Hope dies last

— Ну, как подготовка к экзаменам? — Да как всегда. Не очень хорошо, но могло быть и хуже, — в телефоне послышался вздох Марш, — у тебя как дела? Как домой дошёл? — Я был с Ричи. Он живёт где-то недалеко, поэтому шли в одну сторону. — Ох, это здорово! — по голосу стало понятно, что Беверли улыбнулась. — И как он тебе? — Ну, как сказать, своеобразный. Но мне кажется, мы даже можем подружиться. — Я уверена, что подружитесь, ты же такой лапушка, как с тобой можно не дружить? — Ой, ну конечно, — произнёс Эдди с сарказмом и хмыкнул. — Конечно! Даже не спорь! — девочка слегка прикрикнула, и, немного погодя, добавила, — Всё, я пошла в душ и буду ложиться спать, хочу завтра вовремя прийти. Мы, кстати, пойдём вместе? — Думаю, да. — Хорошо, тогда не засиживайся допоздна. Сладких снов, Эдди. — Хорошо, мамочка, — Эдди хихикнул, — И тебе сладких. Каспбрак делал какой-то доклад по социологии, понимая не всё, но пытаясь это исправить. Он хотел лечь спать пораньше, хотя бы в полночь, но засиделся до двух часов ночи, зато в теме он разобрался. Спать оставалось чуть больше пяти часов, но сна не было ни в одном глазу. Эдди именно сейчас хотелось путешествовать, разговаривать с Бев по телефону обо всём подряд, пойти на вечеринку, попробовать пиво или лежать на сырой траве рядом с любовью всей его жизни и смотреть на далёкие, мерцающие звёзды. А ещё ему хотелось есть. К сожалению, сейчас он мог осуществить только последнее. Вообще, Каспбрак был против перекусов ночью, но ему нужно было лечь и хотя бы немного поспать, а на голодный желудок засыпается хуже. Перед тем, как выйти из комнаты, мальчик посмотрел на время. 2:27АМ. Вставать он должен через пять часов и три минуты. Эдди вспомнил, что ему нужно поставить будильник, потому что Соня Каспбрак поздно вечером ушла на работу, пообещав, что вернётся только завтра, ближе к семи вечера и не сможет его разбудить, если тот не проснётся вовремя и будет опаздывать на учёбу. — Времени достаточно, я высплюсь, — прошептал Каспбрак сам себе под нос и, открыв дверь, вышел в коридор.

***

На полу валялись две пустые пачки, в которых раньше находились луковые и крабовые чипсы. Рядом стоял полупустой стакан с соком. На кровати находился плеер с наушниками, в которых еле слышно играла группа «Kiss». Эдди Каспбрак лежал на полу, проверяя все свои соц.сети, сам не зная зачем. До будильника оставалось два часа. Был, конечно, вариант, просто не ложиться спать, с утра выпить чашечку кофе и пойти в школу. Но в последний раз, когда он так делал, Каспбрака выгнали с урока за то, что тот благополучно заснул под объяснение политического положения Америки. Поэтому Эдди, ничего не убирая, не выключая музыку, просто лёг и попытался заснуть. И — вы не поверите — у него получилось.

***

«Блять, ну замолчи уже» — подумал Каспбрак, нажимая на экран телефона, пытаясь отключить будильник. Через несколько секунд Эдди, ни о чём не думая, вновь провалился в глубокий сон. Через сорок пять минут телефон возле уха начал неприятно вибрировать. Парень наугад ткнул в него пальцем, потому что не совсем осознавал кто он, где он, какое сейчас время и что издаёт такие звуки. — Эдди, доброе утро, я почти подошла к твоему дому. Ты выходишь? — Ээ… вот дерьмо. Который час? — спросил Каспбрак, ещё не пробудившимся ото сна голосом. — Уроки через пятнадцать минут. Ты что, ещё не встал? — удивилась Беверли. — Эм… я, да… Я уже встал, — Эдди вскочил, тут же в глазах потемнело, а в висках стали отдаваться стуки сердца. Он остановился на несколько секунд, пытаясь удержать равновесие, а, когда всё встало на свои места, помчался в ванную, краем глаза заметив зеркало и посмотрев в него. Из-за второй бессонной ночи у мальчика появились синяки под глазами, а лицо немного опухло. Он посмотрел вокруг: чипсы, книги, одежда были разбросаны по комнате, на полу виднелось почти незаметное пятно от разлитого ночью сока. Ему нужно было привести и себя, и комнату в порядок. Прямо сейчас. Себя, потому что он не мог в таком виде появиться в школе, а комнату, потому что, хоть Соня и планировала работать до вечера и Эдди мог спокойно прибраться после школы, рисковать он не хотел. Если она по каким-либо причинам решит прийти домой на несколько часов раньше, зайдёт в комнату к сыну и увидит такой беспорядок и пачки от вредной пищи, то, наверное, потом целый месяц будет пристально наблюдать за питанием и сном сына, не оставляя его одного, не обращая внимания на его возраст, желания и слова. — Слушай, Бев, прости, я приду ко второму, потом всё расскажу. Если кто-то из учителей будет спрашивать, придумай что сказать. — Ладненько. Но у тебя всё в порядке? — Да-да, всё хорошо. Увидимся в школе, — Каспбрак сбросил трубку, не дожидаясь ответа и принялся за уборку. Когда все вещи были разложены по местам, мусор находился в отдельном пакете, который Эдди хотел выбросить по пути в школу, а пятна от сока будто и не было, Каспбрак начал собираться в школу. Он сходил в душ, умылся, почистил зубы. Так как Эдди следил за собой, то воспользовался увлажняющим кремом. «Мешки» под глазами так и остались, но стали чуть менее заметны благодаря водным процедурам. Подросток надел футболку и джинсы, причесался, воспользовался одеколоном, надел пару браслетов и собрал рюкзак. Перед выходом Каспбрак накинул лёгкую куртку для того, чтобы не замёрзнуть. На улице был ветреный день, но холодно не было. Примерно в это время заканчивался первый урок. Ко второму он вполне успевал, поэтому Эдди не торопясь шёл по улице, наслаждаясь небольшой прохладой и слегка ощущаемыми каплями, летящими с неба. Многие деревья стояли будто в золоте, как описывают их в поэзии, но большая часть была либо с зелёной листвой, либо вообще почти без неё. А Эдди просто шёл, понимая, что опять не к нужному времени. Ну и ладно. Может, это не просто так? Может, это кому-то нужно? Может, сейчас с Каспбраком случится что-то хорошее, чего бы не случилось, выйди он на час раньше? Он уже подходил к школе, как вдруг: — Слышь ты! — крикнул кто-то сзади, заставив Эдди немного вздрогнуть от неожиданности. Мальчик обернулся. Перед ним стояло трое парней, выше и визуально крепче его самого. — Это вы мне? — Тебе. Прогуливаешь? — Я… Эм… Просто опаздываю, вы что-то хотели? — О, да, хотели. Познакомиться. Каспбрак моргнул, и в этот момент в его нос прилетел твёрдый кулак того парня. В глазах потемнело, звуки стали намного тише, мальчик едва держался на ногах. Тут же последовал удар в живот, и вот, Эдди — слабый, болезненный и беззащитный лежит на сырой земле под усиливающимся дождём и свистящим ветром. «Так его!», «Давай, Генри!», «Покажи ему» — орут двое других парней, которые уже через несколько секунд присоединяются и то и дело пинают, бьют Каспбрака и харкают в него. Эдди перестаёт что-либо соображать, кроме одного: нечем дышать. Он дрожащими руками лезет в карман, достаёт ингалятор и подносит к своему рту, пытаясь сделать пару жалких глотков воздуха, но одна секунда, и грязный сапог Бауэрса бьёт по рукам оставляя след, а ингалятор улетает, но мальчику не хватает сил, чтобы проследить куда. Всё это продолжалось несколько минут, хотя Эдди казалось, что прошла вечность. — Мы здесь не любим новеньких. Просто, чтоб ты знал. До скорого, — наклонившись, прошептал Каспбраку Генри и ушёл со своими друзьями. Эдди думал о том, что сейчас он может умереть от астмы, и о том, что ему, возможно, сломали нос, и ещё о том, что, если мать увидит его в таком состоянии, то ближайшие пару месяцев он будет лежать в больнице под наблюдением у всевозможных врачей, а сама Соня пойдёт разбираться в школу, и либо из-за скандала матери выгонят Эдди, либо Генри, но тогда Каспбрака будут считать стукачом и маменькиным сынком, а также он не может быть на сто процентов уверен, что потом Бауэрс не найдёт и не убьёт его где-нибудь в глубоком лесу. А ещё Каспбрак думал о том, что лучше бы он пораньше пошёл в школу с Беверли и сидел бы сейчас в классе, слушая скучную лекцию учителя, но зато в тепле и безопасности, вместо того, чтобы лежать на холодной земле, истекая кровью и надеяться, что не умрёшь в ближайшие несколько минут.

***

Ричи находился в классе и играл в игру на телефоне. Он посмотрел в сторону: его новая знакомая сидела и щёлкала ручкой, смотрев в пустоту. Она не была сильно обеспокоена, но, вероятно, думала о чём-то не очень хорошем и немного переживала. На перемене Марш сообщила Неудачникам, что Эдди должен прийти ко второму уроку, скорее всего, без опоздания, но прошла уже половина этого урока, а мальчик всё не появлялся. Было очень скучно, поэтому Тозиер решил выйти в коридор и немного там прогуляться. Через минуту, по разрешению учителя Ричи вышел из класса. Он шёл по коридору в направлении к уборной, но будучи человеком, до чёртиков обожавшим сырость, пасмурное небо, сильный ветер и в особенности дождь, его запах, звук и то настроение, какое он создаёт, Тозиер не мог не открыть окно в коридоре, чтобы насладиться прохладой и редкими осенними каплями, и поэтому, уже через пару секунд высокий и кудрявый брюнет подошёл к окну, взялся за ручку, поднял её вверх и потянул на себя. Кудри стали небрежно колыхаться, ткань футболки под гавайской рубашкой чуть дрожала на худощавом теле. Ричард Тозиер закрыл глаза и вдохнул. В миг он ощутил запах сырого асфальта и мокрой земли. На его большие очки и пухлые губы упала пара холодных капель. В такие моменты Ричи чувствовал свободу. Ему было хорошо и просто. Все проблемы улетали вместе с порывистым ветром, и в голову приходили только хорошие мысли. Так было почти всегда. Но иногда Ричи чувствовал непостоянство. Понимал, что ничто не вечно. Он окончит школу и перестанет так часто видеть своих лучших друзей, его любимые актёры умрут, он перестанет обожать мороженое, больше не будет ходить в своих немодных гавайских рубашках, снимет все плакаты со стен в комнате, случайно разобьёт нелепые очки и когда-нибудь лишится девственности. А ещё, иногда, в такие моменты, больше, чем обычно Ричи чувствовал тревогу. Он боялся. Да, этот забавный балабол, который болтал обо всём подряд, стебался над своими друзьями-«натуралами», отпускал шутки про мамок и всегда выглядел немного глуповатым и беззаботным боялся. Не за себя. Он был в полном порядке и безопасности. И он бы хотел сказать то же про самого близкого для него человека. Правда, очень хотел бы. Больше всего на свете он этого хотел. Хотел, но не мог. Тозиер напоследок жадно вдохнул свежий воздух так, будто он делает это в последний раз в своей жизни и открыл глаза. «Какого, блять, чёрта»