my mermaid.

сонхва шагает по пляжу, слушая шум волны, бьющейся о недалеко находящиеся скалы. ночью у океана не так холодно, как рассказывала ему бабушка в детстве, да и сам пак привык к холодному ветру, развевающему чёрную длинную чёлку. в ночной тишине слышен звон пуговиц на его темно-синей жилетке, которая, кажется, в темноте издалека действительно может слиться с почти чёрным океаном, который отражает в себе жёлто-белый круг луны, висящий над заснувшим кванджу. только сонхва не спит, кажется. парень пинает камень, затерявшийся где-то в рыхлом песке и останавливается, оглядываясь по сторонам, после чего снимает чёрные кеды с каким-то дурацкими нашивками и подходит к огромному валуну, который почти у самой воды. брюнет опирается на холодный камень, из-за чего по спине проходится табун мурашек, волна, пришедшая только что касается бледных ног, окутывая их кусачим холодом океана, а потом отбывает, оставляя после себя влагу на ступнях. сонхва задумчиво смотрит на свои ноги, зарываясь пальцами в мокрый песок, но сразу же поднимает глаза, потому что слышит всплеск воды недалеко от себя и замечает блестящий хвост голубого цвета, мерцающего в цвете полной луны. он здесь. каждое полнолуние пак приходит на этот берег и ждёт его. они поклялись друг другу встречаться только под полной луной. брюнет облизывает губы и прячет руки в карманах джинсовой куртки, а на лицо уже просится улыбка. парень так долго ждал этой встречи после долгого времени, как луна не радовала жителей города своим белым светом. пак высматривает знакомый хвост, но ничего не видит и спешит расстроиться, но тут же океан прямо перед сонхва расступается, и парень как в первый раз смотрит на это зрелище и хотел было вступить, чтобы пройти по этой дорожке, но не успевает, как сердце начинает бешено колотиться, когда брюнет видит, как из океана появляется сначала красная макушка, а потом и знакомые очертания идеального тела, которое сонхва вспоминает ночами и изрисовывает ими не первый свой скечтбук. — хонджун, — тихо слетает чужое имя с губ сонхва, когда он видит как красивейший хвост, переливающийся всеми цветами океана превращается в стройные ноги, на которых русал выходит из воды. на шее красноволосого блестит подвеска, которую пак когда-то подарил хонджуну. кажется, это было прошлым летом. брюнет завороженно смотрит на русала снизу вверх, задерживая глаза на сверкающих карих глазах, которые смотрят прямо на сонхва. парень действительно так сильно скучал. — ты... — успевает произнести пак, как хон останавливается прямо перед ним. обнажённый и безумно красивый, как всегда. луна ласкает каждый изгиб мокрого тела, что заставляет человека невольно засмотреться. а океан вновь превращается в еле колышущуюся гладь. — ты... никогда не говорил мне, что ты можешь ходить, — шепчет сонхва, смотря прямо на красноволосого. — помнишь, я обещал тебе показать кое-что год назад? — говорит хонджун, кладя ледяную руку на тёплую щеку человека, нежно улыбаясь, — это именно то, о чем я говорил тогда. ты каждое полнолуние приходил ко мне, разговаривал со мной, брал меня за руки, но я ни разу не приходил к тебе сам, — ладонь скользит с щеки вниз по шее, плечам и останавливается на такой же холодной человеческой ладони. русал сжимает её в своей, что вызывает у сонхва улыбку. — я ждал этой встречи так долго, хонджун, — шепчет томно пак, заправляя мокрую красную чёлку за ухо хонджуна, на что тот ластится к ладони как к лучам солнца и выдыхает. — я очень скучал по тебе. на земле так одиноко, особенно, когда луна так долго не появлялась над нашим городом. когда она есть, я с каждой половинкой отсчитывал дни до нашей встречи, — тихо говорит сонхва оглаживая чужую спину тёплой ладонью, — ты идеален. — я знаю, сонни, — хмыкает русал, выпуская руку человека из свой и проводит своей ладонью по груди брюнета, опуская ниже, чувствуя под тонкой чёрной футболкой крепкое тело и сам себе улыбается, после чего поднимает свои кошачьи глаза на пака, глядя из под опущенных густых ресниц и облизывает губы, чем заставляет человека усмехнуться. — может ты останешься здесь, на земле? со мной? раз у тебя есть ноги, то это не станет проблемой, — сонхва обхватывает чужую тонкую талию и рывком прижимает обнажённое тело к себе и наклоняется прямо к лицу русала, из-за чего хонджун врезается в крепкую грудь, не сводя взгляда с чёрных глаз и улыбается уголком губ. — я не могу милый, меня накажет Посейдон за это, — шепчет прямо в губы красноволосый, ноготком проводя парню за ухом, спускаясь ниже и очерчивая острые ключицы. — разве для тебя существует ещё какое-то божество помимо меня? — хмыкает пак, кусая хонджуна за острый кончик носа, из-за чего тот щурится и легонько ударяет человека в грудь. — заткнись уже, а, — язвит русал, за шею притягивая брюнета к себе, сокращая и так ничтожное расстояние между их лицами и впечатывается в чужие горячие губы, ведя поцелуй. сонхва следует за чужими устами, зарываясь рукой в шелковистые ярко-красные мокрые волосы, оттягивая у корней. целует медленно, смакует будто, ведь так соскучился по ним. вот же угораздило, - влюбиться в русалку. — увидимся в следующее полнолуние, сладкий, — говорит хонджун, отрываясь от губ пака спустя где-то минуту, и отходит от него на шаг, держа его ладони в своих. — так быстро уходишь, малыш? — расстроено спрашивает человек, наклоняя голову вбок, — может, останешься ещё на пару минут, я так скучал, — брюнет делает шаг вперёд, вновь сокращая расстояние и кладёт одну ладонь на щеку русала, чтобы тот остался ещё на немного. вода постепенно окутывает ноги обоих и мочит джинсы брюнета. — ты видел мои прекрасные ноги сегодня, — улыбается хонджун, кладя свою руку поверх чужой, чуть сжимая. — обещаю, следующая луна заполнится совсем скоро, — шёпотом произносит красноволосый и опускает руку сонхва, чуть подержав в своей, а потом отпускает, отходя обратно в воду, оставляя человека стоять около огромного валуна и глазами, полными любви смотреть на русала. паку только остаётся махать рукой до тех пор, пока красная макушка не скрывается в воде, и красивый бирюзового оттенка хвост не хлопает по поверхности океана, окончательно исчезая в чёрной глубине до следующего полнолуния. — я буду ждать, — шепчет в ночную пустоту сонхва и, надев свои кеды, покидает пляж, собираясь заполнить свои страницы блокнота эскизами идеального тела.