Поставь на повтор

Подъезд старый, узкий, пахнет пылью и сыростью. Соня поднимается по лестнице медленно. Шаги глухо отдаются в бетонных стенах. На третьем этаже она останавливается. Проводит рукой по лицу. Глаза всё ещё немного щиплет от слёз и дыма. — Блядь… Тихо, почти шёпотом. Потом поднимается дальше. Вера открывает почти сразу. Она будто ждала у двери. Большая футболка, босые ноги, волосы собраны кое-как. Она смотрит на Соню внимательно. Очень внимательно. — Вы поругались. Не вопрос. Соня снимает плащ. Кидает его на стул. — Да. Они проходят на кухню. Ту самую кухню. На которой когда-то Рома сидел на подоконнике и спорил с ними про музыку и философию. Соня садится за стол. Берёт сигареты. Вера молча ставит чайник. Несколько секунд никто не говорит. Соня закуривает. Дым поднимается медленно. — Он всё понял. Вера тихо отвечает: — Конечно понял. Пауза. Соня смотрит на стол. — Я пыталась делать вид, что всё нормально. Она усмехается. — Ты всегда плохо умела играть. Вера опирается плечом о холодильник. — Сонь. Пауза. — Он не дурак. Соня молчит. Потом тихо говорит: — Я смотрела на сцену… Она делает затяжку. — …и видела не его. Вера закрывает глаза на секунду. Потому что она тоже это видела. Именно поэтому они стояли тогда у канала и плакали. Соня продолжает тихо: — Я чувствовала его руки. Пауза. — Помнишь, как он держал меня тогда? Вера кивает. — Конечно помню. Соня смотрит куда-то в сторону. — Его ладонь на талии. — Его плечо. — Запах его куртки. Пауза. — И как он наклонился и сказал… Она закрывает глаза. И тихо повторяет: — «Каждому дьяволу положен свой ангел». Вера опускает взгляд. На кухне становится совсем тихо. Соня усмехается без радости. — Он тогда ещё добавил… Она смотрит в окно. — «Кажется, ты положена мне». Пауза. Соня выдыхает дым. — И ухмылялся. Вера тихо говорит: — Он всегда так делал. Соня кивает. Пауза. Кухня тихая. Только чайник начинает медленно шуметь на плите. Соня тушит сигарету и смотрит на стол. Долго. Будто пытается собрать мысли обратно в голову. Вера не торопит её. Она слишком хорошо знает этот взгляд. — Он сказал, что ему невыносимо, — тихо говорит Соня. Вера поднимает глаза. — Что именно? Соня усмехается. Коротко, устало. — Всё. Пауза. — Любить меня… и постоянно делить меня с мёртвым. Вера медленно выдыхает. — Он так сказал? — Почти. Соня берёт кружку с водой, делает глоток. — Он сказал, что дышит мной. Что я причина, почему он просыпается. Она опускает глаза. — А я… всё равно не вся с ним. Вера тихо отвечает: — Потому что это правда. Соня кивает. — Я ему так и сказала. Пауза. Вера смотрит на неё внимательно. — И что потом? Соня проводит рукой по волосам. — Потом я разозлилась. Пауза. — Потому что он начал говорить так, будто я должна что-то забыть. Её голос становится чуть жёстче. — Будто можно просто взять и вытащить человека из себя. Она смотрит на Веру. — Как будто это кнопка. Вера качает головой. — Он не этого хочет. — Я знаю. Пауза. — Он просто устал быть вторым. Эти слова повисают в воздухе. Вера тихо садится напротив. — А он второй? Соня молчит. Очень долго. Потом медленно говорит: — Нет. Пауза. — Они просто… из разных частей моей жизни. Она смотрит на свои руки. — Рома — это то, кем я была. Пауза. — Олег — это то, как я вообще продолжаю жить. Вера слушает. И понимает. Соня тихо добавляет: — Но иногда память сильнее настоящего. Чайник закипает. Вера выключает его. Наливает чай. Ставит кружку перед Соней. — Он всё равно любит тебя. Соня усмехается. — Это-то и проблема. Пауза. Она тихо добавляет: — Потому что я его тоже. На кухне снова становится тихо. За окном проезжает редкая машина. Город медленно засыпает. Вера смотрит на Соню долго. Потом вдруг говорит: — А Дэн, он ещё кошмарит тебя? Соня поднимает глаза. — Дэн? — Угу. — Конечно, — Соня слегка ухмыляется без веселья, — этот ребенок не понимает с первого раза. Вера хмурится. — И? Соня пожимает плечами. — Ничего. Пауза. — Я сказала ему отъебаться. Вера усмехается. — Представляю, как. Соня впервые за вечер чуть улыбается. — Он думает, что может что-то понять. — А может? Соня смотрит на неё. И спокойно отвечает: — Да ты о чем вообще, он же конченный. Пауза. — Просто мальчик, которому скучно. Она делает глоток чая. — Такие люди думают, что чужая жизнь — это интересная история. Соня смотрит в окно. На тёмный двор. Пауза. — А это просто жизнь. И иногда она слишком тяжёлая, чтобы её объяснять тем, кто ещё ничего не потерял. Кухня постепенно остывает. Чай уже почти не дымится. Сигаретный дым растворяется под потолком. За окном двор погружается в ночную тишину — редкие шаги, хлопок двери подъезда, где-то далеко машина. Соня сидит, подперев голову рукой. Она устала. Не физически — внутри. Вера смотрит на неё через стол. — Ты к нему поедешь? Соня сразу понимает, о ком речь. Она не отвечает. Берёт кружку, делает глоток. Потом тихо говорит: — Не сегодня. Пауза. — Сегодня мы бы только ещё хуже всё сделали. Вера кивает. — Он пьян? — Немного. — Тогда правильно. Соня смотрит в окно. — Он сказал, что ему тяжело. Пауза. — Я понимаю. Она тихо добавляет: — Но я тоже не могу стать другой. Вера спокойно отвечает: — Он не просит тебя стать другой. — Нет. Соня усмехается. — Он просто хочет жить в мире, где Ромы не существует. Пауза. — А такого мира нет. На кухне снова становится тихо. Вера смотрит на неё внимательно. — Ты всё ещё ездишь к нему? Соня понимает, о чём она. Кладбище. Она кивает. — Всегда. Пауза. — Особенно в июле. Вера тихо выдыхает. — Три года уже. Соня не отвечает. Потому что для неё время не работает так. Для неё время навсегда остановилось 30 июля 2017 года в 01:41, а теперь идет просто обратный отсчет. Иногда кажется, что прошло десять лет. Иногда — будто всё случилось вчера. Она тихо говорит: — Я сегодня опять его слышала. Вера поднимает глаза. — Как? Соня усмехается. — В голове. Пауза. — Когда этот идиот начал задавать свои тупые вопросы. Она закрывает глаза на секунду. — Я прям услышала его голос. Вера тихо спрашивает: — Что сказал? Соня улыбается. Настояще. Но в этой улыбке есть боль. — Он бы посмотрел на него и сказал что-нибудь вроде… Она качает головой. — Типа: «Чё это за пёс ебаный? Я бы его уже отпиздил». Вера неожиданно смеётся. Немного сквозь грусть. — Да. Пауза. — Очень в его стиле. Соня тоже тихо смеётся. И это первый момент за весь вечер, когда напряжение чуть отпускает. Потом она проводит рукой по лицу. — Блядь. Пауза. — Я так скучаю по его уверенности. Вера смотрит на неё. Соня отвечает сразу. — По той, что всё будет заебись. Пауза. — Даже когда всё было пиздец. Они молчат. Потому что обе это помнят. Эти ночи на кухне. Его сигареты. Его странные философские разговоры в три утра. Его уверенность, что мир можно как-то обмануть. Телефон на столе вдруг вибрирует. Соня смотрит. Неизвестный номер. Она уже знает. Она открывает сообщение. «Ты дома?» Соня медленно выдыхает. Вера смотрит на неё. — Он? Соня показывает экран. Вера тихо матерится. — Мальчик волнуется, — с насмешкой говорит Вера. Соня спокойно печатает. «Тебя это не касается.» Отправляет. Через несколько секунд приходит ответ. «Мне просто интересно.» Соня закатывает глаза. — Господи… Она пишет: «Найди себе жизнь.» Ответ приходит почти сразу. «Я пытаюсь понять, что в тебе такого.» Соня несколько секунд смотрит на экран. Потом тихо усмехается. — Бедный мальчик. Вера спрашивает: — Что там? Соня кладёт телефон на стол. — Хочет понять, что во мне такого. Вера качает головой. — Ему лучше не знать. Соня спокойно отвечает: — Он всё равно не поймёт. Пауза. — Потому что такие вещи понимаются только после того, как ты что-то потерял. Она смотрит в окно. На тёмный двор. И тихо добавляет: — А он ещё ничего не потерял. Именно поэтому он всё ещё думает, что чужая жизнь — это загадка, которую можно разгадать.

***

Ночь над Петербургом тяжёлая и влажная. Олег идёт вдоль канала почти не замечая дороги. Вода чёрная, редкие машины проезжают по набережной, где-то слышен смех поздних компаний. Он курит. Сигарета уже почти догорает между пальцами. В голове всё ещё звучит её голос. «Этого никогда не будет.» Он усмехается. Глухо. — Отлично. Он выдыхает дым. Соня была честной. И именно поэтому это так больно. Он не злится на неё. Он злится на ситуацию. На Рому. На судьбу. На себя. Потому что знал, во что ввязывается. Он бросает окурок в воду. Ночь уже почти закончилась, когда Олег поднимается по лестнице своего дома. Подъезд тихий. Лампочка под потолком мигает, жёлтый свет ложится пятнами на старые стены. Он открывает дверь квартиры. Внутри темно. Тишина встречает его сразу — густая, почти тяжёлая. Он закрывает дверь за спиной и на секунду просто стоит, не включая свет. Потому что сразу чувствует. Её нет. Он проходит на кухню. Щёлкает выключателем. Жёлтый свет освещает стол. На столе стоит кружка. Та самая — белая, с треснувшей ручкой, из которой Соня постоянно пьёт кофе. Рядом лежит книга. Олег останавливается. Пальцами проводит по обложке. «Преступление и наказание». Он тихо усмехается. — Конечно… Он садится на стул. Несколько секунд просто смотрит на кухню. На подоконник. На пачку её сигарет. На её пальто, висящее на спинке стула. В квартире слишком много её. И слишком мало её самой. Он проводит рукой по лицу. В голове всплывают слова. «Этого никогда не будет.» Он выдыхает. Глухо. — Я знаю. Он откидывается на спинку стула. Смотрит в потолок. Он действительно знал. С самого начала. Когда впервые увидел её рядом с Ромой. Когда понял, как она на него смотрит. Он тогда уже понимал: та любовь была другой. Не его. И никогда не будет его. Он закрывает глаза. И вдруг вспоминает одну мелочь. Как она утром стоит на кухне в его футболке. Как пьёт кофе. Как морщится от горького вкуса. Как говорит: — Боже, Олег, ты варишь самый крепкий кофе в мире. Он тихо усмехается. Потом вдруг понимает одну неприятную вещь. Он привык к этому. К её голосу. К её шагам по квартире. К тому, как она иногда молчит часами. К тому, как ночью утыкается лицом в его плечо. И вдруг его накрывает. Не ревность. Не злость. Страх. Очень тихий. Но настоящий. Он понимает простую вещь. Рому он никогда не победит. И дело не в том, что тот умер. Дело в том, что он был её жизнью. Но Соню он может потерять. Совсем. Если однажды она устанет. От этой тяжести. От этих разговоров. От его ревности. От всей этой бесконечной истории. Он медленно встаёт. Подходит к окну. Над Петербургом уже начинает светлеть небо. Белая ночь медленно переходит в утро. Он достаёт телефон. Смотрит на экран. Контакт. Соня. Палец зависает над кнопкой. Он долго думает. Потом убирает телефон обратно в карман. Потому что понимает одну вещь. Сейчас она у Веры. И ей нужно время. Он тихо говорит в пустую кухню: — Ладно. Пауза. — Переживём. Но в глубине он понимает: этот разговор ещё не закончен. И самое сложное ещё впереди.

***

Утро в Петербурге постепенно становится громче. Сначала шумят трамваи на Лиговском. Потом просыпаются машины. Где-то во дворе хлопает дверь подъезда, и чей-то голос раздражённо ругается по телефону. На кухне у Веры тихо. Соня сидит за столом, держит кружку двумя руками. Кофе уже почти остыл. Она смотрит в окно. Вера наблюдает за ней молча. — Ты сегодня поедешь домой? — наконец спрашивает она. Соня не сразу понимает. — К кому? Вера поднимает бровь. — Соня. Та усмехается. — Понятно. Пауза. Она делает глоток кофе. — Не знаю. — Он, наверное, уже проснулся. — Наверное. Вера опирается локтями о стол. — Ты же знаешь, что он переживает. Соня тихо выдыхает. — Я знаю. Пауза. — Но если я сейчас поеду, мы продолжим тот же разговор. Она смотрит на стол. — А он никуда не приведёт. Вера медленно кивает. — Возможно. Несколько секунд они молчат. Потом Вера тихо говорит: — Он правда тебя любит. Соня отвечает почти сразу. — Я знаю. Пауза. — И именно поэтому всё так сложно. Она проводит пальцем по ободу кружки. — Если бы он был просто очередным человеком… Пауза. — Всё было бы проще. Вера смотрит на неё внимательно. — Но он не очередной. Соня усмехается. — К сожалению. Телефон на столе снова вибрирует. Обе смотрят на экран. Неизвестный номер. Соня закатывает глаза. — Господи… Она открывает сообщение. «Ты всегда так холодно отвечаешь?» Соня печатает. «Да.» Ответ приходит почти сразу. «Почему?» Она усмехается. «Потому что ты мне не интересен.» Вера тихо смеётся. — Ты его убиваешь. Соня кладёт телефон на стол. — Я просто честная. Телефон снова вибрирует. Она даже не смотрит. Но через секунду всё-таки берёт его. Новое сообщение. «А если я скажу, что вчера видел, как ты плакала?» Соня замирает. Вера сразу замечает. — Что? Соня показывает экран. Вера хмурится. — Он следил за вами? — Похоже. Пауза. Соня несколько секунд смотрит на сообщение. Потом печатает. «Ты больной придурок, отъебись от меня.» Соня выдыхает. Она кладёт телефон на стол. Несколько секунд молчит. Потом тихо говорит: — Он начинает раздражать. Вера кивает. — Это его цель. — Тогда у него получается. Они молчат. Потом Вера вдруг спрашивает: — Ты сегодня куда? Соня смотрит в окно. На серое петербургское небо. — Погуляю. — Одна? — Конечно. Пауза. Вера смотрит на неё внимательно. — Только не проваливайся снова в свои мысли. Соня усмехается. — Это мой основной талант. Она встаёт. Берёт плащ. Телефон. Сигареты. — Напишешь? — Конечно. Вера кивает. — Осторожнее. Соня улыбается. — Я всегда осторожна. Соня идёт быстро. Настолько быстро, что сама не замечает, как проходит два квартала. Петербург вокруг живёт своей жизнью — машины, туристы, шум кафе, музыка из открытых дверей баров. Но для неё всё это как будто за стеклом. В голове всё ещё звучит голос Олега. «Это невыносимо — любить тебя и делить тебя с мёртвым человеком.» Она останавливается у витрины закрытого магазина. Смотрит на своё отражение. Каре растрепалось от ветра. Глаза красные. На губах след от сигареты. — Отлично выглядишь, Соня, — тихо говорит она самой себе. Телефон снова вибрирует. Она даже не хочет смотреть. Но всё равно достаёт. Олег. Она несколько секунд просто смотрит на экран. Потом открывает сообщение. «Ты дошла?» Она медленно выдыхает. Печатает: «Да.» Ответ приходит почти сразу. «Ты у Веры?» Соня смотрит на сообщение. Потом отвечает. «Почти.» Пауза. Ещё сообщение. «Нужно поговорить.» Она долго смотрит на экран. Потом пишет коротко: «Не сегодня.» Телефон замолкает. Соня убирает его в карман. Вечер в Петербурге медленно густеет. Соня идёт по Литейному почти без цели. День прошёл странно — слишком длинный, слишком тихий внутри. Она заходила в книжный, сидела в маленькой кофейне, долго смотрела на воду у Фонтанки, будто пытаясь успокоить мысли. Но город сегодня всё равно был шумным. Слишком живым. А внутри неё всё время оставалось ощущение, будто что-то немного треснуло. Слова Олега. Память. Она поднимается по лестнице дома Веры уже почти машинально. Дверь открыта. С кухни доносится запах жареного хлеба и кофе. — Ты жива? — кричит Вера из кухни. Соня снимает плащ. — Пока да. Вера выглядывает из кухни, держа в руке кружку. — Я уже думала идти тебя искать. Соня проходит внутрь. — Я гуляла. — Я заметила. Она ставит перед Соней кружку. — Кофе. Соня благодарно кивает и садится за стол. Несколько секунд они молчат. Потом Вера осторожно спрашивает: — Ты с ним говорила? Соня качает головой. — Нет. — Он писал? — Да. Пауза. Вера вздыхает. — Соня… — Не сегодня. Она говорит спокойно, но в голосе слышна усталость. — Я не могу сейчас снова всё это переживать. Вера смотрит на неё долго. Потом кивает. Соня делает глоток кофе. Тёплый вкус немного возвращает её в реальность. Она уже собирается что-то сказать, когда раздаётся звонок в дверь. Обе замирают. Вера хмурится. — Кто ещё? Соня даже не двигается. Она уже почти знает. Вера идёт в коридор. Открывает дверь. И тихо говорит: — О… Пауза. — Привет. Голос Олега звучит тихо. — Она здесь? Вера секунду смотрит на него. Потом делает шаг в сторону. — Заходи. Он входит. В коридоре полумрак. Соня видит его сразу. Он выглядит так, будто почти не спал. Волосы растрёпаны, глаза уставшие, на лице то выражение, которое появляется у людей, когда они долго думают о чём-то одном. Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Вера тихо исчезает в комнате. Олег медленно подходит ближе. — Привет. Соня отвечает так же тихо: — Привет. Пауза. Он смотрит на неё внимательно. — Ты в порядке? Она пожимает плечами. — Да. Он усмехается. — Ты ужасно врёшь. Она впервые за вечер слегка улыбается. — А ты ужасно наблюдательный. Он делает ещё шаг. И теперь между ними почти нет расстояния. — Я вчера сказал много лишнего. Она качает головой. — Нет. Пауза. — Ты сказал правду. Он проводит рукой по лицу. — Да. И добавляет тихо: — Но это не значит, что я хотел тебя ранить. Соня смотрит на него долго. Потом тихо говорит: — Я знаю. И это «знаю» звучит гораздо мягче, чем всё, что было вчера. Он осторожно берёт её за руку. — Я просто… испугался. Пауза. — Что однажды ты поймёшь, что я — не он. Соня смотрит на их руки. Потом поднимает глаза. — Олег. Он ждёт. — Ты и не должен быть им. В комнате становится тихо. Он выдыхает. И впервые за этот вечер напряжение в его плечах немного спадает. Он осторожно притягивает её ближе. Соня не сопротивляется. Она утыкается лбом ему в плечо. И они стоят так несколько секунд. Пока кухня за их спинами тихо живёт своей жизнью — чайник шипит, Вера в комнате громко смотрит ютуб, будто специально даёт им время.