make it wrong.

чанбин склоняется над раковиной, цепляясь пальцами за скользкую керамическую поверхность. ледяная вода попадает на лицо, очерчивает острую линию подбородка; задевает край футболки и кончики густой челки. голова болит просто невыносимо — черепная коробка по ощущениям сейчас раскрошится в пыль. в рюкзаке еще, кажется, осталось пару таблеток обезбола, но чанбин решает оставить их на потом, когда станет хотя бы самую малость не плевать. он шагает назад и смотрит в заляпанное чем-то зеркало — красные глаза, руки едва заметно подрагивают, лицо исхудало, и чанбин очень надеется, что мама этого не заметит, когда вернется из командировки. шум в коридоре почти сбивает с ног, чанбин морщится и думает, что таблетки все же, наверное, лишними бы не оказались. рядом пристраивается джисон. у него закончился очередной урок — математика, физика, корейский. чанбин не знает. в отличие от хана — тот чанбиново расписание вызубрил от корки до корки. признаться, не будь джисон таким инициативным, их дружба где-то на процентов семьдесят могла иметь полный провал. потому что чанбин за людей не цепляется. ни за свое будущее, ни за чувства, ни за жизнь — не цепляется. его бросает из крайности в крайность, прямо как в этом кишащим людьми коридоре. чанбину непринципиально, что есть на завтрак, что надевать, какие уроки выбирать профильными, куда поступать. жизнь окунули в серые краски, и чанбин в них захлебнулся. «как можно быть настолько безразличным ко всему?» — если бы чанбина это хоть немного волновало, он бы непременно ответил. на школьной парковке как всегда суета; у выезда виднеется знакомая машина с неизменно приоткрытым окном у водительского места. чанбин плетется, проигнорировав дежурное «добрый день, сэр, как дела в школе?». со чанбин не любит разговаривать с бездушными машинами. с таким же успехом он может поставить перед собой жестяную банку и поговорить о самом наболевшем. он не отвечает, и водитель никогда на это не обижается — его светодиод все так же мигает синим, и он заводит авто. чанбина не напрягает чрезмерная забота отца, который решил пристроить к нему личного андроида-водителя и андроида-экономку (чтобы дома было не так пусто). если бы чанбин попросил — отец бы построил для него целый андроид-мир, только бы как-то извиниться за свое отсутствие в жизни сына. как хорошо, что чанбину плевать. всегда было плевать. с самых ранних лет со видел по телевизору нескончаемые передачи о пробном запуске человекоподобных машин, глаза восторженно горели, даже когда мама в другой стороне дивана скептически повторяла, что ничем хорошим это не обернется (однако мнение ее круто поменялось). машина с человеческим интеллектом — идеал, который людям никогда не достигнуть, но который возможно поработить. конечно, никто не думал о глобальных последствиях, а пятилетнему чанбину тогда было не до этого. с возрастом все восхищение и восторженность сошли на нет. андроиды поглотили улицы, города, без преувеличений целый мир. тот, кто мог позволить себе покупку андроида, обязательно это делал. и со временем человечество перестало вылезать из собственных домов, посылая своих андроидов за покупками, по делам, еще куда-нибудь. чанбин и сам в этом всем завертелся — его изо дня в день возит в школу андроид, дома с обедом/ужином встречает андроид, в школьной столовой вместо поваров — андроиды. это ведь выгодно, им даже не нужно платить зарплату! у чанбина остался только джисон, который почему-то, несмотря на всю чанбинову безразличность, ошивается рядом. у джисона добрые родители, чья забота косвенно достается и чанбину. джисон часто приносит двойную порцию ланчей. «мама заставила». чанбин никогда не отказывается, потому что у самого в контейнере лежит идеально сбалансированный обед — ни лишних калорий, ничего вредного, ведь так сказала госпожа со. — могу включить новости или радио, если хотите, — из мыслей вырывает привычный голос. чанбин часто моргает, мимолетным взглядом мажет по наручным часам: ехать еще примерно минут двадцать. — можешь узнать мою домашку, я ни черта не записал. — хорошо. за окнами быстро меняются осенние пейзажи, по стеклу стекают капли начавшегося дождя, а чанбина до сих пор штормит. они проезжают мимо заброшенного района: недостроенные вышки, застывший кран, по разбитым дорогам разбросан мусор, который никто и никогда не уберет. обычно там обитают бедняки и те, кто не смог удержаться на работе. после того, как появились андроиды, таких стало немало. андроиды заняли кучу рабочих мест, их работоспособность гораздо лучше человеческой, оно и ясно. на пустых улицах появились возмущающиеся люди с яркими агрессивными плакатами. наверное, это единственное, чем они могли показать свое недовольство. чанбину, честно, их не жаль. даже немного. потому что он по ту сторону никогда не был — у матери собственный бизнес с хорошей прибылью, а отец успешный инженер. слишком хорошо, чтобы быть правдой — но и они слишком хороши, чтобы уступить место андроиду. у самого чанбина вся жизнь наверняка распланирована родителями по минутам — сам он не сильно печется о своем будущем. со пропускает мимо ушей всю длинную речь водителя, озвучивающего домашнее задание. толку-то, он все равно не будет его делать. — можно вопрос? — резко переключается он. — попробуй. — ваши родители спрашивали, какой подарок вы хотите на день рождения? — он был месяц назад, — чанбин прожигает взглядом затылок андроида. если бы тот мог это почувствовать, он бы непременно обернулся. — лучше поздно, чем никогда. так? наверное, он услышал эту фразу в каком-нибудь фильме или рекламном посте, потому что прозвучала она смешно. чанбин почти улыбнулся. — почему бы им не спросить у меня лично? — потому что вы не берете трубку. чанбин и забыл. он пожимает плечами: не его проблема. ему не нужны подарки, ему осточертело жить одному, пока родители закрутились в своих заботах и работе. чанбин не глупый, понимает, что иначе не получится, если хочешь держаться на плаву, но тем не менее. тошнит от вечно одиноких стен дома, адской тишины, в которой приходится пребывать большую часть времени. чанбину почти на все плевать, но одиночество разъедает изнутри, и это так раздражает. он трет виски и кивает экономке, когда заходит домой. пахнет жареным, и чанбин с трудом сдерживает себя, чтобы не сложиться пополам прямо в коридоре и не распрощаться с завтраком. он быстро поднимается по ступеням наверх и падает обессиленно на кровать. ощущение собственной ничтожности настолько залезло под кожу, что чанбин научился с ним существовать. раньше его трепали истерики, после которых глаза были еще опухшими и красными как минимум день, а отпечатки от ногтей на щеках растекались рваными полосами. но чанбину больше не хочется плакать, ровно как и лежать на кровати целыми сутками, но на большее он не способен. джисон зовет к себе, ссылаясь на то, что родители уехали по делам на пару дней, а один он завоет от скуки уже через пару часов. чанбин хмыкает: ему не в первой. на самом деле джисон хороший. хотя бы потому, что не лезет чанбину в душу. чанбин его туда не приглашал, и хан это прекрасно понимает. тем не менее — это не значит, что ему плевать. с чанбином иногда бывает весело, когда он не напоминает безжизненную обездвиженную массу. у чанбина дома есть приставка и куча игр, которые он купил по большей части для джисона. самому играть в игры ему слишком лень. хану не нужно говорить с чанбином, чтобы определить его состояние. иногда они просто лежат на диване в гостиной, втыкая часами в белоснежный потолок. и чанбин очень. очень. очень благодарен за то, что джисон может подарить ему ощущение присутствия кого-то рядом, помимо четырех стен. наверное, поэтому они до сих пор дружат. потому что чанбин — несмотря на свою незаинтересованность — нуждается в джисоне. да хоть в ком-нибудь. — мама сегодня звонила, — чанбин параллельно ищет скачанный фильм. — снова не взял трубку? — взял. со сводит брови. он не отвечает на звонки не из-за злости или всемирной обиды, просто боится, что однажды скорлупа отрешенности, в которой он спрятался, треснет. и все вернется на свои места. чанбин боится, что, услышав родной голос на другом конце трубки, он не выдержит и разревется. спрячется лицом в подушку, пока не начнет захлебываться и задыхаться, пока легкие не начнут плавиться из-за недостатка кислорода. потому что чанбин умеет скучать. чанбин умеет чувствовать. но не хочет. он старается не думать об этом и сглатывает подступивший к горлу ком. лучше ничего не чувствовать, чем чувствовать одну боль и разочарование. — все нормально? — джисон напрягается. — да. говорили об учебе, она снова извинялась десять минут за то, что не смогла приехать к моему восемнадцатилетию. спросила, что я хочу в подарок, потому что чану я не ответил. чанбин говорит сухо, но голос предательски дрожит, и от джисона это не скрывается. — чан это…? — мой водитель. джисон кивает. чанбин никогда не называет андроидов по именам, хоть для удобства все их им дают. он даже в детстве не давал имена плюшевым игрушкам (как большинство детей), какие тут андроиды. — а что бы ты хотел на свой день рождения? — чтобы родители вернулись. чанбин прочищает горло. он помнит этот день: на улице тогда было невыносимо жарко, благодаря открытым окнам были слышны голоса веселых людей и шум листвы. лето еще было в самом разгаре. а чанбин выбросил свой любимый торт, купил свои первые сигареты и заперся в комнате почти на неделю. потому что мама написала, что приехать не получится, какой-то важный проект. «прилетишь в следующем месяце, ничего страшного». и даже джисон к нему не пришел, потому что уехал с родителями в путешествие. — мама прилетит через пару недель, если ничего не накроется. — круто. чанбин выдавливает улыбку, наконец запускает фильм и дает понять, что разговор окончен.

//

мама и правда прилетает через пару недель, чуть ли не душа чанбина долгими объятиями и тисканьями. он недовольно бурчит и воротит нос, но, признаться честно, он счастлив. конечно, чанбин счастлив. он скучал по запаху ее духов, по голосу, не тому холодно-неживому сквозь призму телефонной трубки, а по настоящему. для состояния полноценности не хватает только отца, но он в лучшем случае приедет только к концу учебного года, когда чанбин выпустится из школы. — не поверишь, они не хотели меня отпускать, — миссис со улыбается, продолжая бегать по кухне. — сказали, без меня все полетит к чертям. — и ты так просто уехала? — дистанционные консультации никто не отменял. не думаю, что за неделю они натворят делов. хотя могут. — неделя? чанбинова радость и приподнятое настроение тут же испаряются. нет, он знал, что мама надолго не задержится. но неделя? спустя почти пять месяцев всего семь дней, сто шестьдесят восемь часов, десять тысяч восемьдесят минут — все, что она может ему дать? — прости, милый. в следующий раз я возьму отпуск и мы наверстаем, ладно? — лучше бы ты не приезжала. чанбин с грохотом отодвигает стул и уходит. с кухни доносится тяжелый вздох, и это последнее, что ему удается услышать. существовать в комнате становится настолько тяжело, что чанбин даже садится за домашнее задание, которое не выполнял со средней школы. отвлечься ни разу не помогает, только раздражает больше, но чанбин нарочно изматывает себя, пока под утро не вырубается прямо за письменным столом.

//

его будит шум снизу. обычно экономка делает все тихо, почти беззвучно, значит это определенно не она. мама. эту мысль чанбин пробует на вкус, старается принять, она ему нравится, но привыкать к ней категорически нельзя. чанбин быстро натягивает первую попавшуюся футболку, мятую и с жирным пятном, и спускается вниз. из коридора доносится как минимум два незнакомых голоса, и чанбину становится некомфортно: он не в том состоянии и виде, чтобы принимать гостей. жаль только, что мама замечает его раньше, чем он успевает подняться обратно. — иди сюда, — голос у нее все такой же ласковый. она уже давно смирилась с характером чанбина, да и времени у них немного, чтобы переводить его на ссоры. в дверях стоят два незнакомца: один в ярко-синей форме, аж по глазам бьет, а второй в обычных джинсах и футболке. наверное, совсем идиот, потому что на улице не больше пяти градусов. чанбин пытается состроить самое непринужденное выражение лица, какое только способен, и подходит ближе. парень в форме протягивает какие-то документы и ручку; миссис со тут же расписывается и забирает пару листов себе. — это кто? — возможно, не очень тактично. но чанбину плевать на манеры. — это хенджин, — женщина показывает в сторону второго парня и просит его войти, когда другой прощается и желает всего хорошего. чанбин хлопает глазами, попеременно смотря то на маму, то на незнакомого хенджина, пока тот не делает шаг вперед с каким-то уж слишком неживым «привет». чанбин заглядывает ему в глаза, почему-то это первое, на что он обращает внимание. несмотря на механический голос, глаза у хенджина живые-живые, в темноте которых блещет что-то невнятное и неопределенное. ровно до тех пор, пока со не замечает встроенный в висок светодиод. ну конечно. — я не понимаю, — чанбин вновь переводит взгляд на маму. — чан сказал, что в последнее время ты почти ни с кем не общаешься и выглядишь грустным. я и подумала… чанбин громко вздыхает. — да, чан ведь в этом смыслит больше меня, — он начинает закипать. — он же, блин, не человек даже. и это, — он тыкает в хенджина. — тоже не человек. может быть, я грустный, потому что живу в окружении этих безмозглых жестянок? об этом ты не подумала? — чанбин… — ну что? что ты хочешь услышать? «спасибо, мы с хенджином непременно станем лучшими друзьями»? они молчат минуту, может быть, даже больше, пока чанбину не начинает становиться стыдно. — если я захочу завести друзей, я сделаю это без твоей помощи, ладно? а его верни, пожалуйста. — ладно. ладно, извини, — она кивает и поджимает губы. — верну, как закончу с работой. — а ты чего смотришь? заходи, — хенджин понимает, что это адресовано ему, хотя чанбин даже на него не смотрит.

//

утро чанбина начинается не с кофе, а с охватившей все тело паники, потому что как только он открывает глаза, замечает на себе пристальный взгляд чужих глаз. спросонья он теряется и не понимает кто, что и где. и только через секунду, когда подскакивает, до чанбина доходит, что перед ним андроид. — какого черта!? — он протирает глаза, пытаясь избавиться от остатков сна. — я тебя напугал? — еще бы ты меня, блять, не напугал! к твоему сведению, не стоит так пялиться на людей. — извини, — хенджин пожимает плечами. лицо у него крайне обеспокоенное, чанбин даже на секунду верит в его искренность. над ним явно хорошо поработали. — твоя мама куда-то уехала, и мне стало скучно. решил освоиться. — не привыкай, ты тут ненадолго. хенджин хмурится, будто бы чанбиновы слова ранили его в самое сердце. — ты знаешь, что меня изготавливали специально на заказ? — хван не придумывает ничего лучше, поэтому решает рассказать о себе. — специально для тебя. — очень жаль, что мне все равно. — правда? ты не похож на человека, которому все равно. вчера ты злился, поэтому можно сделать вывод… — боже мой, замолчи, пожалуйста. чанбину немного режет слух, что андроид обращается к нему на «ты». обычно их программируют на вежливые обращения. но чанбин устал от привычных «вы» и «сэр», поэтому хенджин идет в отрыв от других со счетом 1:0. — я одна из передовых улучшенных моделей, обучаюсь гораздо быстрее остальных и у меня есть ряд новых функций, — продолжает хенджин. — для передовой модели ты слишком тупой. или какое из слов «замолчи, пожалуйста» тебе не ясно? — мне известны все эти слова. — тогда закрой дверь с другой стороны. — хочешь, чтобы я ушел? — да. когда хенджин хлопает дверью, чанбин облегченно выдыхает. он набирает джисону с просьбой прийти, потому быть в окружении машин — как-то не очень. хан приезжает минут через тридцать, выгружая прямо с порога на чанбина огромные пакеты с едой. есть ему совсем не хочется, но джисон слишком хорошо знает со, потому что он приносит его любимые снеки, а от них отказаться невозможно. у чанбина в голове все еще каша и как-то грузно на душе из-за всего, что наговорил матери. он не хотел ее обижать, вообще с ней ссориться ему не приносит никакого удовольствия. просто…просто она хочет как лучше, а получается как всегда. чанбину правда стыдно, что на все попытки улучшить ему жизнь, он только пускает шипы под кожу и воротит нос. джисон чувствует себя как у себя дома: заходит на кухню, чтобы забросить газировку в холодильник, и сильно удивляется, когда замечает вместо привычного одного андроида сразу двух. — а это кто? — он переводит взгляд на только что вошедшего чанбина. — мамин подарок на день рождения, — он криво улыбается, смотря на хенджина, но почти сразу теряет к нему интерес и обращает все внимание на джисона. — вчера привезли. завтра, наверное, и увезут. — а чего так? газировка в бутылке шипит, а пробка отправляется прямо в мусорку. — а зачем он мне еще один сдался? — ну не знаю. можно создать целую армию из андроидов. эй, — он обращается к хвану. — как тебя зовут? — хенджин. — а я джисон. чанбин скучающе смотрит то на хана, то на хенджина. — хочешь, себе забирай. считай, дарю. — да не, меня родители вместе с твоим хенджином за порог выставят, ты же знаешь. хочешь с нами зависнуть? — он снова обращается к хенджину. тот с минуту пялится в стену, наверняка что-то ища в своей программе. тщетно. — зависнуть? — зачиллить, затусить, ну. — полегче, у него сейчас процессор перегреется, — чанбин улыбается на хенджинову растерянность. — хочу, — как назло отвечает тот и встает. джисон вслух озвучивает все свои пожелания, и хенджин находит подходящий фильм через несколько секунд. «офигеть!» — всего восторга джисона хватает только на это. время тянется нарочито долго; пока чанбин пытается вникнуть в сюжет, джисон только и делает, что болтает с хенджином. ему не особо принципиально, человек это или андроид, наверное, потому что с андроидами он почти никогда не общался вот так близко. — мимика у него отпадная, — когда хан наклоняется к нему ближе, хенджин подскакивает, широко распахнув в глаза. — да и вообще классный ты, хенджин. — спасибо, — тот отвечает нерешительно. чанбин косится на них, но ему и самому интересно, на что хенджин способен, раз он передовая модель. сам же сказал. не будь у того синего светодиода и некоторых мелочей в речи, чанбин бы поверил в то, что он живой. настолько у хвана оказался пронзительный взгляд, мягкие движения и разнообразная мимика. наверное, матери обошлась эта покупка в очень круглую сумму, и это чанбин осознал только сейчас. — может, оставишь его все-таки, а? — не знаю. — вот видишь, ты уже не настолько уверен. хенджин на его фразу гордо улыбается, а чанбин надменно фыркает. джисон кого хочешь уломает, если очень постарается. — хенджин, сгоняй за чипсами, — чанбин игнорирует слишком довольный взгляд андроида. — и скажи экономке приготовить ужин, потому что мама по всей видимости еще не скоро вернется. — слушаюсь. хван закрывает за собой дверь. как и утром. но теперь чанбин не вздыхает с облегчением, потому что джисон все еще тут. — ну и что ты так на меня смотришь? хан глупо, абсолютно по-дурацки улыбается. — он ведь тебе нравится. крутой же, ну! чанбин! — по-моему, тебе он нравится больше, чем мне, — со ломается еще пару минут. — ладно. скажу матери, чтобы никуда завтра не ехала. может быть, хенджин и крутой, насколько вообще может таковым являться андроид. от других он и правда отличается — не такой дотошный и правильный. но чанбин в этом не до конца уверен, а вот джисон — напротив.

//

за всю неделю чанбин с мамой толком так и не общался; может, оно и к лучшему — не войдет в привычку. они загружают чемоданы в такси, и чанбину кажется, что он на физическом уровне чувствует, как дом пустеет. в нем ни души, ни радости, ничего. только один он и три андроида, которым повезло: они не могут ощущать того, что ощущает чанбин. и как же со этому завидует. он приезжает с аэропорта во втором часу ночи, на протяжении всей дороги заставляя чана рассказывать не интересующие его новости. в тишине мысли нападают и сжирают до самых костей. а механический голос андроида отрезвляет хотя бы немного. голова кружится, и чанбин борется с желанием вернуться обратно в аэропорт или лучше на неделю назад, чтобы не вести себя как последний мудак. время сочится сквозь пальцы, и как бы чанбин не пытался за него ухватиться — он все еще человек. ни на что больше не способный человек. чанбин давно не плачет, однако сейчас, когда перед глазами одинокие городские улицы, внутри все тоже прожигает одиночеством. со чанбин сильный мальчик. снова встанет на ноги, снова научится жить с пустотой вместо сердца. в конечном счете все к этому сводилось. а когда на лице маска безразличия, в нее начинает верить весь мир. и чанбин вместе с ним. никто не узнает, насколько же хуево, просто до безобразия. чанбин не позволит. дома встречает хенджин, которого чанбин все же оставил (по большей части для джисона и мамы). может быть, не будь его сейчас здесь, чанбин бы упал прямо на пороге и разрыдался от липкой безысходности, от грусти, сдавившей грудную клетку. да на самом деле неважно. в конце концов — чтобы почувствовать себя самым жалким человеком. трясущимися руками он достает из заднего кармана джинс помятую пачку сигарет. она осталась почти полной с того самого момента, как он ее купил. не хочется коллекционировать вредные привычки, но сейчас слишком поздно заботиться о последствиях — терпкий дым наполняет легкие и рвет горло. чанбин громко кашляет. — что ты делаешь? — хван присаживается рядом, прямо на пол. — у тебя есть встроенный гугл — валяй. — я не об этом. — что, будешь играть в мозгоправа? скажешь, что плохо, а что хорошо? — разве ты сам не знаешь? — я уже ничего не знаю. чанбин снова затягивается и с трудом сдерживает кашель. от никотина кружит голову, но легкая эйфория дает отпор эмоциям. хенджин смотрит на него с неподдельным интересом, склонив голову набок. сигарета догорает до фильтра, привкус становится противным и горьким. — думаю, тебе не стоит курить. — думаю, тебе не стоит лезть не в свое дело. — я беспокоюсь. чанбин хмыкает, стирает подушечкой большого пальца ухмылку и заглядывает хенджину в глаза. — ты не умеешь беспокоиться. у тебя внутри — ничего. только набор кодов и встроенных программ. ты всего лишь умеешь создавать иллюзию чувств и эмоций. ты даже бесполезнее меня! — не говори так. — правда глаза режет? нет. потому что ты все еще андроид. насколько бы ты ни был похож на человека, ты им не станешь. так что не пытайся играть в живого. — но я живой. — я могу нажать волшебную кнопочку, и тебя вырубит до тех пор, пока я не захочу включить обратно. это не жизнь, хенджин, — он выплевывает его имя и поднимается. — нужно было сдать тебя, а не слушать джисона. — я тебе противен? — нет. просто не хочу тратить на тебя свое время. извиняться не буду, тебе все равно насрать. — тогда спокойной ночи, сэр, — последнее слово хенджин произносит с ощутимым сарказмом и уходит в комнату, специально отведенную для андроидов. конечно, в таком огромном доме чанбин мог бы выделить комнату каждому, но не посчитал нужным. тон хенджина чанбину нравится и не нравится одновременно, и он не знает, что с этим делать.

//

в какой-то момент все начинает идти совершенно наперекосяк. с джисоном чанбин общается только в школе, когда хан подлавливает его после уроков. а потом он растворяется. говорит, что познакомился с какой-то девушкой с параллели, и чанбину в это смутно верится, пока джисонов инстаграм не начинает пополняться милыми фотографиями и подписями. со упорно делает вид, что его это ни разу не трогает. сам-то он никогда ни с кем не встречался. не целовался даже. ему в помощь неизменно правая рука, и не то чтобы его это напрягает. но джисон такой счастливый, аж лицо от улыбки вот-вот треснет, и чанбину становится грустно. наверное, он бы тоже хотел ощутить это дурацкое чувство под названием любовь, говорить кому-то сопливые слова и держаться за ручки, как это бывает в дорамах. от своей приторности чанбину хочется блевать, он обещает себе о таком больше не думать. дома все-таки есть хенджин. и если джисон решил подзабить на со, то хвану деваться некуда. плевать, что у чанбина друг — андроид. звучит, конечно, убого, но под стать ему. чанбин точно не знает, когда начал звать хенджина другом: после многочисленных просмотров фильмов вместе с ним и ханом, после ночных разговоров, когда чанбин прогонял прочь, а хван оказался самым непослушным андроидом из всех. интересно, в него это программой заложено? или передовые модели тоже склонны к сбоям в системе? нужно будет как-нибудь спросить. неизменная троица сократилась до двух — чанбина и хенджина. порой хенджин смотрит на него подолгу, как-то странно и нерешительно, а потом бросает колкости и смеется над со. точно настоящий. чанбин на это только качает головой и не дает мыслям забраться слишком уж далеко. иногда чанбин ужасно злится на всех разработчиков андроидов за то, какие идеальные вещи они научились создавать. будь хенджин человеком, чанбин бы определенно влюбился в него по уши. в нем было прекрасно все: от проработанной внешности и характера до встроенных привычек, причем достаточно индивидуальных. в глазах у хенджина мог уместиться целый космос, и чанбин на секунду переставал верить в то, что перед ним не человек. не может андроид так смотреть и так говорить. оказалось, может. — как дела в школе? — хенджин сидит напротив, пока чанбин ужинает. — было бы менее отвратно, если бы ты там был, — до него не сразу доходит, что он только что сморозил. чанбин кашляет. — то есть как всегда, я хотел сказать. — круто, — этому его научил джисон. теперь хенджин это слово вставляет где надо и не надо. — нет, не круто. — почему? чанбину хочется закатить тираду о том, почему, но он быстро себя останавливает. хенджин просто ответит то, что чанбин бы хотел услышать. но он никогда не поймет, и от этого становится — почему-то — немного больно. — забей. после часового разговора с мамой по телефону чанбин, морально вымотанный, плетется в ванну. сил нет банально на то, чтобы умыться. он так и стоит с опущенными руками, смотря на себя в зеркало. отвратительный, какой же ты отвратительный, чанбин, думает он; зеркало хочется разбить, а себя — стереть из жизни, лишь бы больше не понимать свои ужасные чувства и не думать о том…о чем не надо. хенджин подходит сзади, оперевшись об косяк. — я же сказал идти в комнату, до завтра ты мне не нужен, — хрипит чанбин. поворачиваться к хенджину не хочется: с этого ракурса не видно его светодиод. — я не хочу. — ты не умеешь хотеть, сколько можно говорить, — с хенджином приходится разговаривать как с малым ребенком. — уходи. хенджин в противовес ступает вперед. чанбин раздраженно цокает языком и поворачивается. он хочет что-то сказать, но хван его опережает. — твоя мама сказала, чтобы я тебе во всем помогал, знаешь? — то есть ее ты слушаешься, а меня нет? — выборочно. — дофига умный? — ну умнее тебя точно, — хенджин имитирует улыбку. — и дофига дерзкий. может, съездим починим тебя? чанбин и правда не знает, была в хенджина заложена такая черта поведения или в нем пошли сбои. а еще чанбин не знает, почему ему это нравится. он поехавший. больной. ебанутый. но чинить хенджина он точно не поедет. — я видел, как ты пытался помочь себе вчера. но это ведь моя обязанность: помогать тебе. странно получается, — хенджин дует губы и садится на край ванной. — ты о чем вообще? — включай наушники, когда смотришь непристойности. чанбин краснеет моментально. «помочь себе». вот как это теперь называется. — спасибо, я пока еще не инвалид, — чанбин хочет уйти, но хван хватает его за руку. — отвали, хенджин. — я тебя смущаю? — светодиод хвана становится оранжевым. — ничего подобного, — чанбин вздыхает и переводит взгляд на хенджина. у него странно-пугающее выражение лица. такого со у него еще не видел. всего на сотую секунды он теряет бдительность, но вся абсурдность ситуации возращает его на место. — чисто теоретически: твой светодиод можно оторвать? — чанбин резко меняет тему. хенджин спустя несколько секунд кивает. — тогда избавься от него к чертовой матери. чанбин отдергивает руку и выходит из ванной.

//

джисон сказал, что приедет в первой половине дня, и чанбин его за это искренне проклинает. ему приходится ставить три будильника, чтобы прийти в чувства до приезда хана. октябрьское солнце больно бьет по глазам сквозь не задернутое шторами окно, и чанбин тихо матерится. месяц. ровно месяц прошел с того момента, как мама уехала, а в чанбиновом доме появился хенджин. ровно месяц с того, как чанбин запустил свою жизнь в каком-то сомнительном направлении. с утра о таком думать тяжело, и чанбин без сил валится обратно на кровать. единственное, что заставляет прожить его этот день, так это запах свежеприготовленных тостов. на кухне обнаруживается только экономка. обычно хенджин ждет чанбина за столом чуть ли не с ночи. и странно, что сейчас его нет. — а где хенджин? — в комнате его не было, — отвечает андроид и удаляется с кухни, чтобы приступить к уборке. но хвана долго ждать не приходится, он заходит на кухню минут через десять. — привет, — только и выдает он, а у чанбина рот чуть не касается стола. он моргает пару раз, переводя взгляд с одного виска на другой, и понимает: светодиода больше нет. перед ним больше не маячит этот горящий цветным кусок металла. наверное, так ассоциировать хенджина с человеком проще. хотя бы визуально разницы теперь никакой нет. — нравится? — губы хвана растягиваются в улыбке. — было тяжело от него избавиться. — ты в порядке? — чанбин не знает, почему он вообще беспокоится об андроиде. глупо, глупо, глупо. — я бываю не в порядке? — забудем. чанбин убирает грязную посуду и останавливается напротив стола; руки сильно сжимают гладкую поверхность, глаза — в стену. не видеть бы хенджина вообще. — что-то не так? — хенджин подходит сзади, чанбин напрягается. — все не так. чанбин поворачивается. лицом к лицу. все не так, потому что сердце у чанбина быстро бьется, а дыхание перехватывает. все не так — потому что только у него одного. чанбину хочется двинуть самого себя об косяк или об нависший над ним ящик, после этого он не будет чувствовать себя так странно. особенно рядом с чертовым андроидом. чанбину только хочется вернуться обратно, где ему было плевать на все и на хенджина в частности. ведь так и должно быть. это правильно. но чанбин больше не понимает, что хорошо, а что плохо, он сам в этом признался. единственное, что он понимает, так это то, что хван смотрит на его губы, а чанбин — на хенджина. и это может превратиться в бесконечность, пока хенджин не наклоняется, чтобы поцеловать его. в этот момент чанбин окончательно понимает, что в хенджине может быть заложено все, что угодно: ужасный характер, любая эмоция. все. но не желание целоваться. руки хвана скользят под майку, и чанбин отмечает, насколько они теплые. как и губы. хенджин ведь умеет регулировать температуру, хорошо, что он догадался это сделать. звонок в дверь. чанбин отскакивает, как ошпаренный, толкая хенджина вглубь кухни. он сразу замечает этот пугающий контраст: у него по ощущениям красные щеки и дыхание сбилось, а хенджин неизменно спокойный. это бьет по голове, но со подумает об этом чуточку позже, когда в дверь не будут ломиться всякие джисоны.

//

чанбин ловит истерику впервые за этот год. он закрывает лицо подушкой, только бы никто из андроидов не пришел на странные звуки. легкие кромсает, на грудную клетку так давит, то ее вот-вот разорвет. он хватает спертый воздух губами. влажные волосы прилипли к лицу, чувство полной опустошенности и самоненависти на задворках сознания. вот что чанбин чувствует. он готов ненавидеть себя так сильно, лишь бы на других чувств не осталось. так проще. так лучше. так правильно. он обещает себе отправить хенджина обратно, откуда его привезла мама. даже пишет ей с просьбой выслать адрес. но единственная мысль о хвановом поцелуе — пускай и не самом умелом, хотя чанбину и сравнивать не с чем — заставляет табун мурашек пробежаться от кончиков пальцев до головы; заставляет усомниться в собственном решении — хоть чанбин и наперед знает, что оно верное. если мысли материальны, то к черту их. чанбин хотел влюбиться, но не в жестянку, внутри которой микросхемы, провода и не намека на человечность. у хенджина поплавы в программе, у чанбина — в мозгу. и поэтому они нашли друг друга. только вот легче не становится. и рассказать некому: джисон после такого точно перестанет с ним общаться. вот чанбин бы рад был с собой не общаться. — в этом нет ничего такого, — пытается убедить хенджин. да ну, думается чанбину. для хенджина, может, и нет. он просто копирует людей, пытается понять: что и для чего. хочет научиться всему, чему только можно. а чанбин мог бы ему помочь, не будь он дотошным моралистом исключительно для себя. — сними футболку. хенджин слушается. чанбин пытается вбить себе в голову, что так не бывает. все это ненастоящее, а значит и чувства его — тоже. у хенджина фантастическое тело. идеальное. и такого тоже быть не может. как бы чанбину не хотелось, его слишком грызет второе «я». — иди сюда, — чанбин закрывает глаза: хван повсюду, его руки, движения, губы. чанбин не выдерживает и отталкивает его через минуту. мерзко от себя. насколько бы хорошо ему не было, осознание ненормальности пересекает все красной чертой. и хенджин тут не виноват, он просто выполняет все, что ему скажет чанбин. уже не выборочно. а чанбину пора лечиться.

//

они снова смотрят фильмы втроем. джисон упорно делает вид, что не замечает больной вид чанбина: он похудел еще сильнее, глаза красные от недосыпа, весь дерганный. но пока он не начнет говорить сам, джисон его не тронет. — а где…? — хан указательным пальцем бьет по собственному виску. хенджин с чанбином слишком уж заметно переглядываются. — так вышло, — пожимает плечами хенджин. — ну ясно. разговор не вяжется, и каждый упорно пытается сделать вид, что вникает в сюжет боевика. чанбин вздрагивает, когда чужая ладонь накрывает собственную. хенджин подушечкой большого пальца гладит смуглую кожу и двигается ближе. на секунду в голове проносится мысль: что, если бы хенджин был человеком? они бы определенно с чанбином встречались, так же продолжая втроем зависать дома у со. и было бы тут все как нельзя правильно — рука хенджина поверх чанбиновой, рядом сидящий джисон. их с хенджином дружба. но из трех присутствующих живых тут только двое, а третий упорно играет в жизнь. чанбин убирает свою руку, засунув ее в карман. когда джисон уходит, чанбин так и остается стоять в дверях, пока к нему не подходит хван. — я отвезу тебя обратно. — ты о чем? — хенджин кладет свою руку на чужое плечо, аккуратно его поглаживая, но чанбин небрежно ее сбрасывает. — хочу вернуть тебя в киберлайф. — ты не можешь, — голос хенджина становится тверже. — нет, вот именно, что я могу. — я игрушка для тебя? тебе совсем плевать или что? — хенджин впервые повышает голос. будь у него светодиод сейчас, он бы непременно загорелся красным. его отсутствие чанбин объяснит как-нибудь потом. — ты андроид, в конце концов! да, мне плевать! чанбин замечает, как в хенджиновых глазах что-то безвозвратно ломается и рвется на маленькие кусочки. — вот как. — а ты что думал? — думал, ты способен хоть на какие-то чувства. — ох, тебе ли судить, хенджин. чанбина искренне смешит эта ситуация. наверное, крыша у него совсем поехала, потому что он начинает смеяться хенджину прямо в лицо. он стоит, остолбенев. и чанбин резко затыкается. — переодевайся в свою форму и едем. не знаю, где ты там ее хранишь. — пожалуйста, не надо. у хенджина наигранно дрожит голос. умел бы он плакать — заплакал. у чанбина мешается внутри отвращение вместе с любовью, желаниями и четкими границами того, что он больше делать не посмеет. настолько противоположные понятия сбивают с толку, и со не находит ничего лучше, как толкнуть хенджина. не хочется его видеть. слышать. чувствовать. никогда больше. хван ударяется об стену достаточно сильно, но не настолько, чтобы у него что-то повредилось. он толкает чанбина в ответ с адской силой, но тот успевает схватиться за его футболку, утягивая с собой. они валятся на пол: руки у хенджина сильные и жесткие, но это не мешает чанбину в приступе ярости пинать его в бока и куда только можно. они катаются по кухне, и хенджин снова целует его, грубо притянув к себе; чанбин пытается отвернуться, цепляется за хенджиновы волосы; хван позволяет ему перевернуть себя на спину и усесться сверху. — тебе ведь нравится. — заткнись. — я тебе нравлюсь. что не так? чанбин почти выдыхается и хватается за стол, успевая взяться за тостер. внутри все болит от одного вида хенджина, от осознания, что они друг с другом делают. у чанбина горят плечи, шея и бока от рук хвана, завтра точно будут синяки. он рвано дышит в темной комнате, во рту неприятный вкус крови и ощущение вязко-жидкого. у хенджина из затылка едва заметно выделяется синяя жидкость: ему все-таки досталось тостером. его ведет и глючит, но он спихивает чанбина с себя, а тот вновь толкает хвана; хенджин бьется об косяк и в этот раз вырубается. на секунду чанбин теряется в пространстве. страх окатывает холодной волной с головы до ног. даже мысль о том, что это всего лишь андроид, не делает ситуацию лучше. он бросается к хенджину, чувствует, как слезы неприятно наворачиваются на глазах; трясет тело андроида, но это, конечно, не поможет. везти его придется в любом случае, раз у хвана в голове что-то замкнуло. чанбин пытается успокоиться: ничего страшного не случилось. это поправимо. в конце концов хенджин — не человек, и хоть какая-то от этого польза. чанбин с трудом дотаскивает его до машины. он надеется, что никто его не увидит, потому что все это напоминает сцены из фильмов ужасов. вести машину чанбин решается сам, к черту чана. к черту роботов. руки трясутся, и чанбин хватается за руль покрепче. нужно лишь довезти хенджина до ближайшего отдела и заплатить за починку. проще простого. он судорожно выдыхает и вжимает педаль газа в пол. все закончилось.

//

чанбин волнуется настолько сильно, как никогда не волновался. всю неделю он протянул в непонятном состоянии. весь месяц он вбивал в свою голову, что хенджин — просто машина. но в один момент он как на зло показался самым живым существом, и это напугало. в отделе заверили, что ничего страшного, андроид пострадал несильно, и любой другой на месте чанбина расплатился бы и забыл о несчастном роботе на неделю-вторую. чанбина вело нещадно. наверное, вот она любовь: когда ломает, когда хуево настолько, что ничего не можешь с собой сделать, когда не получается натянуть обратно на себя маску безразличия и собрать всего себя по кусочкам. чанбин пытался, но каждый раз рассыпался обратно. хенджин в нем что-то сломал, прежде чем сломаться самому. и за это чанбин его ненавидит. на улице слякоть, дождь противно бьет по лицу. ветер выбивает из чанбина все чувства и заставляет натянуть шарф до самого носа. со в последний раз оборачивается на чана, стоящего около авто, и скрывается внутри высокого здания. пахнет не то больницей, не то какой-то специфической примесью из чего-то невнятного. от резкого запаха у чанбина слезятся глаза, он не заметил его в первый раз. за стойкой со встречает приветливая консультантка и сообщает о том, что его андроида приведут через пару минут. нужно будет кое-где расписаться и побеседовать с мастером. чанбин почти ее не слушает: в голове мутно, холодный ветер до сих пор ощущается по всему телу. со обещает себе обязательно извиниться перед хваном за все, что он натворил. ему снова хочется смотреть с хенджином сериалы до половины пятого, смеяться, разговаривать, чувствовать себя живым. рядом с хваном это возможно и невозможно одновременно. но чанбин разберется с этим позже. чанбин запутался — в себе, наверное, больше всего. он и правда не знает, как ему быть. но сердце бешено отбивает, когда в конце коридора появляется хенджин. у чанбина дурацкое желание сгрести его в самые крепкие объятия и шепнуть на ухо «поехали домой». — добрый день, — приветливо здоровается работник киберлайф. — добрый, — чанбин прочищает горло. он с трудом отрывает взгляд от хвана и переводит его на мужчину. — вот пара документов, с которыми нужно ознакомиться. ничего особенного, — чанбину протягивают папку с прикрепленным к ней чеком. — а я пока введу в курс дела. — с ним все нормально? чанбин пробегается по тексту глазами, но сейчас не до него совершенно: буквы плывут и никак не связываются в целое. он расписывается и снова поднимает глаза на хенджина. сейчас на нем форма киберлайф: видимо, одеждой пришлось пожертвовать при осмотре. на поверхности ни единой царапины, а в висок вшит новый светодиод. но чанбин смотрит хенджину в глаза. как и в первый раз, от них всегда было невозможно оторваться. холодный, механический взгляд, ни одной эмоции, которую раньше хвану удавалось им показать. и все то — но в то же время что-то не так. и вот чанбин понять не может. — андроид исправен, — мужчина кивает. — серьезных повреждений мы не выявили. чанбин выдыхает. — но… — но? — был поврежден сегмент, отвечающий за память андроида. деталь оказалась непригодной для дальнейшей работы. увы, но пришлось ее заменить. — то есть? — не беспокойтесь. все настройки можно будет вернуть в прежний режим, но…понимаете, копирование информации происходит раз в два месяца, а вашему андроиду всего один. то есть все стерлось под ноль. чанбин смотрит куда-то в стену и чувствует себя полным дураком. хенджин ничего не помнит. все и так выпало на долю чанбина — чувства к хенджину, злость и стыд за это. все это было только у чанбина. теперь и воспоминания об этом остались исключительно у него. чанбин никогда не был сентиментальным, но его это настолько трогает, что он вылетает из жизни на целую минуту. — хенджин? — со обращается к андроиду. как никогда хочется услышать привычное тыканье или фразу, полную сарказмом, такую живую. — здравствуйте, сэр, как поживаете? — хенджин улыбается. так искусственно и не свойственно прежнему хенджину, что чанбина пробирает дрожь. со успевает развернуться, выбежать из здания, слыша фоном удивленный голос мужчины. чанбин заворачивает за угол — и его выворачивает тут же почти со всеми внутренностями. желудок болезненно сокращается, и он кашляет, прижимаясь к стене. там, через пару метров, стоит хенджин и ждет его. хенджин, который ничего не помнит. хенджин без сбоев в программе и девиантности. (уже не) хенджин, которого чанбин ненавидит. и любит. но это все к лучшему — ничего не должно было быть. и не было, потому что чанбин обязательно засунет их секрет глубоко в душу, зальет алкоголем и безразличием. как он всегда и делал. ведь со чанбин сильный мальчик. снова встанет на ноги, снова научится жить с пустотой заместо сердца. он утирает рот рукавом и прячет трясущиеся руки в карманы. с каждым шагом сердце снижает темп, и дышать становится не так больно. чанбин долго говорит о чем-то с работником киберлайф, а после устало выходит из здания и садится в машину. голова начинает болеть и кружиться, и со просит водителя ни о чем его не спрашивать. потому что говорить не о чем. потому что ничего не осталось, кроме (не)хенджинового безразличного «до свидания, сэр». чанбин откапывает из глубины кармана пачку сигарет; она все так же практически полная, за все время со выкурил всего две. он открывает окно и достает третью.