Держать Дистанцию

Рид не чувствовал ничего, кроме пустоты. Разумеется, он привык приходить домой один. С занятостью Хотча, им редко удавалось переночевать вместе в одной квартире. Вечера и ночи, проведенные вдвоем в широкой постели, полные страсти и желания были скорее исключением из правил. Так что его не пугала перспектива оказаться в пустой квартире наедине со своими мыслями. Что его пугало, так это непреодолимые порывы постоянно проверять телефон, в ложной надежде увидеть новое сообщение от Хотча. Они ведь в это время ночи всегда созванивались, а временами даже переписывались. Иногда они говорили часами. Опомниться могли только когда в комнату начинал проникать свет предрассветных сумерек. Но не теперь. *** Десять часов назад: Дом был полностью окружен. У главного входа стояло с десяток машин, и от шума сирен в головах агентов начинало гудеть. Повсюду сновали офицеры полиции в форме, попутно отгоняя особо любопытных зевак, и ретивых репортеров. Джей-Джей разговаривала с несколькими людьми с камерами и микрофонами, и давала официальную версию происходящего. То, что она говорила, транслировалось на несколько новостных каналов и радио, держа людей в курсе событий. В пределах разумного, разумеется. — Лесли Уайт заперся в жилом доме и удерживает трех заложников. Пару супругов, хозяев дома и почтальона, оказавшегося не в том месте, не в то время. В настоящий момент команда ФБР вместе с полицией Чикаго работает над налаживанием контакта с преступником. В данную минуту он игнорирует звонки на домашний телефон. Нам неизвестно в каком состоянии находятся заложники, но у нас есть причины предполагать, что пока безопасности заложников ничего не угрожает. — Доносился голос Джей-Джей из сотни тысяч динамиков и телеэкранов по всему городу. — Как успехи? — Спросил Хотчнер у Росси, который пытался дозвониться до человека внутри дома. — Ну, он еще не прострелил телефон, так что я полагаю, хорошо. — С усмешкой ответил Росси, — Но непохоже, что он в ближайшее время возьмет трубку. Стоило ему это сказать, как на том конце провода послышалось хмурое «Алло». Росси встрепенулся, подняв указательный палец вверх, обращая на себя внимание Хотча. — Это Агент Росси, ФБР. — Спокойно начал он, но его прервали требовательным голосом. — Я хочу машину, — Сказал низкий хриплый голос, — Какую-нибудь спортивную. Ламборгини или Мустанг сойдет. Обязательно ярко красного цвета, слышите? И денег. Скажем, двести тысяч. Скрываться от властей на пляжах Мексики дело затратное. У вас полчаса на все про все, потом я начну отрезать пальцы заложникам. Все усекли? — Властно, уверенно сказал он. Росси на мгновение опешил от такой наглости, но быстро опомнился. — Эй, подожди-ка. Мы не можем предоставить тебе все это и ты это прекрасно знаешь… Вместо ответа раздался выстрел, затем пронзительный женский крик. — Слышали? — С усмешкой сказал Уайт, — Бедная девушка наверное больше никогда не поучаствует в марафоне, — Еще один смешок, — С простреленным-то коленом. -Лесли! — Снова попытался Росси. Послышался щелчок. Он повесил трубку. — Дейв, посмотри, как дела у Моргана, я попытаю удачу здесь. Может получится послать медика раненой женщине. — Сказал Хотч, слышавший весь разговор. Росси кивнул и оставил Хотча наедине с телефоном. Как только Хотч набрал номер, ему ответили после первого же гудка. — Вам с первого раза непонятно, что звонить по пустякам мне не надо, Агент Росси? — Съязвил Уайт. — Это не Агент Росси. — Невозмутимо ответил Хотч, — Меня зовут… — Его оборвали. — Плевать я хотел как тебя зовут, придурок, — Вспылил он, — Мне надо еще в кого-нибудь пострелять, прежде, чем вы пойдете выполнять мои требования, а, господин федерал? — Женщине нужна медицинская помощь, — Проигнорировал все сказанное Хотч. Он знал, что просто так Уайт убивать не станет. У него не так много заложников, чтобы стрелять в них направо и налево, — Она может умереть от потери крови. Отпусти ее Лесли, или дай послать к ней медика. — Разбежался, — Фыркнул Уайт, — Где гарантия, что ваш медик меня не застрелит, едва войдет в дом? — Он будет безоружен. Лесли, она же умрет, если ей не оказать помощь, — Уговаривал его Хотч. — Ну раз вы просите, господин федерал, — Наигранно вежливым тоном сказал он, — Пожалуйста. Раз ты так хочешь ей помочь, то сам и пойдешь. Чтобы через пять минут стоял на пороге как штык. И без вашего барахла типа крутых пушек и супер-броневых жилетов. — У меня нет должной медицинской подготовки… — Попытался возразить Хотч, но Уайт в своей манере прервал его.  — Хватит болтать. Иди сюда и смотри, чтоб без выходок, — Он повесил трубку. Хотч вздохнул. Он повернулся к детективу полиции, все это время стоявшего рядом. Тот пожал плечами и кивнул Хотчу в знак сочувствия. Делать было нечего. Он собрал всю команду и сообщил ей неприятную новость. Ему пришлось категорично прервать начавшееся возмущение и получить быстрый инструктаж медика о том, что делать с раной женщины. А потом выслушать советы переговорщика о его второстепенных целях — разговорить преступника и попытаться обезопасить заложников, или хотя бы получить как можно больше информации о Уайте. На Хотча не надели бронежилет, так как вероятность, что Уайт будет проверять, была высока. Также не выдали ему и пистолета, но решили не пренебрегать прослушкой. На него нацепили микрофон, старательно спрятав провод, и выдали наушник. Когда условленные пять минут истекли, Хотч постучался в дверь. Сердце его колотилось, но не от страха за собственную жизнь. Он боялся за Рида. Он видел выражение его лица, когда Хотч сказал, что вынужден пойти внутрь. Парень испугался не на шутку. Рид волновался за него, это было видно по его лицу. За три месяца, что они встречались, ни один из них еще не оказывался в настолько смертельно-опасной ситуации. Конечно, они обсуждали это. Говорили, что чтобы не случилось с одним из них, другой не должен впадать в панику. Но Хотч не знал, как оно будет на практике. Там, на тротуаре перед домом, он посмотрел Риду в глаза, стараясь его успокоить. Его губы изогнулись в полуулыбке в попытке подбодрить Рида, вселить в него уверенность, что все будет хорошо. Рид кивнул ему в ответ в молчаливом обещании сохранить спокойствие. И Хотч верил, что Рид справится. Верил и благодарил судьбу за то, что это он рискует жизнью, а не наоборот. Он не мог представить себя на месте Рида. Из размышлений его вырвал скрип открывающейся двери. Хотча могли подстрелить. Могли убить прямо на месте, но все, о чем он думал было «Давненько на этой двери не смазывали петли.» Дверь открыл почтальон. Он трусливо отошел назад, пропуская Хотча внутрь. Как только он зашел, он бросился было к раненой, но его остановило дуло пистолета упирающееся в его грудь. — Стоять! — Рявкнул обладатель пистолета и грубо выдернул аккуратно заправленную рубашку из брюк Хотча, чтобы проверить, нет ли на нем жилета. Затем он бегло ощупал его на наличие оружия и удовлетворившись тем, что ничего не нашел, посмотрел ему в лицо. Он долго присматривался к нему, нахмурившись. Потом он склонил голову на бок и продолжал внимательно изучать лицо Хотча. Хотчнер уже хотел было сказать, что заложнице требуется его помощь, но тут Уайт воскликнул — Я тебя знаю! Ты тот ублюдок, что арестовал моего отца! Я тебя помню, сволочь, твою тупую рожу по телику показывали! Да еще так, будто ты герой какой! — Уайт уже кричал, брызгая слюной в лицо Хотча. Он жестикулировал руками, размахивал пистолетом, то прикладывая его дуло к виску зажмурившегося Хотча, то отводя, — Ты, и твоя сраная команда лишили меня отца! Знаешь, что с ним стало, федеральный ублюдок?! Он умер в тюрьме! Из-за тебя и твоего поганого ФБР! — Точно. Джорджа Уайта, психопата и насильника засадили за решетку в 2002ом. Это было посредственное дело. Джорджа Уайта поймали быстро и без проблем. Все обошлось минимальными жертвами, а его 14-летнего сына отдали на усыновление. «Сын Лесли был усыновлен бездетной семьей Фостер, но через год он сбежал, вернул себе фамилию родного отца, а что с ним было дальше, бог знает» — Вспомнил Хотч слова Гарсии, сообщившей им информацию по телефону, когда они профилировали Лесли Уайта. Хотчнер постарался оставаться спокойным и рассуждать здраво. Это было сложно, учитывая, что перед его лицом размахивали заряженным пистолетом. Его главной задачей было попытаться успокоить Уайта, и удостоверится, чтобы он не наделал глупостей. Нет, Хотча он в ближайшее время убивать не собирался. Сначала он бы высказал все, что думает о нем. Может, избил бы, чтобы причинить боль. Но он не застрелит его просто так. Уайт, судя по всему, считал своим долгом отомстить за отца. Для такого садиста, как он, было важно, чтобы его жертва пресмыкалась перед ним, прежде, чем он пустит пулю ей в лоб. Уайт взбесился окончательно. Он что-то кричал, ругался матом, обещал убить Хотча. Хотчнер обращал мало внимания на его угрозы, улавливая лишь общую суть. — Хотч тебе срочно нужно уходить оттуда! — Раздался в левом ухе до боли знакомый голос, принадлежавший Риду. Только голос этот был на грани истерики. Несколько членов команды поддакнули Риду, призывая Хотча «выбраться оттуда невредимым». Было бы все так просто. Пока он размышлял над планом выхода из данной ситуации, Уайт отвесил ему сильную пощечину. Настолько сильную, что Хотч пошатнулся, но устоял на ногах. Когда он опомнился, почувствовал металлический холод пистолета на лбу. *** Рид вздрогнул от звонкого звука удара и едва слышного стона Хотча. Лицо его было белее простыни, и впервые он прочувствовал на собственной шкуре значение фразы «сердце ушло в пятки». Он сжимался при каждом ругательстве, адресованном Хотчу, но когда на том конце провода раздалась оглушающая тишина, Рид почувствовал, что его желудок скрутило в узел. Худшие тридцать две секунды в его жизни длились вечно. Он успел надумать миллион причин, почему тишина между Хотчем и Уайтом затянулись, и ему совсем не нравилось большинство из этих причин. Что-то вроде облегчения прошло по всему его телу, когда он услышал грубые команды Уайта. Если он обращался к Хотчу, значит Хотч был жив. И судя по всему его привязали к стулу и снова начали осыпать ругательствами, на сей раз периодически отвешивая Хотчу звонкие удары. Рид сглотнул вязкую слюну. Остальная команда стояла, застыв на месте, рядом с Ридом, судорожно стараясь придумать план спасения Хотча и остальных заложников. Прогремел оглушительный выстрел. Вся округа встрепенулась, напуганная грохотом. — ХОТЧ! — Взвизгнул Рид. Росси и Морган издали неопределенный возглас. Снова тишина. Риду показалось, что его сейчас либо вырвет, либо он упадет в обморок. Он не знал, каким чудом стоял на ногах, потому что он не чувствовал их, как и земли под ними. Мгновения неопределенности показались ему вечностью ада. Его явно покачивало и трясло, как наркомана во время ломки, но никто из команды этого не замечал, потому что сами находились в некоем трансе, уставившись на динамик. — Стена-то тебе что сделала? — Словно гром в удушающе мертвой тишине раздался голос Хотчнера. На Рида накатило такое облегчение, что на этот раз он точно бы упал, не схватись он за стол, на котором стояла аппаратура для прослушки. На него словно вылили ушат воды. Тяжело дыша, он с трудом поднял взгляд на остальную команду. — Господи Боже… — Прошептала Эмили, которую саму шатало из стороны в сторону, — Хотч, как ты нас напугал, — Пробормотала она в микрофон. — Так, мы штурмуем этот дом. — Не выдержал Морган, — Хотч, держись, спецназ будет готов через пять минут, — С этими словами он ушел раздавать распоряжения. Росси и Эмили последовали за ним. Рид остался стоять столбом. Внезапно в нем что-то переклинило. Пять минут. Что угодно может произойти за пять минут. Он не собирался ставить на кон жизнь Хотча. Чтобы отнять жизнь человека требуются секунды. Его снова пробрала дрожь при мысли о том, что Хотча действительно могут застрелить. В этот момент он перестал думать. С ним произошло то, чего не должно было случиться ни при каких обстоятельствах: Рид потерял голову. На автомате он быстрым шагом целенаправленно пошел, а затем и побежал к дому. Все были заняты. Никто, кроме пары человек не обратил внимания на Рида, решившегося на самоубийственный поступок, да и те не предприняли ничего, чтобы остановить его, кроме растерянного «Куда ты собрался?» Рид с ноги выбил дверь, держа пистолет в руках. Уайт растерянно обернулся на шум и мгновенно получил пулю в грудь и тут же упал навзничь, не успев понять, что происходит. Рид вырвал из его ослабленных рук пистолет и кинулся к Хотчу. — Спенсер, — Прошептал Хотчнер, когда Рид на мгновение уткнулся в его грудь, не предпринимая никаких попыток отвязать руки Хотча от подлокотников деревянного стула, — Ты идиот, — Пробормотал он, зарывшись носом в волосы Рида. Рид медленно поднялся на ноги, доставая из кармана складной нож, и аккуратно разрезая путы. Встав на ноги, Хотч двинулся к окну, раздвигая шторы и давая остальным понять, что дом теперь безопасен. Заложников освободили, женщину увезли в больницу, ссадины Хотча обработали. Уайт умер до прибытия помощи. Хотч был молчалив. После того, как он заверил команду, что он по большей части цел и невредим, он не проронил ни слова. Морган и Эмили пожурили Рида за безрассудство, но ни один из них не осознавал в полной степени, что Рид только что натворил. Мало того, что он нарушил не одно правило, он рисковал собственной жизнью без видимой на то причины. Спецназ спас бы Хотча и заложников, в этом не было сомнений. Профиль Уайта подразумевал, что он не собирался убивать ни заложников, ни Хотча. По крайней мере не так быстро. Он был настоящим садистом и обожал видеть страх на лицах людей, но в тоже время он был трусом. Слабохарактерным трусом, который скорее всего репетировал свою браваду по телефону, чтобы показаться самоуверенным. Хотч мог легко его разговорить, продержать лишние пять минут, до прибытия помощи, несмотря на то, что Уайт узнал в нем своего врага и мог убить его в любой момент. Как только Рид отошел от первоначального шока, он понял, что сотворил величайшую глупость. Вот так, одному, ворваться в дом, не предупредив никого, было невероятно опрометчиво. Ему повезло, что Штраусс не была с ними и не могла видеть его выходки, она бы уволила его на месте, и имела на это полное право. Хотчнер молчал, даже избегал его. Рид несколько раз пытался с ним поговорить, но безрезультатно. Хотч злился на него, и причины были кристально ясны. Он не должен был вот так срываться. Но ничего не мог с собой поделать. *** Время тянулось безумно медленно. Когда они наконец вернулись в Квантико, предрассветные сумерки уже начинали отступать под натиском яркого весеннего солнца. Хотчнер по прежнему отмалчивался. Весь полет он просидел в одиночестве, хмуро буравя взглядом ночное небо в окне. Он размышлял о поступке Рида. Была причина, почему романтические и сексуальные отношения между двумя агентами были строго запрещены. И сегодняшняя выходка Рида была ярким примером этой причины. Их работа опасна. Каждый день они гонялись за психами всех пород и мастей, и подвергали себя неимоверному риску. Если к страху за собственную жизнь примешивался страх за жизнь твоего партнера, это просто не могло привести ни к чему хорошему. Сегодня он понял кое-что. Рид поистине потрясающий человек, никогда не ставящий свою жизнь выше чьей-то еще. Он всегда остро реагирует на подобные ситуации. Когда речь заходит о близких людях он теряет инстинкт самосохранения и рвется в бой на защиту товарища. Не только Хотчнера. Окажись на месте Хотча Морган или Джей-Джей, Рид почти наверняка попытался бы поступить похожим образом, с той лишь разницей, что Хотч был бы рядом, чтобы остановить его и предотвратить его безрассудство. Было бы несправедливо упрекать Рида в чем-то. Хотч понял, что корнем проблемы был он сам. Он понял, что обычно холодный и беспристрастный Агент Аарон Хотчнер, робот, в оболочке человека, рассуждающий здраво в любой ситуации, и никогда не позволявший эмоциям встать на пути принятия взвешенного решения, сорвался бы похлеще Рида, окажись он на его месте. Он и представить не мог, через что прошел Спенсер, слыша угрозы в сторону Хотча, удары, выстрел. Он понял, что как только Рид предстанет перед угрозой, что с их работой рано или поздно неизбежно произойдет, Хотч перестанет ясно мыслить. И это его пугало. Так было нельзя. Он любил Рида всем сердцем и эта любовь когда-нибудь погубит их обоих. Так не могло продолжаться. Когда один из них вновь окажется в подобной ситуации, можно будет только гадать насколько опасной для себя и окружающих будет реакция второго. *** По прибытию в офис ОАП, Хотчнер с порога строгим тоном приказал Риду зайти к нему в кабинет. — Кому-то достанется, — Подколол его Морган, — Постарайся выбраться оттуда живым, красавчик, — Наигранно серьезным тоном сказал он. В ответ Рид шуточно отсалютовал команде в знак прощания и направился в кабинет Хотча, который в этот момент закрывал жалюзи в своем кабинете. Рид вздохнул, понимая, что разговор будет не из приятных. Когда он вошел в кабинет Хотча, тот стоял, облокотившись на стол. Он поднял взгляд на Рида. — Ты злишься? — Тихо спросил Рид, топчась на месте. — Уже нет. — Так же тихо, едва не шепотом ответил Хотч. — Ты хочешь положить этому конец. — Это был не вопрос. Рид понял по лицу Хотча. Понял, что больше они не разделят этих чудесных моментов наедине друг с другом. Понял, что пришел конец их преступным, неправильным, но таким теплым отношениям. Уже не в первый раз за день у него в груди что-то оборвалось от осознания этого. Хотч не смог заставить себя ответить. Конечно, черт возьми, он не хотел этого. До ломоты во всем теле хотел перестать строить из себя сильного и бессердечного, и крепко прижать к себе Рида, по объятьям которого уже успел соскучится. Но он не мог. Он заставил себя кивнуть головой, в знак подтверждения правоты Рида. — Думаешь, что это опасно, — Продолжал Рид, сделав шаг навстречу Хотчу. — Да. — Тихо ответил он. — Не видишь другого выхода, — Еще шаг ближе к Хотчу. — Да. — Боишься, что и сам можешь потерять контроль над собой, — Рид склонил голову набок, изучая лицо Хотча. Сердце его бешено колотилось, но он продолжал свое наступление. — Да. — Я не согласен. — Что? — Хотч поднял на него взгляд, полный печали. Они смотрели друг другу в глаза. Рид буквально физически ощущал его подавленность. Хотч совсем не хотел этого. Он боялся потерять то, что у них было не меньше Рида, но все равно заставлял себя идти на это. Собирался поставить между ними стены, чтобы отгородиться от чувств друг к другу. — Ты ведь понимаешь, что даже если мы увеличим дистанцию, мы не перестанем беспокоиться друг за друга. Это ничего не решит. Хотчнер молчал. Разумеется он это знал. — У нас нет другого выхода. — Сказал он, потупив взгляд, — Прости меня, Спенсер. Рид горько вздохнул. — Если ты так скажешь, хорошо. Я уйду. Поступлю как ты говоришь. Только слово скажи, и я покину твой кабинет. А завтра на работе буду вести себя как ни в чем не бывало, с той лишь разницей, что я больше не посмотрю тебе в глаза, не трону за плечо… — К концу фразы голос Рида дрожал. Он едва сдерживал слезы. Он хотел добавить еще что-то, но побоялся, что на этот раз сорвется и заплачет. Хотч разглядывал носки собственных ботинок. Он прикрыл рот рукой, чтобы заглушить всхлип, сорвавшийся с его губ. Он постарался взять себя в руки и успокоиться. Он сделал глубокий вдох и посмотрел в застланные пеленой слез глаза Рида. При виде его лица, Хотч почувствовал, будто его внутренности перевернулись и поменялись местами. Ноги сами понесли навстречу парню. Он обвил Рида руками и крепко сжал его в медвежьих объятьях. Он почувствовал, как руки Рида легли на его спину, сжимая в кулаках ткань его пиджака. Они не знали, сколько так стояли. Они не хотели знать. Они держались друг за друга так, словно хоть немного ослабить хватку означало потерять его навсегда. Рид почувствовал, как его сердцебиение замедлилось, а на душе стало спокойней. Хотч крепко держал его, давая чувство защищенности и надежности. Стабильности. Они стояли, слегка покачиваясь. Хотч гладил Рида по спине, принося ему покой. Эти минуты спокойствия показались обоим блаженными. Рид закрыл глаза и отдался ощущению тепла, исходящего от Хотча и его руки, мягко поглаживающей его. Рид готов был поверить, что это конец. Что они будут стоять так вечно, что ничего с ними не случится. Они вместе, так будет всегда. В какое-то мгновение, в объятьях Хотча, Риду показалось это таким же ясным, как и то, что дважды два равняется четырем. В какой-то момент Рид всем телом ощутил дрожь. Ему потребовалось время, чтобы понять, что дрожит на самом деле не он. Хотчнер сжал Рида еще крепче, хотя казалось, что это было невозможно. Он уткнулся лицом в плечо Рида, содрогаясь еще сильнее. И Рид вспомнил, почему они так крепко держались друг за друга. Почему обнимались в кабинете начальника, позабыв о времени. И сердце его снова пустилось вскачь. Рид медленно отстранился, стараясь увидеть лицо Хотча. Хотч посмотрел на него. Брови его были нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Непрошенная слеза непроизвольно катилась по его щеке. Рид положил ладонь на щеку Хотча, большим пальцем смахивая слезу с его лица. Внезапно он ощутил, что сам плачет, и не может ничего с этим поделать. Удушающий ком в горле не отступал. Хотчу казалось, что он сейчас задохнется. При виде расстроенного Рида, он не смог сдержать громкого всхлипа. Рид попытался улыбнуться ему обнадеживающей улыбкой, от чего стало только хуже. Хотчнер внезапно ощутил вину. Он знал, что их отношения не закончатся ничем хорошим. Знал, и все равно сделал осознанный выбор, идя на риск и утащил с собой на дно Рида. А теперь обоим невыносимо больно. — Чтобы ты себе там не надумал, каждая минута с тобой за эти три месяца стоила того, — Словно прочтя его мысли прошептал Рид с улыбкой. Хотч горько усмехнулся. Он вдруг почувствовал нужду в последний раз ощутить губы Рида на своих, и поддаваясь минутному порыву, он медленно прильнул к нему. Едва почувствовав прикосновение губ Хотча, Рид издал сдавленный стон отчаяния. Одна мысль о том, что это их последний поцелуй приводила его в ужас. Он закрыл глаза, сосредоточившись на ощущениях, запоминая каждую деталь, чтобы потом воспроизводить этот поцелуй у себя в голове снова и снова. Увлекаясь моментом, они углубили поцелуй, стараясь принести друг другу как можно больше удовольствия. Вкладывая всю нежность и ласку, на какую только были способны, они, казалось, вечность стояли так, замирая, время от времени, желая продлить момент. Когда воздуха стало катастрофически не хватать, Хотч разорвал поцелуй. Глубоко вздохнув, он прижался лбом ко лбу Рида. — Я люблю тебя. — Прошептал он в открытые губы Рида. — И я люблю тебя. -Вторил ему Рид, — До завтра, Аарон. Хотч едва сдержал очередной всхлип. Конечно, они увидятся завтра. Но больше не будет случайных касаний, легких поцелуев украдкой, пока никто не видит, долгих разговоров по телефону до рассвета, ночей, проведенных вместе… — Увидимся завтра, Спенсер. — Хотч почувствовал, будто на грудь ему уронили стальную наковальню. Они медленно отошли друг от друга. Рид вытер глаза и лицо рукавом. Быстро, чтобы не успеть передумать, он покинул кабинет оставляя Хотча одного, в четырех холодных стенах. Он этого не хотел. Но ради их безопасности был обязан держать дистанцию.