Перевоспитание Осаму Дазая.

После смерти Оды Сакуноске в Дазае Осаму словно что-то надломилось и он стал более жестоким ко всем без видимых на то причин. На регулярной основе Хигучи, едва присоединившаяся девушка, которую сразу приставили как как-бы-секретаря-кровавого-палача, то есть Дазая, того самого, который подопечный их невероятно умного и мудрого босса, приносит Мори Огаю списки погибших "шестёрок" (они же "пешки"), пострадавших от лёгкой руки скуки или минутного гнева главы Исполнительного Комитета. Многие из них были мертвы, когда лишь половине или около того посчастливилось выжить. Хотя "посчастливилось" тоже является довольно расплывчатым выражением в отношении Дазая последние полгода. Вопреки желанию Сакуноске, Осаму остался в Порту, закрывшись ото всех, никого не подпуская ближе. Даже тех, кого, как любил он шутить, приручил — Чую Накахару и Акутагаву Рюноске. Про босса и говорить нечего. В свете последних событий бывший подпольный врач был уверен в двух вещах. Первое — Мори не боялся смерти, да и к тому же его подчинённый сейчас морально слаб из-за потери близкого друга и не готов будет занять его место. Да и его нежелание заниматься бумагами, отчётами и переговорами было видно невооружённым глазом и раньше. Второе — если не начать оперативно исправлять ситуацию, то Портовая Мафия окажется на грани вымирания всего через пару лет из-за её жуткого и гениального ученика Босса. *** В кабинет главы Портовой Мафии входит Накахара Чуя, на данный момент пока-что-не-исполнитель, однако активно зарабатывающий репутацию и подготавливающий для этого почву. И приходит для отчёта по прошедшей миссии. Огай смотрит на подчинённого и замечает, что тот непривычно серьёзно и отстранённо держится. То, что тут замешаны их заметно ухудшившиеся с Дазаем отношения нет сомнений. В этот раз это явно были не обычные их перепалки. Брюнет интересуется, всё ли хорошо, на что получает привычное «Конечно, Мори-сан, не о чем волноваться». Естественно, мужчина не поверил. — Чуя-кун, через полчаса, будь добр, зайди в процедурную,— предостерегающим тоном, который не сулит ничего хорошего, произносит Глава Мафии. По реакции Накахары заметно, что он не хотел в это втягивать третьи лица, особенно Босса. Всё же он взрослый парень, сильный физически, к тому же с сильнейшей в Порту способностью. Но Дазай явно перегнул палку, затевая и подстрекая напарника на драки подобной жестокости. И Огай уже знает, что будет делать. Осталось только договориться с Фукудзавой. Однако то, почему он не стал вызывать и Дазая на осмотр понять было очень просто. Накахара Чуя, несмотря на привязанность и какие бы то ни было чувства к Дазаю Осаму, в первую очередь предан мафии и её Боссу, покуда тот не нарушает его моральные принципы. И потому не посмеет ослушаться и не прийти на осмотр. А Глава Исполкома находится в организации по своему желанию, просто из-за удобства, а Мори вообще игнорирует — как-никак тот пожертвовал его другом ради какой-то бумажки для официальной деятельности эсперов. Поэтому последнее время любые его приказы игнорируются, личные встречи просто-напросто пропускаются. Огай Мори решил на время спустить ему это с рук — всё же юнец ещё не осознал того, что порой в их жестоком мире Мафии требуется жертвовать людьми для достижения великих целей. Поэтому позволил ему показывать свои капризы, словно маленькому ребёнку, проходящему кризис "не хочу, не буду"-возраста. Ну и, конечно же, пока это не ставит под сомнение авторитет Босса — пока это только их с Дазаем разногласия и показная непокорность неугодившему человеку. Когда хозяин гравитационной способность окинул кабинет Босса, Элиза вышла из своего обычного состояния беззаботной девочки двенадцати лет и, серьёзно посмотрев на Мори, спросила: — Ринтаро, ты уже знаешь, что с ним? — Скорее всего, это перелом. К тому же он вряд-ли он догадался всё зафиксировать правильно, чтобы не было осложнений. Подростки, что с них взять. — У Дазай-куна проблемы?— блондинка злорадно ухмыльнулась и упёрлась локтями в столешницу, а ручки положила на щёки. Всё же её невероятно раздражает этот мальчишка, каждый раз избавляющийся от неё на долгий час, приходя отчитаться о миссии-зачистке или добытых при пытках данных. И каждый раз он аргументирует это тем, что детям такие разговоры ни к чему слушать, но в воспоминаниях Мори она чётко слышала его сетования на то, какая она раздражающая способность. Однако в редкие моменты их перемирия им удаётся даже немного повеселиться. Когда у него хорошее настроение он приносит ей какое-нибудь приторно-сладкое пирожное, прям как Элис любит, или садится с ней порисовать. Коё Озаки, Анэ-сан для неё, Чуи-куна и Кёки-чан, много раз шутила, что они как старший брат и младшая сестра — дерутся за внимание родителя (он же Мори), соперничают по пустякам и вечно ссорятся по детским темам. Однако последнее время он постоянно хмурый, злой, огрызается даже с Ринтаро, на тех редких встречах, где решает показаться, постоянно её развоплощает и больше не приходит рисовать. — Даже не представляешь какие,— выдохнув, сказал Мори, снимая шарф и плащ, аккуратно размещая на вешалке и заменяя их на халат. — Не переусердствуй, все же он не такой плохой, да и возможно мне всё же нравится такой "братишка". И ты это знаешь,— почти незаинтересованным, скучающим тоном предупредила девочка, отвернувшись от него. — Не волнуйся, я ещё жить хочу,— доктор усмехнулся.— Во всяком случае, Дазай-куна давно нужно было перевоспитать и вставить мозги на место, Элис-чан. Его жестокость последние годы прогрессирует и в некоторых моментах превзошла даже прошлого Босса. — Ринтаро, я тебя предупредила,— устрашающе улыбнулась способность и удалилась в соседнюю комнату есть торт, который недавно принесли шестёрки. *** Мори давно замечал на парнях следы ожесточившихся драк, которые те тщательно скрывали, однако от его зоркого глаза мало что способно ускользнуть. И хотя он на все сто знает, что его преемник получал всегда в ответ не меньше, у Осаму получалось более успешно скрывать любые синяки за метрами привычных стерильных повязок, покрывавших восемьдесят процентов поверхности тела. А с переломами и того проще для него — всё же жизнь в трущобах и не такое научит скрывать. Первый раз, когда он заметил странное поведение дуэта подростков — спустя пару недель после смерти Оды Сакуноске и предательства Анго Сакагучи. Давай пропал на неделю со всех радаров, а когда вернулся, «Двойной Чёрный» стали намного больше ругаться, всё чаще коридоры освещали вспышки способностей, страдали мелкие детали интерьера, попадавшие под руку, появлялись вмятины на стенах. Драки стали более жестокими. Второй — после самой близкой к удаче попытки самоубийства, когда Дазая спас Чуя, позвонив Мори за помощью. Осаму до этого не раз пытался покончить с жизнью: были как почти удачные, очень даже, так и совсем провальные попытки, однако здесь были уже, казалось, последние секунды жизни, как в ванную врывается только что вернувшийся на пару часов раньше из командировки Чуя, что-то кричащий в трубку боссу, пока параллельно затягивал хирургически точные порезы, следуя старым отложившимся на подкорке инструкциям. Да так крепко, что Мори едва развязал узлы повязок для того, чтобы зашить. И теперь, если честно, он был не очень удивлён, но небольшое переживание за подопечного Озаки было, а потому невозможно было просто игнорировать лёгкое беспокойство. Пусть оно и было по большей части беспочвенно. В назначенное время входит Накахара. Его лицо сейчас — непроницаемая маска. Он, закрыв дверь, встал перед боссом и аппаратом рентгена, отказываясь выдавать какие-либо свои мысли на этот счёт. Это только их с Дазаем дело. Под взглядом Мори он ощущал себя ребёнком, подравшимся с кем-то в начальной школе впервые. Однако это далеко не первый раз, да и они с Дазаем не школьники. Они — портовые мафиози, а значит и знаний о том, как сделать больнее, как сделать незаметно в каких-то местах, достаточно много. И, хотя они вроде как взрослые парни уже, каждому по девятнадцать лет, всё ещё происходят пустяковое ссоры, сейчас перетекающие в ожесточенные драки. *** Так как приём у Мори был вечером, а потом выслушивал ещё и рекомендации по обработке ран, он вернулся несколько позже Осаму. — Ну и где ты был?— раздаётся, как гром среди ясного неба, в тихой квартире голос Дазая. Тот уже переоделся и, кажется, даже что-то приготовил. — Не важно,— огрызается гравитационный манипулятор, проходя в комнату, чтобы переодеться. — Иди уже ешь, мы об этом ещё поговорим,— раздражённо бросает глава Исполкома Мафии, уходя в гостиную. На кухне мафиози дожидается обычная лапша с овощами и котлеты. Кажется, это первый раз, когда что-то приготовил сам Осаму Дазай. Видимо, настолько скучно ему стало, раз не с кем поцапаться и потрепать нервы. Было несколько неумело, чуть пересолено и котлета подгорела с одной стороны, но всё было съедено. После ужина он закрылся на кухне с бокалом вина и сигаретой. Никотин оседал на лёгкие, расслабляя нервную систему. И сейчас, когда никого нет, он позволяет себе пустить слезу. Он не сотрясается в рыданиях, не всхлипывает. По безэмоциональному лицу просто стекла одинокая слеза — единственный признак утраты того, что было в начале отношений. А после берёт себя в руки, понимая, что как раньше уже не будет. И нет смысла горевать о потерянном — в Мафии этому учишься раньше всего. Остаётся только игнорировать. Последний год, всё, что было после смерти Оды, это злость и боль. Дазая словно подменили, он стал ещё более жестоким, словно закрылся ото всех за железными воротами. Их стычки, ранее веселившие и расслабляющие нервы, их совместные тренировки, всё это кануло в лету. Сейчас единственная задача у каждого — ранить побольнее, ударить посильнее, не дать отступить, дать заднюю в очередной ссоре. В дверь стучатся. Стряхнув пепел в мусорку и убрав бокал в мойку, он открывает замок с характерным щёлчком. За дверьми стоит несколько остывший шатен. На его лице и теле до сих пор бинты. Он складывает руки на груди, с ехидством смотрит на своего визави. — Что, уже успел нажаловаться папочке-Мори? Попросил пожалеть, раз уж сам не можешь?— с ухмылкой и вызовом он смотрит на Чую. Тот не любил подобные сравнения — Босс, он и в Африке Босс, что называется. — Ой, а тебе то что, ублюдок? Ты же не поможешь исправить всё то дерьмо, которое натворил. Гордость не позволяет же,— решил не затягивать ссору гравитационный манипулятор. Бумажная работа, а после и множество этапов медосмотра и фиксирования парочки переломов выжали из него все соки и не было сил и желания отвечать на очередную провокацию. Поэтому он просто обошёл главу Исполкома и отправился спать. Единственное, что осталось от прошлой рутины — сон в одной постели. Только сейчас не было никаких "ложек", которые так любят описывать в романах, Двойной Чёрный просто располагались по разным сторонам кровати. Всё-таки жизнь дороже, чем ухудшившиеся отношения . Кто знает, вдруг сегодня один будет спать чересчур крепко, а на них решат напасть ночью. *** Наутро Чуя просыпается один в постели, в полупустой спальне. Почти все немногочисленные личные вещи Дазая пропали из шкафов, тумбочек, стола. «Неужели он всё же покинул Порт?» — проносится в мыслях, в то время как лежащий на тумбочке телефон решил заявить о себе входящим звонком. — Доброе утро, Чуя-кун,— звучит голос из трубки.— Предвосхищая все твои вопросы: Осаму Дазай всё ещё член Портовой Мафии, но весь следующий год будет в чём-то вроде командировки,— на пару секунд успокаивает ответ Босса. — Год? Мори-сан, что это за командировка такая, к тому же так внезапно?— нахмурившись, спрашивает Чуя, немного расслабившись и отправляясь на кухню за утренней чашкой кофе. Он прекрасно понимает, что будь он обычным рядовым сотрудником, ему бы Босс сам лично не звонил бы, просто передав через кого-нибудь сообщение, да и уж тем более не стал бы объяснять детали. Он он уже почти что исполнитель, да и к тому же явно на особом счету, как бы ни отрицал это. — Не волнуйся, при желании, вы сможете встретиться. Он в городе, но будет жить в общежитии, предоставляемой сотрудникам организации, куда отправлен Дазай-кун. — Что за органицазия?— зацепился за слово Накахара. Что-то явно не так. Не мог Мори-сан так внезапно заключить сделку с кем-то, не будь дело срочным. Тем более, что в Йокогаме нет таких уж сильных сильных организаций, сделка с которыми может быть выгодной Мафии, кроме... — Мы с её главой заключили достаточно выгодное соглашение. Осаму-кун весь следующий год будет в Вооружённом Детективном Агентстве.