Глава 32. Предрассудки и прозрение
30 октября 2025 г., 19:09
Утро начиналось слишком хорошо, чтобы закончиться спокойно.
По комнате Рафэаля гулял лёгкий сквозняк, едва колышущий штору. Ларота, растрёпанная, но умиротворённая, лежала, прижавшись щекой к мужскому плечу, тогда как Рафаэль лениво водил пальцами по её спине, глаза были полуприкрыты от сонного блаженства.
— Ты знаешь, что мы в опасности, но всё равно решила остаться? — пробормотал он с ухмылкой.
— Адреналин делает утро ярче, — лениво ответила она. — Ну... и ты тоже.
Но это недолгое умиротворение нарушил резкий удар двери о стену, а затем — суровый и громкий голос Леонардо:
– Рафаэль! Какого чёрта?!
Ниндзя подскочил, в тот же миг одной рукой накинул одеяло на Лароту, другой схватил футболку с пола, натягивая её на себя. Ларота затаилась, не дыша.
Леонардо уже входил — шаг твёрдый, взгляд ледяной, тело напряжено.
— Ты думаешь, можешь творить что угодно и тебе всё сойдёт с рук?
— Ты вломился в мою комнату, — процедил Рафаэль, делая вид, будто только проснулся. — Где я уже успел накосячить?
Леонардо подошёл ближе, почти лицом к лицу, гнев разгорался в нём, но он держал себя в руках. Пока.
– Стокман мёртв, — выпалил Леонардо.
Рафаэль замер. Под одеялом напряглась Ларота, он увидел, как двинулась ткань, и шагнул вперёд, отводя внимание. Удивление на лице Рафаэля от такой вести было неподдельным. Он стоял напротив брата, не веря своим ушам, и уязвлённый самим фактом обвинения.
– Ты серьёзно думаешь, что я убил эту скотину?
— А кто, если не ты? — с вызовом бросил Леонардо, шагнув ближе. — Выпотрошенный труп, выколотые глаза, отрубленные пальцы… Звучит как твоя подпись.
Рафаэль стиснул кулаки, но промолчал.
— Через пять минут — внизу, — заявил Леонардо, отворачиваясь. Уже на пороге он обернулся. — Если у тебя есть что сказать... говори сейчас. Пока я сам не начал копать. И не нашёл больше, чем ты хочешь, чтоб я узнал.
Леонардо на секунду задержал взгляд на спинке стула в углу комнаты. На нём висела тонкая чёрная майка — явно не мужского размера. Он слегка прищурился, но ничего не сказал. Вышел. Дверь снова закрылась, но на этот раз тихо.
Ларота уже высунулась из-под одеяла, волосы растрёпаны, глаза в ужасе.
– Это правда?
– Нет, — кратко отрезал Рафаэль, натягивая на себя шорты, даже не глядя на неё.
– Ты вновь не ночевал дома. Явился лишь с рассветом... — тихо начала Ларота. — Если бы убил?... Ты б признался? Мне сказал бы?
Рафаэль застыл на пути к выходу, медленно повернулся.
– Повтори.
Ларота затянула с ответом. Она обдумывала слова и осторожно произнесла:
– Я видела, на что ты способен. Видела тебя в гневе. Что, если ты просто не сдержался?
Рафаэль посмотрел на неё, как на чужую. Сжал кулак, глубоко вдохнул, чтоб не ударить по косяку двери и не привлечь внимание из коридора лишним шумом.
— Ты меня всерьёз сейчас подозреваешь?! После всего, что было?!
— А что было? — голос Лароты хлестнул неожиданной резкостью. Она поднялась. — Твои порывы, вспышки, поцелуи в темноте? Тайна, которую ты сам же и придумал?! Я не знаю, кто ты, Рафаэль! Только тот, кто обнимает меня ночью… или тот, кто легко мог бы выколоть кому-то глаза, если разозлится?!
Тишина. Рафаэль выпрямился, губы дрожали от гнева.
— Знаешь что... Видимо, ты никогда и не хотела знать. Тебе было удобно, пока я просто был с тобой. Но ты не захотела по-настоящему узнать меня. Потому что...страшно.
Он отвернулся, голос понизился:
— Только не надо делать вид, будто я тот, кто здесь лгал.
— Рафаэль... — её голос дрогнул. Ларота двинулась в его сторону.
– Всё!... Я сказал.
Он не дал ей остановить его, не позволил бежать за ним. Дверь хлопнула так громко, словно выстрел, оставляя Лароту в одиночестве размышлений.
***
По местным каналам транслировалась та самая новость — в собственном офисе был зверски убит известный микробиолог, профессор, доктор биохимических и инженерных наук Бакстер Стокман. Комментарии по поводу смерти давал его главный помощник доктор Чаплин, выражая «шок и глубокую обеспокоенность произошедшим», подчёркивая, что убийство имело все признаки целенаправленного акта мести. Камера ненадолго задержалась на фотографиях места преступления — и даже по экрану было видно: это было не просто убийство. Это была демонстрация. На экране мелькнуло изображение входа в лабораторию: запертый изнутри, следов взлома — нет. В гостиной повисло неприятное молчание. Экран погас. Донателло так и пялился в чёрный ящик, свёл брови, будто ещё не до конца проснулся или просто пытался переварить в голове эту информацию. Микеланджело отбивал ритм у себя на колене, в глазах — равнодушие и скука. Леонардо встал, сцепив руки за спиной, словно пытался сдержать бурю внутри. — У него был чёрный пропуск, изолированная охрана и двадцать уровней шифра, — лидер говорил, на удивление, спокойно, не поднимая глаз. — Но кто-то всё равно прошёл. И убрал его... так, чтобы ни у кого не осталось сомнений — за этим стоит не просто наёмник. Рафаэль тяжело выдохнул. — Ты опять туда же? — Нет, — Леонардо поднял голову. Его глаза были холодными. — Я просто хочу знать, где ты был прошлой ночью. Точно. Рафаэль усмехнулся. — В койке. С книгой. И женщиной. Одновременно. Проблемы? — Проблемы будут, если ты врал, — тон Леонардо по-прежнему был жёстким. — Или если ты решил, что можешь действовать за спиной у остальных. — Ты, мать твою, слышишь себя? — взорвался Рафаэль. — Я в зверином бешестве с самого начала этой сраной заварушки. Я клялся прикончить эту мразь самым изощрённым способом — да! Но... – Полное совпадение, — с усмешкой вставил Леонардо. Рафаэль вскинул подбородок, прищурился и подошёл ближе. – Если бы это был я, — процедил он. — Ты бы не задавал лишних вопросов — знал. Но ты сомневаешься, Лео. И знаешь, я не буду оправдываться. Просто иди к чёрту... Все идите к чёрту! Он резко развернулся, вышел в коридор, где шагнул к вешалке, сдёрнул куртку и схватил ключи от мотоцикла. Металл звякнул в его сжатом кулаке. На крики из кухни вышли Венера и Ларота. Рафаэль мельком взглянул на девушку — тяжело и молчаливо. Челюсть ходила ходуном. Он ничего не сказал. Просто прошёл мимо… и вышел. Дверь с грохотом захлопнулась, дрогнули стёкла в окнах. Повисла гнетущая тишина. Но тут же голос Венеры разрезал это напряжение: – Ты хоть раз пробовал спросить, прежде чем обвинять? Леонардо стоял, не шелохнувшись, словно из камня. – Это не обвинение. Это выводы, – отчеканил он, не удостоив её взглядом. – Ты даже не пытаешься понять... Никого... — голос дрогнул. Но продолжать Венера не стала. Ларота всё это время молчала, спина напряжена, руки сцеплены на груди. Её глаза были прикованы к входной двери — та, казалось, всё ещё дрожала после ухода Рафаэля. Она пыталась держать себя в руках, но лёгкая дрожь в плечах выдавалась. Надеялась, что он вернётся… Но знала, что этого не случится. Микеланджело, нахмурившись, уже открыл рот, но слова застряли в горле. Даже он не находил, чем можно разрядить эту атмосферу. Но тут послышались торопливые шаги на лестнице, которые и стали тем самым переломным, переходящим к иной теме моментом. – Ребята! Кажется, я нашла зацепку... Талена замерла, заметив, как Венера и Леонардо сверлили друг друга взглядами полными молчаливого гнева. – А вот эти разборки оставьте на потом, – с холодной решимостью произнесла она, подходя ближе и крепче сжимая в руках один из дневников. Леонардо первый отвёл взгляд от Венеры и обернулся к Талене, впрочем как и остальные. В его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду, спрятанное за привычной суровостью. – Говори.***
Талена аккуратно развернула старый дневник и остановилась на нужной странице. Пальцем она ткнула в бледные строки, написанные карандашом — координаты едва различимые, словно нарочно спрятанные в хаосе всех заметок. – Не понимаю, как мы могли упустить это с самого начала, — проговорила она, нахмурившись и взглянув на Донателло. — Возможно, в тот момент я была слишком... возбуждена от находки. Или мы оба сосредоточились на химических формулах и не уделили достаточно внимания тексту. Классическая ошибка перегрузки данных — когда мозг фильтрует «нерелевантное». Донателло, склонившись рядом, провёл пальцами по строчкам и кивнул, бормоча: – Слепое пятно восприятия. Согласен. Талена кивнула, и её голос стал чуть более уверенным: – Я не стала дёргать вас по каждой мелочи, но... я проверила эти координаты. Они указывают на район, который давно закрыт для гражданского доступа. После падения метеорита правительство оцепило зону и наложило на неё гриф «Совершенно секретно». – Из плохого: вся территория контролируется военными, с многоуровневыми системами безопасности и патрулированием, – добавил Донателло, вбив координаты в планшет и листая карту. – Любой несанкционированный доступ карается как вторжение на стратегический объект. – А из хорошего? – осторожно спросил Микеланджело, стараясь разрядить атмосферу. Талена на секунду задержала взгляд на младшем из братьев, уголок её губ дрогнул: – Из хорошего — если дневники не врут, кристаллы с вероятностью в девяносто два процента находятся именно там. – Девяносто два? — переспросила Ларота, ухмыляясь. – Да. С учётом известных факторов и перекрёстной проверки со спутниковыми снимками за последние десять лет, — с невозмутимой серьёзностью ответила Талена. – А какова вероятность, что Бишоп и Стокман уже подчистили там всё до нас? — резко спросил Леонардо. Донателло на секунду отвлёкся от голограммы местности и, растерявшись, ответил: – Ну-у-у... не такая высокая... – голос стал звучать увереннее. — Двадцать лет назад эта территория ещё не была так плотно изолирована. Бишоп мог воспользоваться знакомствами в верхушке военного командования или подкупить охрану. Тогда он заложил фундамент для своих экспериментов. И первое поколение сыворотки создавал именно из тех кристаллов. Он нахмурился и продолжил уже более напряжённо: — А вот Стокман... совсем недавно работал с этим материалом. Он не только сумел сохранить образцы, но и представил сыворотку миру. — Без поддержки Ороку Саки он бы этого не сделал, — хмуро заметила Венера, скрестив руки на груди. — Очевидно, что у этого магната есть постоянный канал доступа к зоне падения метеорита. – Вен, ты хочешь сказать... — неуверенно начала Эмили, поглядывая на сестру. Та посмотрела на неё, натянула едкую улыбку и ответила тоном, от которого волосы на затылке шевельнулись: — А у нас как раз-таки есть человек, который легко может наладить контакт с его дочерью… и, так сказать, облегчить нам задачу. Леонардо молниеносно перевёл взгляд на Венеру. Она, будто нарочно, не смотрела на него, разглядывая дневник на столе. — Нет, — отчеканил он. — Почему? — Венера всё-таки подняла на него глаза, в которых сквозила странная смесь любопытства и скрытой обиды. — Вы же… знали друг друга. Думаешь, она не откроет тебе пару секретов? — Я сказал — нет, — Леонардо повторил жёстче. — Думаю, ты сам понимаешь: её расположение могло бы открыть нам куда больше дверей, чем взлом замков и стычки с охраной. — Её расположение стоит слишком дорого. Венера склонила голову чуть вбок и выдала спокойным тоном, в котором угадывалась тень насмешки: — А может, ты просто боишься, что не устоишь перед ней, если придётся снова играть по её правилам? Ларота приподняла бровь, переводя взгляд с сестры на лидера, Донателло и Талена отвлеклись от карты, Эмили перестала жевать батончик, а Микеланджело чуть слышно присвистнул, почувствовав, как нарастало напряжение. Леонардо медленно выпрямился, сделал шаг к Венере, опустил голос до предельно холодного и сдавленного: — Если ты думаешь, что можешь оценивать мои решения, советую выбросить эту мысль из головы. Венера выдержала его взгляд. Губы дрогнули в усмешке: — А если ты думаешь, что можешь давить на всех своей маской лидера, тебе пора посмотреть правде в глаза. Ты зол не на меня, Леонардо... А на себя. Он прищурился, и мышцы на его скулах заиграли сильнее. Секунду казалось, он взорвётся. Но Венера не отводила глаз, и это злило его ещё больше. Леонардо смотрел в эти стойкие голубые очи и... дышал. Два. Три. Четыре вдоха. И столько же выдохов — вскоре взял себя в руки. — Попробуешь ещё раз уколоть меня подобным тоном — и мы обсудим это не при всех, Венера, — спокойно бросил он, демонстративно ставя точку в разговоре. – Так вот... – тут же включился Микеланджело, не давая никакого шанса продолжить перепалку. — Что там с кристаллами? У нас есть шансы? Или мы тут для галочки собрались? Донателло повернулся к брату: — Шансы есть. Но их мало. Местность патрулируется военными дронами, а периметр обставлен сенсорами движения и инфракрасными ловушками. Это не та территория, куда можно просто войти под видом туристов. — Скажи уже проще: туда не пробраться, — хмыкнула Ларота, откинувшись на стуле. — Ну, или пробраться и сразу сдохнуть. — Не совсем, — Донни взглянул на неё поверх очков. — У нас есть один козырь. Он повернул голограмму, и та высветила карту с туннелями под зоной. — Старые дренажные коммуникации, которые не были полностью засыпаны. Некоторые участки соединяются с подземным каналом, ведущим вглубь кратера. Правда, никто не гарантирует, что там безопасно… — Серьёзно? — Эмили воскликнула, глаза загорелись. — Секретные туннели, скрытые двери, как в шпионских фильмах? Теперь я точно иду! — Ты пойдёшь только если вы с Венерой не ранены, — сухо вставил Леонардо, не отрываясь от карты. Эмили надула губы, а Венера покосилась на своё перевязанное плечо. — Ещё вопрос, — подал голос Микеланджело. — Допустим, мы попадём в кратер. Как нам вынести эти кристаллы? Не в карманах же их тащить. — Вот это уже проблема, — согласился Донателло, потирая подбородок. — Придётся заранее продумать контейнеры для транспортировки. Эти минералы нестабильны. Я могу собрать изолирующие капсулы из того, что у нас есть в лаборатории. Но главное — не привлечь внимание военных до того, как выберемся обратно. Понадобилось немного времени, чтобы переварить всё услышанное о кристаллах и грядущих переменах. Прошёл обед, близился вечер. Дом погрузился в тишину, изредка нарушаемую скрипом половиц и шелестом страниц. Микеланджело устроился на диване с комиксом, но страницы давно перестали интересовать его — он украдкой косился на входную дверь, надеясь увидеть там брата... Эмили игралась с Нобу, Венера молча пролистывала страницы бабушкиного дневника, пытаясь отвлечься от утренних сцен. Ларота сидела на подоконнике, обнимая колени и вглядываясь в окно. Ветер шевелил ветви, машина проехала мимо, но звука знакомого мотора так и не раздалось. Она даже не заметила, как пальцы начали теребить край рукава... Леонардо вышел на улицу, стоял у входной двери, скрестив руки на груди. На лице была маска спокойствия, но напряжённые плечи выдавали шторм внутри. Слова, сказанные брату утром, не выходили из головы. Он сам толкнул Рафаэля на этот уход. Сам. Но тут Микеланджело захлопнул комикс и поднялся на ноги. Он не любил молчание — оно его пугало. Поэтому направился в кабинет, где всегда был хоть какой-то шум: скрип кресел, шелест бумаг, стук клавиш. И словно это стало сигналом, остальные тоже потянулись туда. Донателло взял с собой ноутбук, Венера аккуратно отложила дневник и на секунду задержалась, глянув на сестру у окна. Ларота молча кивнула ей в ответ — и через минуту они уже тоже шли следом. Леонардо явился последним. Он вошёл в кабинет и замер у двери, переводя взгляд с одного на другого. Все были на месте. Почти все. На столе засветилась голограмма территории. Карта была испещрена красными линиями периметров, синими точками патрулей и жёлтыми мигающими зонами «особого риска». Донателло водил пальцами по экрану, увеличивая изображение. — Смотрите сюда, — начал он. — Вот основной периметр. Сенсоры движения, камеры с тепловизорами, беспилотники. Любой промах — и через две минуты на нас свалится отряд быстрого реагирования. — Весёленькая прогулка намечается, — хмыкнула Ларота, закатывая глаза. — Может, сразу пойдём с фейерверками? Чтобы не мучиться. – Оставь колкости на другой случай, — оборвала сестру Венера. — Донни, ты говорил о подземных коммуникациях. Насколько они надёжны? Донателло приподнял брови: — В теории? Они проведут нас прямо в эпицентр. На практике? Там обрушенные участки, сточные воды и, возможно, системы безопасности, о которых у меня пока нет данных. Талена задумчиво коснулась подбородка: — Я могу попробовать взломать их серверы. Возможно, получится получить схему туннелей и протоколы патрулирования. Но это займёт пару дней. – Сколько? — спросил Леонардо. — Два дня, максимум три. Я не могу рисковать и спешить, иначе нас засекут по цифровым следам. Леонардо кивнул. И этого было достаточно. Талена стянула волосы в хвост, отводя взгляд от напряжённого лидера. – Мне нужно полное подключение к сети и чтобы меня никто не отвлекал. Донни, ты поможешь? — Конечно, — откликнулся тот, кивая. — Чем быстрее начнём, тем быстрее закончим. Голограмма погасла. Команда разошлась, оставляя умников в нужной им тишине и спокойствии.***
Прошёл ещё один день. Ларота вновь стояла у окна в гостиной, скрестив руки на груди. За стеклом мокрый асфальт отражал уличные фонари, но дороги оставались пустыми. Она так и не услышала заветный рёв мотоцикла... Пальцы сжаты в кулаки, но внешне она казалась спокойной — слишком спокойной, как всегда, когда эмоции подступали слишком близко. Венера прислонилась к косяку двери, незаметно наблюдая за сестрой. Некоторое время она молчала, но уголки её губ дрогнули — слишком уж узнаваем был этот взгляд. – Он не вернётся, если будешь гипнотизировать дорогу, — тихо произнесла она. Ларота вздрогнула и, не оборачиваясь, ответила резко: – Не знаю, о чём ты говоришь. – Звучит неубедительно, — Венера сделала несколько ленивых шагов, останавливаясь рядом с ней. — Я всё знаю. Можешь не притворяться. – Какая наблюдательная у меня старшая сестра, — произнесла Ларота, закатывая глаза. — Прямо бесит. Венера улыбнулась. Стояла молча. Чуть наклонилась вперёд, будто невзначай разглядывая пустую улицу. — Он не вернётся сегодня, — вдруг произнесла она. — Но он вернётся. Для тебя. Ларота медленно выдохнула и попыталась скрыть дрожь в голосе: — Зачем ты всё это говоришь? — Потому что я знаю, что значит ждать... И знаю, что это значит для тебя, — тихо ответила Венера, ласково хватая сестру за руку. — Пойдём. Я заварю нам чаю. – С мёдом и ромашкой? — лениво уточнила Ларота, крепче сжимая её ладонь в ответ. – С мёдом и ромашкой, – улыбнулась Венера.
