BTS drabble collection

Ценой его жизни

— Сколько вы были вместе? — Два года, — хриплый мужской голос разносится по комнате. Он небрежно чешет свой нос кистью руки и слегка запрокидывает назад голову, чтобы волосы не мешали. — И что вы чувствовали в этот момент? Задающего вопросы словно и не видно. Будто это все только в голове Мин Юнги. Все вокруг кажется фальшью — настолько оно ненатурально и неестественно при полуденном солнце, что своими лучами заглядывает в самую глубь комнаты. От его лучей не скрыться, и мужчина недовольно морщится, снова переводя взгляд куда-то в сторону. Что он чувствовал? Радость. Безграничную и такую окрыляющую, что, казалось, его ноги отрываются от земли, когда он брал её руки в свои. Перебирал её тоненькие пальцы своими, сжимал нежные запястья. Когда крепко держал за руку, словно боялся, что она вот-вот упорхнет от него стоит ей взмахнуть своими крыльями. Тепло. Её кожа на ощупь бархатная и такая нежная, что каждое прикосновение отдавалось дрожью в коленях, но он не смел подавать виду. Только касаться её с новым медленно возгорающим желанием где-то в груди. Он и не собирался бороться с ним. Ему нравилось чувствовать то, как отзывается его собственное тело на неё. Счастье. Будто волнами океана, его захлестывало с головой, стоило ей оказаться в поле зрения. Он тонул каждый раз ощущая аромат её духов вперемешку с естественным, еле уловимым, запахом тела. Таким манящим и полностью обескураживающим. Она по привычке закидывала копну густых рыжих волос на бок, оголяя нежную белоснежную кожу, а ему в этот момент казалось, что он нашел свой Святой Грааль, все еще не веря, что видит это в живую. Что может касаться её, и что касается прямо сейчас. Она была почти нереальной. Словно выдумка, сладкий образ, что засел у него в голове настолько глубоко, что не покидала его даже в глубоком сне. Но вместе с этим, она была смешно близко и настолько далеко одновременно, что Мин боялся даже взглянуть на нее, или вздохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть. Или чтобы этот образ не рассеялся, как прекрасный сон очередным ранним утром. Прекрасна, как лесная нимфа, она манила каждым изгибом своего тела, каждым миллиметром белесой кожи, взмахом густых ресниц и каждой веснушкой на точеном лице. Хотелось целовать каждую её родинку, крепко сжимать в объятиях, чтобы никуда не исчезла. Быть может это и есть настоящая любовь? Чувствовал ли Юнги что-то подобное раньше? Быть может наконец это то самое? Все чувства слишком перемешаны, когда перед глазами стоит она. Такая простая в своём персиковом развевающемся на ветру платье. Её звонкий смех звенит в ушах и переливается прекрасными звуками, которые хочется тут же записать и наложить на слова песни. Она — его личная муза. Единственный существующий способ вдохновения в этом мире. И чья-то злая шутка, с другой стороны. Ведь кроме неё, ничто больше так не заводит и не привлекает Мина, и ничто не может больше подарить ему эти ощущения, пока её нет рядом. Его маленькое чудо, такое хрупкое и нежное, что хочется сдувать с неё пылинки. Его любимая малышка, которая может прогнать все тяжелые мысли, стоит только ей взглянуть или улыбнуться. Она — самое лучшее лечение от бессонницы, единственный выход. Он — неудачник, брошенный этим миром на произвол судьбы, никудышный композитор, который испытывает слишком глубокую зависимость от неё, чтобы заметить ещё что-либо вокруг. — Что вы помните о ней? Какое самое счастливое воспоминание? Мин Юнги помнит всё. Почти каждую фразу, каждую шутку, каждый звонкий девичий смех. Улыбку, взгляды и жесты — всё это вихрем крутится у него перед глазами, отдается звоном в каждой клеточке памяти. Он помнит её абсолютно четко и ясно, будто она сейчас сидит возле него и привычно кладет голову ему на колени, улыбается и так мило строит глазки. Хохочет словно ребенок и напевает разнообразные мелодии, тихо так, но он всё равно их слышит. Они, словно колыбельная матери, медленно плывут у него в голове, переливаясь мелодичными звуками и убаюкивая. Она сама была как мелодия. Тонкая и такая хрупкая. Иногда мелодичная и очень порывистая, что казалось вот-вот, и песня оборвется. Она затихала, но уже через пару мгновений снова плясала буйством красок и звуков. Она не была только мелодией. Она была всем. Картина, которую можно услышать, песня, которую можно почувствовать, прикоснуться или даже прижать к себе. Аромат, который просачивался до самых костей его тела и въедался в них, словно выгравировывая серенады к бесконечности. Он помнит тот знойный зимний вечер и долгую поездку, когда решился. Мин точно понял, что нужно действовать. Сомнений не было абсолютно, он был уверен, что она та самая, которая нужна ему до конца жизни. Юнги сделал ей сюрприз, которого она вовсе не ожидала. Тогда и машина на трассе под одиноким фонарем заглохла абсолютно не случайно, и место было выбрано задолго до этого ключевого для них момента. И розы в багажнике с самодельной подсветкой приготовлены его умелыми и любящими руками. И он рядом на одном колене с кольцом. Юнги помнит как она плакала тогда долго, но улыбалась так сильно, как никогда прежде. Крепко обнимала его и словно висела на его шее, настолько сильно как позволяли их куртки, которые помогали согреть их и без того горячие сердца этим зимним вечером. Было не очень удобно, и он много раз думал почему не дотерпел хотя бы до весны. Но это было уже не важно. Главное, что она тогда стала его целиком и полностью. Что именно в этот момент они были только вдвоем. И больше им не нужен был абсолютно никто, пока он медленно выцеловывал каждый её пальчик, согревая своим дыханием. — Мин Юнги, вы можете ответить на вопрос? — снова этот противный голос вырывает своими цепкими лапами из пучины воспоминаний и закидывает в ужасно скучную комнату. Яркий свет режет глаза и мужчина отворачивается недовольно хмурясь. — Вы слышите меня? — Конечно, доктор, — фырчит Юн в ответ и снова закидывает голову назад, его ноги ужасно затекли, а спину будто ломают изнутри, сидеть было вообще невозможно, не говоря уже о том как сильно затекли связанные кисти рук, кожу неприятно натирало. — Мин Юнги, вы помните как выглядела ваша жена? — Нет. — А что чувствовали когда она была рядом? — Нет. — Вам знакома эта женщина? Может видели её раньше? Доктор протягивает фотографию, рыжеволосой красавицы, и в груди всё медленно загорается. Дрожащими пальцами мужчина берет фото, чувствуя, как учащается пульс и кровь словно стынет в жилах. Сердце пропускает пару ударов, а перед глазам снова бегают картинки из прошлого. Воспоминания, которые не дают ему покоя до сих пор, не покидают его ни на секунду, даже когда он спит. Он видит отражение своей малышки даже в туалетном зеркале и всегда будет верно хранить её образ в своей памяти. Беречь эти воспоминания — единственное что осталось у него теперь. — Нет.