Радужный аметист

            Пятница. Ровно семь утра. Противный писк будильника гулом отозвался в больной голове. Парень, что мирно спал до этой минуты, поморщился и приподнял голову с подушки. Саша простонал и начал лихорадочно соображать.       " Мда... Голова раскалывается. Спать хочу. Не нужно было столько пить. Хотя... теперь это уже не важно. Так... Какой первый урок? Заглянув в телефон, я пришел к выводу, что на первых двух уроках мне отдохнуть не удастся. Биология и химия, черт. Зато третий урок- ОБЖ. ОБЖшник точно даст поспать, мы с ним в ладах, проблем не должно возникнуть.       Быстро побросав учебники в рюкзак, я взглянул на себя в зеркало. Растрепанные волосы, мятая рубашка и брюки. Аж смотреть противно. Заглянул в шкаф, нашел поглаженную и висящую на вешалке красную рубашку в клеточку, мою любимую, и натянул ее на себя. Дополнительно положил в рюкзак синюю толстовку, спать же на чем-то надо. Теперь нужно поесть. Так... и что же тут у нас есть? В холодильнике - творог с клубникой. Сойдет на утро. У отца где-то было антипохмельное, как раз для таких случаев. Заботливый, ага.       Я выпил лекарство и заварил себе кофе, чтобы не уснуть на первых уроках. Мерзкая растворимая жижа плавала в чашке, и я с отвращением смотрел на нее. И как прикажете это пить? Напиток Сатаны какой-то, кофе из «Кофикса» в сто раз лучше. Поморщившись, отпил немного. Много сахара положил, вкус отвратный. Фу...       Допил жидкость, посмотрел на часы. Семь тридцать. Мне уже пора, если я хочу поспать в метро и попить нормальный кофе."             Паренек зашел в метро и, сев на место, сразу уснул. Проснулся он, лишь когда двери на Менделеевской закрывались, и успел в последнюю секунду выскочить из вагона. Сладко зевнув, Саша двинулся к выходу на Новослободскую. ***       «Ура! Я выдержал первые два урока! Теперь можно отдохнуть и поспать. Главное- подойти к ОБЖшнику. Он выслушал меня и понимающе кивнул. Сказал, что даст мне поспать и заберет в четвертого урока, но с одним условием. - Что? Записаться на олимпиады по ОБЖ? - Ну а что? Услуга за услугу. Это не будет занимать много времени, да и плюс, хорошие оценки по ОБЖ. Это того стоит, поверь.       Наш разговор был прерван стуком в дверь. Пришли две девушки. Моя истинная и ее подруга. На подготовку к олимпиаде по ОБЖ. Что-то мне кажется, что я буду учавствовать в ОБЖ. Так и вышло. Я согласился. На этой перемене ОБЖшник дал мне поблажку, поэтому я просто сидел за партой и смотрел на тренировки ребят. Все-таки, ОБЖшник человек хороший, благодаря ему я буду больше проводить времени с ней. - Ох, никак не могу связать грепвайн.- я услышал голос той самой подруги. Мне кажется, что ее вечно веселый характер- это обманка для друзей. - Вообще-то, это грейпвайн. - моя истинная указала подруге на ошибку в слове. - Да плевать, хоть грейпфрут! - под тихий смешок воскликнула девушка ей в ответ. Следующие пару попыток прошли в тишине, а затем подруга опять заговорила. Надо бы ее как-то назвать, чтобы не путаться. Имен ведь я не знаю... - Да легче петлю связать и сдохнуть, чем выучить эти узлы! - в раздражении сказала девушка. За ее веселым характером скрывается что-то... странное? - Да брось, Пушкин. Всего лишь нужно потренироваться...- Пушкин? Странное прозвище, но ладно. Теперь могу ее хоть как-то называть. А какое прозвище у истинной? - Вот ты и тренируйся, Маяковский. Не мешай мне доживать деньки.- ответ не заставил себя долго ждать. Маяковский. Прозвище моей истинной- Маяковский. Он же застрелился, ей не страшно? Хотя, ей, я думаю, подходит. Оригинально.       Перемена подошла к концу, все начали расходиться. Ближе и ближе к выходу шла парочка подруг. Вдруг, на глазах у меня и истинной, девушка остановилась и сильно закашлялась в белый накрахмаленный платочек. Кашель был долгим и надрывным. По лицу было видно, что он причиняет ей боль. Когда приступ закончился, она поспешно убрала платочек в карман, но я успел заметить красные пятна, насквозь промочившие платок. Это была кровь. Я и истинная с ужасом взглянули на девушку. Нет. Этого не может быть. Я так сожалею, Пушкин, ты бы знала. Такого и врагу не пожелаешь. Эта боль адская и нестерпимая, это понятно всем. Я с ужасом глядел ей вслед, пытаясь понять, как долго она сможет бороться с ханахаки.»