Глиссандо

Лестат мягко улыбается, совершенно спокойно смотря на окровавленную лилию в своих руках. Он осторожно проводит по ней кончиками пальцев, слыша за дверью радостный смех Клодии. Луи и впрямь похож на этот белоснежный цветок: такой же хрупкий, такой же мягкий. Действительно, вампиры не болеют: они повержены лишь душевным болезням. Кто-то уходит в себя, погружаясь в беспробудную кому; кто-то сходит с ума, увязнув в убийствах. Кажется, муки не обошли стороной и его. Он усмехается: его создание презирает его, ненавидит, различая в нем лишь гордыню, злобу, язвительность, холодность. Луи в упор не видит его нежности, его любви. Безответной любви. Лестат медленно поворачивает ручку двери. На улице ему станет лучше. Ему станет лучше там, где он перестанет слышать этот счастливый шепот своего возлюбленного, обращенный совсем не к нему. Он на миг замирает. Как бы ему хотелось, чтобы и ему хоть кто-нибудь с такой же теплотой в голосе что-нибудь говорил… Но этого не будет. Он тихо проходит мимо комнаты «дочери», успевая взглядом зацепить прекрасные изумрудные глаза. Слишком больно. В легких расцветает еще один бутон, до крови оцарапывая сердце. Он чувствует, как появляется желание сесть за рояль в последний раз. Он почти бежит к инструменту. Где-то недалеко хлопает дверь, возвещая об уходе «маленькой смерти» на охоту. Он садиться за рояль. Мощный аккорд разрушает гнетущую тишину. Целая баррикада аккордов следует за громовым вступлением. Лестат слышит чьи-то шаги позади себя. Он незаметно оглядывается, не в силах противостоять искушению. Громкую мелодию прерывает скромный анданте. Душа разрывается от боли. Последняя надежда разбивается стоит посмотреть в глаза вошедшего. Луи не нравится музыка, исполняемая им, не нравится музыка его сердца. Ритм начинает меняться, все убыстряясь, становится необузданным, даже резким, приобретая торжественность. Дерзкая, беззаботная трель рассыпается серебряным смехом. Престиссимо, синкопированное вздохами, достигает пароксизма таинственной страсти, внезапно взрываясь пронзительным звуком пламенного гимна. Непрерывное нагнетание, обрываемое воинственным глиссандо. Мрачная песня кончается последним полным печали вздохом, убаюкиванием. По щекам де Лионкура текут кровавые слезы. В его фиалковых очах, когда он переводит их на своего компаньона, читающего очередную книгу на диване, зияет пугающая пустота. С губ срывается хриплый кашель. Лепестки один за другим ударяются о пол. Он будто наяву слышит глухой стук. Лилии… Все вокруг наполняет этот приторный аромат, который вампир вдыхает с неожиданным даже для самого себя трепетом. Он смеется. Надрывно. Горько. Мир теряет краски. Он наконец-то погружается в забытие. Лестат очнулся от ощущения холода на лице. Он попытался приподняться, но резкая боль в груди не позволила ему даже шевельнуться. Он опустил взгляд на руку. Все запястье было обвито зеленым стеблем. Кожу неумолимо жгло. - Что с тобой? – послышался совсем рядом негромкий голос. Голос, который он так горячо любил. - А не все ли уже равно? – язык упорно отказывается слушаться. - Лестат, я серьезно! Это ведь Ханахаки, верно? Я читал о ней когда-то давно. Лионкур лишь кивает в ответ. На постель падает очередной цветок. Луи молчит. Лестат делает над собой усилие. Вероятно, последнее в этой жизни. За признанием последует лишь непонимание, возможно удивление и такой неприятный, полный безразличия, но от этого не менее очевидный отказ, который убьет его в долю секунды. - Знаешь, Луи, когда я только встретил тебя, еще смертным юношей, отчаянно ищущим смерти, мое сердце навсегда осталось с тобой. Я так страшился, что ты совершишь самоубийство, что предложил тебе темный дар. Я думал, что смогу сделать тебя счастливым, но я ошибся. Ты счастлив только с ней. Не со мной. Внезапно младший вампир вскинул глаза. Его черные пряди взметнулись. Лионкур завороженно наблюдал за своим созданием, ведь это было последнее, что он увидит перед своим концом. Луи пораженно смотрел на своего создателя. Только сейчас он осознал, что, то чувство, что он так глупо принимал за ненависть, было притяжением к этому белокурому принцу тьмы. - Сегодня ты наконец получишь свободу, о которой так давно мечтал, - еле слышно проговорил Лестат. - Нет! – прокричал Луи и впился губами в потрескавшиеся губы Лионкура. Он целовал страстно. Так, как не делал этого никогда прежде. В этот поцелуй он вложил все свои чувства: страх потерять своего создателя, любовь к нему и мольбу о прощении. Лестат судорожно втянул воздух. Цветы внутри будто испарились. Недавно раскрывшиеся бутоны захлопывались один за другим. Стебель, жгутом сжимавший руку, исчез. Он нежно ответил на неожиданный подарок судьбы, каким представлялся ему в эту секунду поцелуй возлюбленного.