Сказка ложь

— Ты будешь и дальше сказки рассказывать или всё-таки поговорим о делах, птичка? — Какой нетерпеливый сеньор. Хотите о деле? Извольте дослушать сказку… — Довольно! У меня нет времени на твои побасенки, Певчая, не заставляй лорда ждать. — Но без начала не будет и конца. Не начинаете же вы день с заката? Она сидела, небрежно закинув ногу на ногу, на старой трактирной лавке, и душная тёмная харчевня, казалось, от её присутствия превращалась в банкетный зал какого-нибудь дворца. Рыжие завитки её волос в свете свечей виделись игривыми язычками пламени, и Фиаль в очередной раз убедился: ведьма. Есть маги как маги, нормальные-адекватные, а есть такие вот… ведьмы, себе на уме, от себя без ума. Фиаль в который раз пожалел, что он, искусный мечник и благородный рыцарь, согласился на эту миссию, как зелёный юнец. Лорд Хайдер почему-то решил, что эта ведьма может предсказывать будущее, и потребовал её привести. Вот только ведьма оказалась упрямой, далеко от дома уходить не пожелала. Согласилась встретиться в этом клоповнике — и то хлеб. — Давным-давно жила на свете Леди, что желала править всеми землями от болот Глаллиума до горных хребтов Руннады, от холмов Даорну до низин Кха’эви… — Холмы? Ты ошиблась, птица, о скалы Руннады бьётся Чёрное море. Карие глаза ведьмы сверкнули расплавленным золотом, и Фиаль невольно отшатнулся, едва не свалившись с лавки на грязный пол. В горле запершило от запаха дыма и горьких трав. Он склонил голову, признавая — пусть и только внешне — свою ошибку. Эта девчонка возомнила невесть что, но пока он, так и быть, поиграет по её правилам. А потом свяжет и отвезёт лорду Хайдеру. — Велико было её желание, — продолжила ведьма с кроткой улыбкой, и Фиалю показалось на мгновение, что меж её губ мелькнул чёрный раздвоённый язык. — А жажда власти ярка и яростна. Столь велико, что услышала её Луна. И спросила… «На что ты готов ради утоления этой жажды?» — шёпот проник в сознание треском огня и свистом призрачных стрел. Фиаль оглянулся, чувствуя чьё-то присутствие за спиной. Но зал харчевни был почти пуст в этот час, лишь за дальним столом дремал неопрятный деревенский мужик да у входа на кухню скучал хозяин. — Зачем ты говоришь о Ниндаре? — спросил Фиаль, нервно огладив рукоять меча. — Я спрашивал тебя не о нём. — Верно, — легко согласилась ведьма, — но вам и не нужно спрашивать, чтобы узнать ответ. Не сейчас, не скоро, но… у каждой сказки есть своё начало. И свой конец. Но я продолжу. Жажда Леди не знала границ. Тёмная, истовая, она объяла все её мысли и устремления и повела вслед за Лунным зовом. Луна не сияет сама — она лишь отражает свет Солнца. Она забирает, но ничего не даёт взамен. Леди, ослеплённая своей жаждой, не видела этого и уходила всё дальше во тьму, пока не исчезла совсем. Ведьма прервала рассказ, чтобы промочить горло. В её кружке плескалась креплёная дварфья брага. Фиаль чувствовал озноб каждый раз, когда думал об этом пойле. — Но сказку бы не сочинили, закончись всё на этом. Луна даровала Леди силу, достаточную, чтобы покорить весь континент; достаточную, чтобы не бояться ни яда, ни стали; достаточную, чтобы свести с ума. Она стала первой жрицей, первой среди многих, тех, кто попал в путы Лунной богини и лёг в фундамент её алтарей. Власть Ниндара — нового государства, жестокого и коварного, — росла день за днём, пока милостью Солнечной Стражницы не удалось закрыть его границы, которые нерушимы по сей день… Так говорят люди. Но запомни, Призрак, — ведьма подалась вперёд, почти легла грудью на грязный стол, и прошептала: — Запомни накрепко: люди лгут. Люди кричат о вере, не веря, и о прощении, не прощая. Только зеркало говорит правду. Она откинулась на деревянную стену, поморщилась — наверняка спина под тонкой тканью рубахи ощутила все неровности — и небрежно дополнила: — А лорду скажи, что лет десять он может в Её чертоги не торопиться. Но если он не перестанет пить бычий корень при каждом, м, конфузе, то Она может и передумать. Фиаль медленно кивнул, глядя внутрь себя, пытаясь понять: почему эта птичья трель заставила его сердце биться сильно и больно, как пойманный в силки заяц. Словно его это касалось: Луна, Ниндар, тайны прошлого. Она назвала его призраком, нарекла так уверенно, точно имеет на это право. Она… впустую тратит его время, но Фиаль решил ей подыграть. — Но если в сказке — ложь, то где тогда правда? — Наконец-то правильный вопрос, — ведьма улыбнулась, широко и радостно, как любимому ребёнку, который наконец-то постиг прописные истины, — правда в любви. Фиаль не сдержал колкого смешка. Ведьма или нет, женщина остаётся женщиной, а им лишь бы песни о любви и сказки о счастье. — Но, — ведьма подняла палец вверх, — любовь любви рознь, она не должна душить, и это тоже помни. А тебе пора. Твой лорд поди устал ждать вестей. — Ты права, Певчая. Мне пора, и ты пойдёшь со мной, чтобы лично передать лорду предсказание. Вдруг я что-то напутаю. — Каков хитрец. — Ведьма отсалютовала ему пустой кружкой прежде, чем громко хлопнуть ей о столешницу. Фиаль не вздрогнул, не отвёл взгляд от её мерцающих раскалённым золотом глаз. Но всё равно не смог уловить момента, когда она ушла, растаяла лёгкой дымкой в свечном полумраке. Фиаль вскочил с лавки, собираясь найти её и силой приволочь к лорду, если потребуется, но с удивлением понял, что не помнит ни лица, ни имени, ни пути к её дому. Вроде рыжая, а вроде и темны её волосы; вроде юна, а вроде и морщины отметили лицо. Он помнил лишь её голос, высокий, подобный пению диковинных птиц, и глупую сказку. А, выйдя из душной харчевни, забыл и это. Лорд был недоволен, что Фиаль не смог привести пророчицу к нему, а услышав её послание — рассвирепел ещё больше, и вовсе выгнав неудачливого гонца взашей. Раненая гордость скреблась за рёбрами, ныла, требуя покарать обидчика, и в Фиале росла и крепла жажда стать кем-то большим, значимым, великим, чтоб никакие лорды не смели!.. И он добьётся своего. Чего бы ему это ни стоило.

***

Певчая провела пальцами по чёрной вязи слов, испятнавшей жёлтое полотно листа. Она сделала что могла, но людская память так недолговечна, так… хрупка. Даже богам не по силам сделать её прочнее. А она всего лишь жрица. Голос Летнего бога. — Не ошибись в своём выборе, Призрачный Меч, — пробормотала Певчая, — не смотри на Луну. Слова растеклись под её взглядом, превращаясь в бессмысленные чернильные пятна. Певчая сжала ладонь в кулак. Она знала, что он не услышит.