По стеклам панельной пятиэтажки

Расслабившись, Фишер делает свой шаг. Последний шаг. Казалось бы, секунда и его больше нет. Но эта секунда длилась вечностью. Сал оступается в пустоту. Время идет слишком долго. Будто специально затормаживая каждое мгновение. Голубоглазый сделал шаг в пропасть и был готов уже лететь вниз, подобать полету птиц, но его руку внезапно схватили. Еще бы немного времени в пустую, и от мальчика осталась бы лишь груда плоти. Сал висел на краю крыши четырнадцатиэтажки, ощущая холодные крепкие мужские руки, что потянули его наверх. Фишер искренне чувствовал внутреннюю теплоту, любовь, заботу со стороны своего спасителя, но мальчик не осмеливался открыть глаза. Вот он уже сидит на безопасном расстоянии от обрыва. Голубоглазый слышал голос, голос его спасителя, но не вслушивался в него, сосредоточив свой слух в поиске голоса матери. Теплые объятия. Близкие. Настолько, что у Фишера сердце было готово выпрыгнуть. Он чувствовал душу этого человека. Она была чиста. Чиста лишь по отношению к нему. Этот человек был для Сала чем-то очень близким, любящим. И вот голубоволосый все же решился открыть глаза. Шикарные длинные темные волосы, свисавшие по плечам, крепкие руки, жаркое дыхание, безумно колотящееся сердце - это все что мог увидеть и почувствовать Сал. Человек, что спаси Фишера являлся Ларри, Ларри Джонсоном. "Блять!" - подумал про себя голубоглазый. - Сал, что случилось? Расскажи. Почему... Почему ты хотел... Сделать это? - В словах патлатого идеально чувствовалось искреннее волнение. - Я... Нет! Все хорошо. Просто... Да ты посмеешься надо мной - голубоволосый начал плакать, Ларри вновь обнял мальчишку. - Я не буду смеяться, Сал. Мне важно знать, что случилось. - На этот раз слова Джонсона носили убедительный характер. - Давай уйдем отсюда, потом поговорим, пожалуйста. - Да, ты прав. Тебе нужно прийти в себя. Ребята спустились с крыши внутрь здания, и направились в сторону лифта. Но тот уже был без электричества. Ларри чертыхнулся. Ребятам пришлось идти по опасной лестнице. На этот раз, все обошлось без приключений. Мальчики ловко преодолевали любой обвал, будь то лестница или же просто пробитый пол. На выходе из здания у Сала начала болеть голова, но он не придал тому значения, дабы не напрягать своего спасителя еще больше. " А я ведь действительно обуза. Для всех. Отец, мать, Ларри, Эшли. Зачем Джонсон пришел за мной? Разве я что-то значу. Глупо. Очень глупо. Когда он меня обнял, я... почувствовал тепло... любовь... впервые. Нет. Я вру сам себе... Раньше, когда я был совсем маленьким... Мама... Она любила меня... Но потом... что- то изменилось, только вот что? А теперь Ларри... Такое же чувство... я ощущал это, когда рядом была мать... Раньше... Может... Она вселилась в него? Тфу блять, что за ебалистику я несу. Ахах" Головная боль усилилась не на шутку. Но Фишер держался. Тут резкая волна боли. Сал схватился за голову, пытаясь хоть как-нибудь подавить неприятные ощущения. Но было только хуже. Звон в ушах. Мерцающие блики перед глазами. Еще пара секунд и голубоглазый перестает ощущать боль. Его глаза открываются. Перед ним стоит мать в светло-коричневом платье. Ветер развивает золотистые волосы. Её лицо. Такое доброе. Любящее. Искреннее. На глазах мальчика навернулись слезы. - Подойди ко мне - Снова любимый голос звал к себе. Сал оглянулся вокруг, и когда вернул свой взгляд на мать, ее уже не было. Чья-то пара рук обхватила шею и лицо Фишера. Эти руки были ледяными настолько, что лицо и тело мальчика покрылось мурашками. Сал обернулся. Это была его мать. Она начала душить голубоглазого и иногда била по лицу со словами: ИДИ КО МНЕ. Я ЖДУ ТЕБЯ. очнись. ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ СО МНОЙ. прийди в себя. САЛ, Я ТЕБЯ ЖДУ. я люблю тебя Сал Голубоволосый не выдержал всего этого и начал кричать. После, его глаза открываются. Джонсон колотит мальчишку по лицу - Сал, вернись прощу. Я хочу что бы ты был рядом, кажется мне или нет, но я полюбил тебя. Прошу Сал. Ты не должен вот так вот бросить меня. - Эм.. Ларри?