Запретная любовь

Она не планировала ходить на этот кружок. Даже в планах подобного не было, но так получилось, что спустя месяц в ее дневное расписание на пятничном листке ежедневника между «посетить стоматолога» и «сделать уроки на понедельник» втиснулся еще один пункт: «кружок актерского мастерства». Аника не мечтала стать актрисой и никогда не горела желанием блистать на сцене или же играть на камеру, но ей это нравилось, и иногда девушка восхищалась игрой определенных известных, а иногда и малоизвестных актеров. Для ее мамы же было все иначе. Женщина видела в своем единственном чаде будущую актрису, которая станет известна на весь мир. Она даже часто об этом говорила, на что Аника смеялась, а потом шла в ванную комнату и долго разглядывала свое отражение в зеркале, сравнивая свою внешность с внешностью известных актрис. В Анике не было той яркой и запоминающейся красоты, она имела довольно обычную внешность: каштановые волосы, подстриженные под каре; большие карие глаза; и почти ровные зубы, которые сейчас выравнивались при помощи брекетов. Девушка не имела высокий рост и длинные ноги, наоборот, в отличие от своих сверстников Аника была низкого роста и среднего телосложения. Но при этом все, даже ее одноклассники, которые прознали про недавно открывшийся кружок, пытались уговорить девушку записаться и попробовать, хотя бы для себя. Аника долго отнекивалась, придумывая различные отговорки, пока не сдалась под натиском матери и не записалась на этот самый кружок. Первые две недели ей совсем не нравилось. Казалось, что это нее, но чтобы не расстраивать маму, Аника продолжала каждую пятницу туда ходить. Прошло еще одно занятие, которое отличалось от предыдущих. Оно было наполнено радостью и легкостью, а каждая реплика их учителя вызывала новый приступ смеха. Они ставили сценку про белоснежку, в которой Анике досталась роль принцессы. И настал тот момент, когда принцу, которого играл парень на два года младше ее, нужно было поцеловать ее, вот только у бедолаги не получалось это сделать. Над ним все смеялись, ибо без смеха на это невозможно было взглянуть. — Саша, ты девушку собираешься целовать или кактус? — невольно пробурчал учитель, с трудом сдерживая смех. Эдуард Романович был довольно строгим и серьезным мужчиной пятидесяти лет, которого рассмешить было практически невозможно. Всегда хмурый со светло-карими глазами он вызывал в них, в частности в самой Анике, чувство гордости и уважения. Он был красив. По-своему притягателен. Девушка это поняла спустя три занятия. И теперь, когда он их ругал, стараясь казаться рассерженным, хотя глаза выдавали всю степень его веселья, Аника отметила про себя, что любуется им. Его профилем, манерой разговора, его движениями. В каждом его слове чувствовалась уверенность, в движение — сила, и это завораживало. — Ладно, на сегодня хватит, — спустя час сказал Эдуард Романович, понимая, что сегодня они уже ничего не сделают. Все стали расходиться, обсуждая сегодняшнее занятие и делясь друг с другом впечатлениями. Аника не торопилась, медленно собирая вещи, боковым взглядом наблюдая за мужчиной, что собирал разбросанный по полу и столу сценарий. Казалось, что и он наблюдает за ее каждым движением, и… Ей это нравилось? Испугавшись подобной мысли, Аника резко закинула на плечо рюкзак, подхватила свою куртку и поспешила удалиться, забыв при этом попрощаться с учителем.

***

Она отличалась от других своей простотой и скромностью. Каждый из записавшихся старался по-своему показать себя ему, так сказать, выпендриться, но не она. Аника вела себя непринужденно, не гналась за главными ролями, не просила его дать ей их. Тем самым она вызвала уважение к себе. Да и Эдуард видел, как смотрел на нее Максим. Определенно, эта девушка понравилась его сыну, и он не был против подобного, даже наоборот.

***

Аника посещала кружок уже два месяца. Мама была счастлива, думая, что ее дочери действительно нравится это. Но на самом деле все было иначе. Ей нравился не кружок, а тот, кто его ведет. Но даже сейчас Аника старалась это отрицать, внушая себя, что это правда интересно, а также ей интересен сын Эдуарда, который уже месяц ухаживает за ней. Высокий блондин с зеленовато-карими глазами, не имел во внешности ничего общего со своим отцом. Максим был хорошим другом, интересным собеседником. Не больше. А вот его отец… Его образ постоянно появлялся перед ее глазами, стоило их закрыть. Она часто ловила себя на том, что думает об этом мужчине, который старше Аники на тридцать четыре года. И чем больше она об этом думала, тем больше ей казалось, что она сходит с ума.

***

Максим стал открыто ухаживать за ней, и по сути Эдуард должен был радоваться за сына, так почему же в его душе поднимается раздражение, когда он видит его рядом с ней? С каждым днем он становился все злее и раздражительнее, тем самым отдаляясь от семьи. Начались пустые ссоры и скандалы в семье, обвинения в измене, уход из дома. Последнюю неделю Эдуард все чаще ссорились со своей женой, и все меньше общался с сыном. — Что с тобой происходит? — кричала Мария, стараясь обратить внимание мужчины на себя. — Ничего. — Я же вижу. — И что ты видишь? — Эдуард, хватит… — Вот именно, хватит! Он встает с кресла и идет в прихожую, где одевается и покидает квартиру, громко хлопнув дверью. Его сердце бешено колотится, глаза безумно блестят, а мысли сводят с ума. Их очень много, и все они разные, но только одна отличается от других, и только она заставляет его сердце ныть от боли и тоски… Он полюбил семнадцатилетнюю девушку.

***

Проходит месяц. Мысль о том, что ему пятьдесят лет и ее чувства к нему неправильны, больше не пугает ее. Она смирилась с ней. Смирился и с тем, что им никогда не быть вместе. — Аника, может сходим в кино? — после занятий спросил Максим, стараясь привлечь ее внимание к себе. — Я не хочу. — Может в парк? — Нет. — Тогда может… — Максим, я ничего не хочу. Оставь меня, пожалуйста, в покое. Парень обиженно смотрит на нее, но ничего больше не говорит. А затем и вовсе уходит, оставляя Анику наконец-то в покое.

***

Этот месяц Эдуард жил в классе, где проводил кружок актерского мастерства. Этот месяц он не переставая думал о ней и своих странных чувствах. За это время Эдуард прошел все стадии отрицания, после чего смирился. Он и отрицал, и старался переубедить себя, внушал себе, что все еще любит свою жену, но стоило увидеть Анику, как все его убеждения обесценивались, а сердце вновь требовало смирения. Он понимал, что своей любовью погубит ее, но стоило увидеть знакомую миниатюрную фигуру, словить ее шоколадный взор на себе, как душа расцветала и хотелось улыбаться. А когда он увидел, как его сын недовольный покидает класс, Эдуард понял, что они поругались, и это понимание настолько обрадовало его, что мужчина испугался своей реакции.

***

Аника покидала класс последней. Собрав все свои вещи, девушка готова была покинуть помещение, как вдруг ее окликнул грубоватый голос Эдуарда Романовича: — Аника, можно тебя на минуту? — Да, Эдуард Романович? Мужчина смотрел на нее пристально и долго молчал. Анике показалось, что он не может вымолвить и слова, но спустя минуту учитель все же заговорил. — Ты делаешь успехи, молодец! Она удивилась, но не подала виду. — Спасибо. На ее лице появилась улыбка, а глаза Аники также пристально смотрели на него, как и его на нее. Они долго любовались друг другом, не решаясь нарушить эту тишину, пока Эдуард не поддался вперед и не притянул Анику к себе, прижимаясь своими губами к ее.

***

Он не понимал, что делает. Он не контролировал свои движения. И он действительно ее поцеловал. Ее губы были мягкими и нежными, и он готов был целовать их вечно, вот только не был уверен, что Аника ему позволит. Он вообще не был уверен, что она ответит на этот поцелуй. Эдуард ждал, когда ее маленькие ладошки упрутся в его широкую грудь и будут отталкивать. Ждал, когда она закричит, оттолкнет его и ударит. Он ждал многого, но не того, что она сделала…

***

Этот поцелуй был неожиданностью… Приятной неожиданностью. Сначала она растерялась и не знала, что делать, а потом смирилась и поддалась ему. Аника ответила на его поцелуй, вкладывая в него всю нежность, тоску, которую испытывала все эти месяцы, любовь… Она смирилась со своими чувствами, смирилась с разницей в возрасте и с тем, что эти отношения никогда не будут приняты ни ее семьей, ни его, ни обществом. — Что же мы делаем? — оторвавшись от ее губ, спросил Эдуард, упираясь своим лбом, в ее. — Любим? — невинно спросила Аника, стараясь сдержать слезы радости. Она была счастлива, зная теперь, что ее чувства взаимны. Теперь ей было легче на душе. — Мы определенно сошли с ума! — Зато вместе…