне удовольствие для него было, если ему сами отдадут то, что он хочет. Первородного колдуна ведёт от ощущений: сначала его медленно ласкали, раскрепощали, давали возможность расслабиться, а сейчас им откровенно пользовались. Кол хотел взять верх над Клаусом, но когда тот прошептал: - И не вздумай, малыш, здесь я веду,- он вздрогнул, отвлекаясь на баритон, поэтому сразу же был вжат в кровать. Никлаус опускается к шее и вгрызается клыками в неё. - Нет, Ник, пожалуйста, нхах, - ластится Кол. В это время Клаус опускает руку на член младшего, сжимая, практически до боли. Он не прекращает свои действия, да, он понимает, что бывшему ведьмаку больно, но раззадорить Элайджу важнее всего. Хоть он и самый продуманный в их семье, но в этой ситуации лучше всех анализирует Никлаус. Он чувствует, что старший хочет сорваться, но не разрешает себе, а так нельзя, раз они решили идти до конца. Никлаус опускается ниже, прикусывая ключицы. Когда младший тянется руками, чтобы ощупать укус на шее, их перехватывают и выворачивают за спину. Младший резко вскрикивает от боли, на глазах наворачиваются слезы, он уже не сопротивляется, просто старается прижаться к груди Никлауса. Все, он согласился, больше пути назад нет. Теперь только терпеть все, что дают братья. Молить о пощаде, или чтобы его отпустили, уже не смысла - они не услышат его. Уже не страшно, страх прошел, когда он вошёл в комнату. Посадив брата у себя в коленях, Клаус гладит его, сжимает соски, одной рукой опускаясь к внутреннему бедру брата. А Кол краснеет ещё сильнее, потому что чувствует на себе возбуждённый взгляд Элайджи. Он слышит, как трескается его стакан с кровью. - Ник, перестань пожалуйста, - лепечет Кол в руках старшего, мотая головой из стороны в сторону. - Зачем же мне прекращать, если тебе это так нравится? Он закусывает губу, пытаясь не стонать. Но ему сейчас слишком хорошо, боль отходит на второй план, когда ты ощущаешь под собой такое горячее и любимое тело брата. Никлаус чувствует, как Кол сопротивляется, но пресекает все попытки. - Не поможешь брату?, - издевается Никлаус, - ему ведь не нравится все это, как же твой инстинкт помогать всем? Осколки стакана падают на пол, кровь растекается по пальцам, но он остается на месте, не двигается, становясь все больше похожим на статую. - Ну ладно, как знаешь, - облизывая ухо Кола, шепчет Клаус. Он знает, что чем дольше сдерживать Элайджу, тем ужаснее будет его реакция. Младший начинает дрожать, потому что яд распространился практически по всему телу. Но Никлаус закончит игру. Скользя пальцами внутри брата, он надавливает на чувствительную точку, и Кола всего передёргивает, он заходится таким отчаянным криком-стоном, что Элайджа срывается с места. С закрытыми глазами Кол чувствует, как Никлаус отпускает его. Немного отодвигается от него, но его вжимают обратно. Открыв глаза он сталкивается с черно-алыми глазами, от которых отходят различимые вены. Ему в рот пихают пакет с кровью, он почти захлёбывается ею. Пальцы Никлауса покидают его тело. Теперь немного подбирается страх, потому что никто точно не поможет ему. Потому что он на самом деле никому не нужен. Братья помогают только потому, что он член семьи, ничего более. Единственная надежда на спасение Элайджей исчезла, когда он увидел его глаза. Перед ним зверь. Кол не впервой видит брата таким, но первый раз в такой ситуации. Просто нужно расслабиться, он просто попытается расслабиться. К губам прислоняется рука. Вздрагивает, потому что думает, что сейчас его будут душить. Но на ухо мягко шепчут: - Укуси Младший Первородный клыками ранит кожу, уже ощущая горячую кровь на языке. Кровь Никлауса приятная на вкус, настолько, что хочется вгрызаться в плоть до появления кости, но Кол уже физически не может. Поэтому он медленно впитывает её в себя, отвлекается на неё, уходя от неприятных ощущений в нижней части тела. Там во всю орудует старший. Он вдалбливается в тело младшего так, будто он дешёвая шлюха, которую можно убить после. Одной рукой вжимает в кровать бедро Кола, другая лежит на его шее. Слишком сильно сжимает. Дышать сложно, одинокая слезинка скатывается по щеке. Ему всё ещё неприятно, дискомфортно, неудобная поза - потому что он стесняется расслабиться и полностью лечь на Никлауса. Кол подаётся бёдрами навстречу Элайдже, привстает, одной рукой приобнимая его, но голова продолжает лежать на плече у Клауса. Хоть его сейчас трахает Первородный вампир, но все внимание ведьмака обращено на гибрида, потому что он не хочет смотреть на черные глаза и белоснежные острые клыки. - Поцелуй меня, - шепчет первородный. И Никлаус подаётся навстречу губам брата, мягко сминает их, впуская язык в его рот. Рукой проскальзывает между телами, чтобы взять возбуждённый член брата. Когда Кол кончает, то чувствует, что брат в нем замедляется. Оторвавшись от губ гибрида, он устремляет взгляд на лицо Элайджи и видит в нем растерянность. Перед ним уже не зверь, перед ним его старший брат, вечно спасающий из передряг, постоянно заботившийся о нем. - Что я?.. - тихо говорит Элайджа. - Брат, ты сорвался, - мурлычет Никлаус, слегка приподнимая брови, оглаживая тело младшего, как бы показывая следы от действий их обоих, - но можешь попытаться исправить. - Кол, я..., - пытается сказать Элайджа, пелена с глаз спала, зверство прошло, но он не может связать и пары слов. Он как-то неуклюже отстраняется, никак не ожидая, что его притянут назад. Кол лишь сдавленно стонет. Элайджа с ехидным прищуром тянет брата на себя за руку. Это получается так неловко, что Кол под весом собственного тела падает на Элайджу, руками упираясь в кровать. Элайджа ложится на подушки, укладывая Кола на бедра, сзади пристраивается Клаус. На непонимающий и испуганный взгляд Кола, вампир отвечает: - Надо и Ника наградить за проявленное терпение. Младший зажмуривает глаза, предчувствия проникновение. Но Никлаус этого не делает. Если бы первородный сейчас приоткрыл глаза, увидел бы как братья переглядываются, но он мелко дрожит, и не понятно, от возбуждения или от только прекратившегося неудобства. Элайджа приподнимается, целуя Кола в щеку, спускается ниже, рукой оглаживает лопатки. В это время Клаус целует его над ребрами, мнет поясницу, упираясь в его таз. Его обступили с двух сторон, сразу двое - ощущения другие. Дикое помутнение от заклятья постепенно улетучивается, дышать становится легче. Теперь Кол чувствует, что все идёт правильно, так все и должно произойти. Ни с кем другим, Кол такого бы не почувствовал бы. Но вот только чувствуют ли братья то же самое. Никлаус медленно входит, а Кол в это время крепче сжимает плечи Элайджи. Он никак не может привыкнуть к этому чувству заполненности, до сих пор испытывая неприятные, саднящие ощущения. Кол знает, что Элайджа смотрит на него прямо сейчас, на такого взъерошенного, раскрытого, с глубоко вздымающейся грудью, зажмуренными глазами. Первородный что-то шепчет Колу, скорее всего успокаивающее, потому что последний ощутимо расслабляется. Клаус совершает поступательные движения, сильно, глубоко, резко, уверенно. Колени у младшего дрожат - слишком долго он стоит в неудобной позе. Элайджа видит, что мальчишку что-то волнует. Замечая как подрагивают его колени, придерживает их. - Кол, что не так?, - шепчет он - Ты ещё не кончил, - хрипит севшим голосом младший. Суставы коленей уже скрипят, поясница натянута настолько сильно, что ещё пара сильных движений, и позвонки треснут. Правду он не скажет, не скажет, что боится, что они его отвергнут, не скажет, что чувствует себя ненужным. - Поверь, я могу ..., - пытается возразить Элайджа, но Кол перебивает. - Нет... я хочу... вас... обоих, - чеканит каждое слово. Каждое слово сопровождается сильным толчком сзади. - Ты уверен?, - приподнимая бровь, спрашивает он. - Оу, и откуда такая забота, помнится пару минут назад кого-то это не волновало, - язвит Кол. Если бы он не сказал это, они бы поверили, что он доверился им полностью. Но эти слова заставляют убедиться в обратном. Он все такой же упрямец, не позволяющий помочь себе. - А знаешь, брат, ты прав, - ухмыляется Элайджа, притягивая брата к себе, сразу входя в него. Кол резко вскрикивает, врезаясь пальцами в плечи старшего. Никлаус замирает на месте, удивленный изменением правил игры. - Не думал, что ты можешь быть таким жестоким, - усмехается Никлаус. - Мне больно, черт, больно. Твою мать, - шипит Кол, - он пытается отстраниться от братьев, но безуспешно - твою мать, Эл, скотина. Теперь они понимают, почему ничего не происходит. Почему младший до сих пор напряжен. Потому что Кол не может расслабиться, как бы они его не ласкали, сколько бы внимания не уделяли. Он напряжен, хоть и стонет во все горло, хоть и подаётся рукам. Теперь их задача, не раскрепостить его, а заставить выключить голову, доверяя всего себя им. - Хей, Кол, братишка, знаешь, что будет, если ты сейчас не успокоишься, и не примешь нас. Я буду трахать тебя до потери сознания, и так сильно, что ты не выберешься из дома в ближайший месяц, - шепчет угрожающим тоном Никлаус, облизывая ухо младшего. Он и так позволил братьям насладится друг другом. Он тоже не железный, и может сорваться. Ощущает непроизвольно выдвигающиеся клыки, усиление запахов. - А знаешь, что ещё будет, - приподнимая братьев, говорит Элайджа. Теперь они втроём полусидят, зажимая младшего своими телами, - мы вдвоём вытрахаем из тебя всю дурь, и только попробуй вырваться, ты знаешь, каковы мы в ярости. - Вы все равно не сможете меня убить, - возражает Кол. Хватается за единственную возможность. - Мм, кто-то не хочет играть по правилам, значит хочет, чтобы я принял обличие волка?, - говорит Клаус. - Нет, - надтреснуто шепчет младший. - Тогда мы продолжим, - шепчет Элайджа, обхватывая вновь стоящий член младшего. Он совершает первый толчок, тот вскрикивает, но Никлаус тут же рукой зажимает ему рот. Толкается следом. От такого давления у младшего слезятся глаза. Но он не должен сдаваться, не должен, он должен пройти это испытание как мужчина, перетерпеть все. Не пойти на поводу у собственного тела. Кол что-то мычит, но ему не дают сказать. Такая игра - единственный способ решить проблему. Если не может по-хорошему, будет по-плохому. Братья одновременно толкаются, кто-то из них задевает простату, и Кол протяжно мычит. Что-то в голове щёлкает, возможно, в нем сейчас сломалось что-то, потому что мысли все улетучиваются, он будто падает в свое подсознание. Попытки ухватиться за оформленную мысль прекращаются где-то на третьей. Все путается в голове, и приходит что-то, что-то, что-то... Чему он не может дать определения до сих пор. Что-то противоположное пустоте. Пустота, она как озеро ночью, холодное, мрачное, тянет тебя на дно, но там ничего нет, ты гребешь, плывешь, пытаешься вынырнуть, но пустота не кончается. Ты продолжаешь плыть, пока совсем не прекратишься, распадаясь на атомы, которые сливаются с тьмой, растворяя тебя. Сейчас другое. Как будто он погрузился в облако, светлое, мягкое. И оно обволакивает все тело, мягко даря удовольствие. Он приходит в себя, ощущая как сжимает бедра Элайджи, роняет голову на плечо старшего. Он прогибается в пояснице, самостоятельно насаживаясь, царапает пальцами спину. Через мгновение резко откидывается спиной на грудь Клауса, правой рукой пытаясь переплести их пальцы. Глаза Клауса наливаются кровью. Самоконтроль ни к черту. Ладонями жестко упирается в плечи младшего, нагибая того. Вдалбливается в податливое тело. Бросает взгляд на Элайджу, чувствует его изменения. Младший не сдерживает себя, стонет в голос. В немом крике его губы выхватывает Элайджа, кусая их, трахая его рот языком. Начинает вколачиваться в Кола так же, как Никлаус. Они подсознательно понимают, что, наверное, перебарщивают, но им сейчас все равно. Гореть, так гореть по полной, не жалея ни о чём, не думая о последствиях. - Сейчас ты получишь по полной за все свои выходки, за непослушание, - рычит Клаус. Кол ничего не отвечает, не может ответить: его рот вылизывает Элайджа. - Брат, ты понимаешь, что получаешь по заслугам?, - Первородный мягко сдавливает член у основания, не позволяя младшему кончить. Кол трётся членом о руку, за что чувствует укус в плечо. Старший не пьет кровь, он специально кусает брата, чтобы ещё больше раззадорить. Их потные тела соприкасаются, запахи перемешиваются. Гибрид вылизывает тело младшего, утробно кончая внутрь него, пока старший занят верхней частью тела. Зайди кто-нибудь сейчас в их комнату, не подумал бы, что перед ним люди, а не животные. Движения у них резкие, глаза бешеные, старшие также потеряли головы, как и тот, над кем они измываются. "Что уготовано судьбой, то и произойдет" - Продолжай, если не кончил, - небрежно бросает Клаус, уходя на диван. Элайджа молниеносно переворачивает Кола, укладывает на смятые простыни, закидывая его ноги себе на плечи. Сейчас у него есть возможность отыграться на нем за все, что происходит в его жизни. Вдалбливается в тело, убирая руку с члена младшего, проводит вдоль него, "позволяя" кончить. Младший тихо скулит, когда Элайджа в него изливается. Старший тиранит запястье младшего, замечая перед собой распластанного первородного, с глубоко вздымающейся грудью, с широко разведёнными ногами и слегка подрагивающим от ощущений. Закончив с братом, Элайджа уходит к гибриду. Кол лежит на кровати, переводя дыхание. Он не может пошевелить ни чем. Все слишком устало, затекло, или болит. Кол хочет что-нибудь сказать, но мышцы не работают, зато наступает приятная истома. Хотя ему страшно, что они сейчас покинут его. Навсегда. - Эл, Ник, пожалуйста, не уходите, - братья поворачивают головы на тихий голос, - вернитесь, - закрывает глаза Кола. Они подходят к постели, укладываясь по обе стороны от первородного. Он мурчит совершенно как кот, блаженно переплетая пальцы. Самый старший вытирает Кола, от последствий. Прохладная вода отрезвляет, будто разрешая задремать. Кол отключается на пару минут, позволяя братьям работать над своим телом. Никлаус нежно, почти целомудренно выцеловывет изящное, обнаженное тело, а Элайджа проводит влажной тканью по всем изгибам. Кол смотрит на ночное небо, впитывая теплый воздух всем телом... Проваливается в забытьё. Где-то через час, а может больше, Кол выходит из дрёмы. Ещё темно и тихо. Начинает волноваться, как бы его не бросили здесь одного. Подрывается с места, но крепкая рука укладывает обратно. Младший пытается посмотреть в глаза старшему, но они у него уже прикрыты. Успокоившись, что все в порядке, устраивается обратно. Ещё какое-то время ёрзает на постели, подтягивая братьев ближе. - Будешь так ёрзать своей пятой точкой, я пойду на ещё один заход, - выдыхает Никлаус, приоткрывая веки. Кладет руку на бедро младшего, но больше не предпринимает никаких действий. - Спасибо, - тихо проговаривает первородный ведьмак. И наконец, полностью засыпает. Утром первым делом Кол пытается размять мышцы, но для начала надо выбраться из плена рук. Братья ещё спят, значит можно спокойно встать с постели. Сидя на краю первородный прокручивает в голове события прошлой ночи, и понимает, что заклятье его отпустило. Теперь можно легко вздохнуть. Пытаясь натянуть на себя чужую кофту, Кол чувствует извиняющиеся прикосновения к своей спине. Он не поворачивает голову, оставаясь в той же позе, когда Элайджа тихо произносит: - Ты в порядке? - Да, в полном, а теперь дай мне уйти, - убирая с себя руки старшего говорит Кол. - Эй, что не так, мы думали, тебе было хорошо вчера? - Да, хорошо, только... Элайджа, просто дай мне уйти, - шепчет Кол. Старший поворачивает брата к себе, держа за руки. - А теперь говори, в чем настоящая причина твоего ухода, - начиная злиться, говорит Первородный. - Вот только не надо со мной носиться как с маленьким ребенком, я уже давно вырос и не нуждаюсь в этой помощи. Спасибо, конечно, что соизволили поиметь меня, вот только мне не нужно ваше отвращение ко мне. Я не просил трахать меня. И если кто-то из вас будет на меня теперь смотреть с пренебрежением, я лучше исчезну. - Так вот, что тебя так тревожит, что ты вчера даже нормально расслабиться не мог. А ты не мог это раньше сказать, чтобы не устраивать сцену сейчас? - Когда? Не мог.., - насупившись проговорил младший. - Кол, я многое делал, а Никлаус и подавно. Если ты думаешь, что вид твоего голого тела может смутить, то глубоко заблуждаешься, - мягко улыбаясь, говорит Элайджа. - Супер, отлично, просто прекрасно. А ты что лежишь там и ухмыляешься? Весело, да, ну, блять, просто прекрасно. Мной, как последней шлюхой, воспользовались мои братья! - кричал на них Кол. В нём смешивалось сейчас слишком много. Эмоции взяли верх. - Да вам ведь ничего не надо. Я вам не нужен. Просто оставьте меня, - последние слова он крикнул с надрывом. Попытался застегнуть пуговицу на рубашке. На третьей попытке он бросил эту затею, оторвав кусок пластмассы. К нему подошёл Никлаус, поднимая его лицо за подбородок. Всматриваясь в его глаза, Никлаус мягко произнес. - Кол, прости меня и Элайджу. От этих слов младший вздрогнул, слишком неожиданны они были. Для Никлауса они тоже дались с трудом. Он не привык уступать, не привык давать что-то. Клаус боялся этого, его гордыня и страхи не позволяли ему простить кого-то. Но сейчас будет по-другому. Он дорожит семьёй, а этими двумя ещё больше, чем следовало бы. - Кол, ты важен нам, важен Мне. Мне жаль, что вчера ты думал по-другому. Я не пользовался тобой, как и Эл. И это уж точно не было одолжение. В гнетущей тишине все чувствовали напряжение Гибрида. Элайджа подошёл к нему, положив руку тому на плечо. И им было хорошо стоять вот так вот. Всем троим. Все, что должно было быть сказано, уже произнесено. Никому из них сейчас ничего другого не нужно. Братья, каждый по-своему, чувствуют истинный момент единения. Кол немного помешкавшись, подаётся вперёд, но приостанавливается, отворачиваясь. - И что же сейчас тебе помешало это сделать? - шепчет Клаус, хватая губы младшего. Они растворяются друг в друге. Кол позволяет вести себя, доминировать над особой, укладывая руки на талию старшего. Тот тихо рычит, но мягко поглаживает русые волосы. Элайджа бесшумно уходит, чтобы не нарушать идиллию. В душе он чувствует облегчение, что все наладилось. Теперь ему не нужно так усердно следить, чтобы эти двое не нарвались на неприятности. Грустная ухмылка появляется на его лице. Но он знает, что так будет лучше. - Если ты думаешь, что так просто сможешь ускользнуть, то зря. И его губы уже в плену у чужих.