Листья

***

ШИЗУНЕ

      «Я не помню, кто я и почему оказался здесь…»       Шизуне опустила руки в ледяную воду ручья и начала остервенело смывать чужую засохшую кровь. В ушах все еще стояли стоны умирающих – или они доносились из серых потрепанных палаток? Шизуне уже не понимала: смертельно уставшая, ей хотелось лечь посреди этих тростников, закрыть глаза и больше никогда не просыпаться. Но прикрывая глаза, она видела алое марево и трупы десятков павших воинов. Звучит голос одного из больных и пред глазами возникает его сбитое с толку выражение лица и растерянный глаз, второй был безжалостно вырван.       Позади раздался шум приближающихся к ней человека. Тяжелые и основательные шаги. Мужчина. Шизуне устало оглянулась, сжимая в ладонях промываемый нож для операций. Она готова ко всему, ведь сейчас – война на Восточной Границе.       Она – лекарь.       Она выбрала путь медицины, а значит смерть, боль и страдания, идут рука об руку.       — Госпожа лекарь, я могу вам помочь?       Темные глаза мужчины смотрят так же устало, но заинтересованно. Она видела его раньше, среди тех, кто выступал вперед. Кажется, один из Генералов.       — Помочь? Сможешь забрать боль умирающих? Сможешь вернуть к жизни мертвецов? Прекратить эти бессмысленные битвы и отправить этих людей целыми и невредимыми домой, к родным и близким?       — Подобные слова, словно государственная измена. Тебя за это могут схватить и казнить.       — И оставшаяся половина твоей армии умрет, — заключает Шизуне поднимаясь на ноги и осторожно вкладывая свои промытые инструменты в сумку. И поравнявшись с мужчиной, запрокидывает голову, чтобы взглянуть в суровое лицо мужчины, скрытое под маской.       — А теперь без шуток, Хатаке-сан. Вы мужчины, так глупы и самонадеянные. Вам бы лишь битвы, страдания и жестокость. А нам хочется мира, тишины и спокойствия. И, увы, вы ничем не сможете помочь мне…       — Они платят своей кровью ради твоего «мира». Они выбрали это сами, ты не смеешь осуждать их выбор.       Шизуне обернулась. Мужчина сжимал кулаки, прожигая взглядом её. Он бы ударил её, не посмотрел бы что лекарь, что женщина… Но каким-то чудом сдержался. Возможно все дело в её темных, похоронных одеяниях так неумело скрывающих засохшую чужую кровь, пот и слезы.       — Я знаю. И поэтому – я здесь.

ИНО

      Ино осторожно поднялась на локтях, сквозь ниспадающие волосы, смотря на умиротворенное лицо спящего рядом мужа. Темные круги под глазами уже не казались такими пугающими. Во сне Гаара казался милым, даже красивым в какой-то степени. За стенами поднимался рассвет. А в ней все еще бурлил выпитый алкоголь.       От Гаары несло кровью, сталью и безумием. Сколько же сегодня он забрал жизней? Они отбили атаку на замок Хьюга, но оказались в ловушке.       Страшно было подумать об этом, но еще страшней…       «Смогу ли я тебя полюбить?»       Ино прикрыла глаза, прислушиваясь к его равномерному дыханию. Внутри неё жгло его семя, она украдкой принимает противозачаточные отвары, в отличии глупышки Хинаты, что понесла. Открыв глаза, она встретилась с заинтересованным взглядом бирюзовых глаз. Они смотрели все так же холодного и цинично. Её рука все еще лежала на его шее: немного сил и она бы смогла бы сдавить…       — Ну, же, попробуй, Ино-чан. Убить – легко! Ты ведь тоже чудовище! — Гаара улыбается и продолжает шептать, убеждая и словно читая её самые потайные мысли.       — Жизнь – бесценна… Любая жизнь. Я верила в это и потому спасла вас тогда. Я нырнула в эти ледяные воды реки, вырывая вас из лап смерти. А после мы вместе две недели валялись с лихорадкой. Я не знала, что ты Принц, а ты, что я девчонка. И потому, не смей говорить мне такие вещи!       Ино не выдержав, подскакивает с постели. Дрожит всем телом и дергается в сторону двери. Но у порога неожиданно останавливается и вскидывает взгляд на мужчину. Алкоголь дает ей храбрости.       — Я считала тебя старшим братом, не по крови, но по духу! Я верила, что если упаду, то ты поможешь мне подняться. Что если я замерзну, то согреешь меня. А что же в итоге? Ты сломал и уничтожил все что было между нами. Мой жених — мертв. Мой отец — умирает. Мой брат — вынужден был взять в жены сестру палача. Мой род проклят!       — Ты первая сбежала с художником, нарушив данное обещание. Ты первая бросила меня! — Гаара подскочил к ней, хватая за руку и притягивая ближе. — Это ты свела меня с ума, сделав чудовищем! Ты! Ты! И только ты! Я ведь люблю тебя, дура!       — Это не любовь, — качает головой Ино, вглядываясь в осунувшееся лицо друга детства.       — А по-другому я уже не умею…

ХАНА

      «Они – предатели! И почему Господин Нара оставил их в живых?... Как же я мечтаю засадить этой сучке Инузуке! Без чести и совести – Учихи вырезали всю её семью, а она раздвинула ножки перед ними и вынашивает их отродье!»       Хана держится за свой живот и шагает вперед. Ребенок внутри отбивает пятками или руками весь дух. Девушка кусает губы, смахивает неожиданные слезы и шагает вперед. Киба придерживает её за руку. Озирается по сторонам: непроходимая лесная чаща. Принюхивается к гуляющему ветру.       — За нами нет погони. Сестра, может немного отдохнешь?       — Конечно нет! Мы сбили их со следа взяв немного вашей одежды! — вставляет Карин. — Но это не значит, что надолго. Нужно убраться отсюда куда подальше. Будем идти лесом, не выходя к людям. У Нара повсюду свои глаза и уши…       — Да, нам стоит лучше ускорить шаг! — Хана восстанавливает дыхание и улыбается парню.       — Еще немного. Мы должны!       — Но сестре совсем плохо! Нужно передохнуть!       Карин озирается по сторонам, то и дело поправляя на боку свой меч.       — Вам повезло, что эти горы я знаю, как свои пять пальцев! Через несколько километров будет заброшенный храм – о нем не знают даже люди Нара. Там переночуем и отправимся в путь.       Хана с готовностью шагает вперед, сжимая в руках ладонь брата. Замечает, как на секунды мешкает Карин, кидая прощальный взгляд назад. Саске остался где-то там, взяв кусочки их одежды, для того что бы увести след от них с другой частью выжившей команды Така.       — Осталось еще немного, Госпожа Учиха… Я защищу вас, вашего ребенка и не дам в обиду! Вот, выпейте… Станет легче.       С другой стороны подходит лекарь, протягивая Хане флягу с водой. От него тянет лесными травами: пряно и горько.       — Если бы остались там, нас все равно убили бы, как только Саске оказался им не нужен.       Хана снова вспоминает услышанный случайно разговор её двух охранников. Приглаживает свой растущий живот.       «Нет, ты не отродье… Ты мое дитя! Мое любимое и самое драгоценное дитя! И они не доберутся до тебя… Никто не посмеет обидеть или причинить вред тебе! Я твоя мать – и я защищу тебя любой ценой!»

***