Ойра
29 марта 2020 г., 18:49
***
Идущий человек… Мальчишка лет пятнадцати. Шел так, как будто ничего не видел вокруг себя, да и впереди тоже. Но при этом двигался пока по тропинке, которая вела к воротам. Чуть сворачивала и у ворот заканчивалась. Мальчишка и в самом деле ничего не видел, потому что не стал сворачивать к воротам, а просто продолжал идти по прямой к поребрику несуществующей ограды. Подошел и даже не перелез, а перевалился через поребрик, и… Так и упал, даже не попытался встать. Нэй мотнул головой, отгоняя морок, но лежащий мальчишка никуда не делся. Ну, конечно, понятно, что делать. И тогда, что он тут стоит? Нэй выскочил из спальни, слетел с лестницы и на улицу. Подбежал к лежащему. И немного опешил, потому что вблизи стало ясно, что упавший человек — это девушка лет семнадцати. Хмыкнул. Подхватил ее на руки и в открытую дверь, в подвал (Сэм попросил не закрывать). Почему туда? Там уже чувствовалось тепло, Сэм явно затопил камин. Когда Нэй появился в каминной комнате, которая располагалась как раз под спальней второго этажа, то Сэм буднично расправлялся с очередной пойманной крысой. Правда, на этот раз он ее хоть немного подержал на огне. Появление Нэя не могло испортить аппетит орча, но он явно не рассчитывал на скорое возвращение людей. Честно говоря, он был полностью обнажен, а его одежда была развешена возле самого камина и хоть и была более-менее чистой, но все равно аромат стоял очень своеобразный. Пришлось Сэму одним движением заграбастать всю одежду и спешно в нее облачаться: — Не думал, что ты придешь, да еще с гостьей, — в его голосе звучало некоторое смущение. Тут и Файнс появился, который не совсем был в курсе столь поспешных действий друга. И, увидев девушку в руках Нэя, тоже немало удивился: «Когда это он успел?» Нэй сам не очень-то понимал, что вообще происходит. Но надеялся вскоре это выяснить, вот только положить бы ее куда-нибудь в спокойное и безопасное место: — У нас есть что-нибудь мягкое и теплое, что можно было бы постелить? — многозначительно так спросил. Сэм просипел носом, всегда так было, когда смущался, и протянул свою недавно отремонтированную шубу. Файнс принял и расстелил ее возле камина. И Нэй наконец уложил незнакомку на эту импровизированную лежанку. Одета она была вполне по погоде — теплые сапоги, широкие штаны, шубка телесного цвета с мехом внутрь и шапка не очень женская, из-за которой вначале Нэй и принял девушку за мальчишку. Недолго думая, именно шапку и положил ей под голову. Посмотрел на Сэма: — У тебя крысы есть? — Поймал немного, — и вытащил связку из пяти штук. Он же разогнал уже всех крыс! Чего они сюда лезут-то? Впрочем, пусть лезут, хотя бы какая-никакая пища. Для Сэма. — Лок, сходи на кухню. Вроде мы там шампура видели. Тот мотнул головой и исчез. А Нэй… Он никому об этом не рассказывал, но эти уроки входили в курс выживания, устроенные ему Учителем. Лесные уроки. Нэй до сих пор чувствовал себя в лесу не очень, но эти уроки ослабили неприязнь его к лесу, и леса к нему. Выследить волка. Найти кабана. Обмануть зайца. Охота не была главной задачей, Учитель сам жутко не любил охотиться, только если от этого зависела его жизнь. Но вот охоту на крыс он очень даже приветствовал. Удивительно, но его взгляды с орчем полностью совпадали. Он считал крыс злом и убивал их в обязательном порядке. И Нэя научил охотиться, и защищаться, и употреблять крыс в пищу. Уметь употреблять их в пищу. Но при этом никакой ненависти или брезгливости. Крысы просто враги, а враг должен быть уничтожен без всяких чувств к нему… А Нэй соорудил импровизированный столик из широкого чурбана, нацепил на себя какую-то тряпку, видимо, из запасов Сэма, вместо фартука, и быстро так освежевал все пять тушек крыс и сделал это так умело, что в конце приготовления уже было не понять, что нанизано на шампур — да, они были на кухне — крысы или те же кролики. Любопытно, но в камине оказались специальные пазы под шампуры, в которые Нэй их и установил. А когда устанавливал пятый шампур, то совершенно неожиданно для всех проговорил: — Если хочешь убежать, то дверь открыта. Останавливать не буду, — и посмотрел в сторону девушки. Все посмотрели. Она уже пришла в себя, подобрала под себя ноги и с удивлением взирала на присутствующих. Ну да, все ведь смотрели на работу Нэя с ножом, а не на девушку. — Проголодалась? — спросил Нэй, у девчушки чувствовалась благородная кровь, но воссияния не было, поэтому было удивительно, что она голодна. В этом Нэй не сомневался. Она положительно замотала головой, но произнесла немного странную фразу: — Но я боюсь есть… — Почему? — Боюсь, что если я поем, то он вернется! — Кто? — Огонь. Девушка закрыла глаза, лицо ее немного напряглось, но… Ничего не произошло. Нэй с Файнсом переглянулись, тот даже плечами пожал. Впрочем, на сумасшедшую девушка никак не походила. Но какова была ее радость, когда она, открыв глаза, увидела, что ничего не произошло: — Уснул! Уснул! Уснул! — даже усердно перекрестилась. В общем, радости ее не было предела, и пока готовилась еда, уже вовсю ароматно пахнущая (у Нэя была приправка, что могла даже гниль превратить в ароматное лакомство, которое, правда, все равно есть никто не будет), девушка рассказала о себе и о том, почему оказалась на улице, холодная и голодная. Звали ее Ойра ди Вайри. Дворянка из старого рода, который хоть и не обладал титулами, но считался одним из значимых в королевстве Локии. Некогда они жили в Аркете, но лет сто назад прадед Ойры перебрался в Орсу, как он говорил, ради свободы, спокойствия и чистого воздуха. Дед Ойры завершил в Бархатном районе постройку дома, а отец ее добавил башню, начал ее строительство лет пятнадцать назад, но закончил только после того, как женился второй раз по просьбе новой жены (кстати, башня должна быть видна из окон второго этажа этого дома с северной стороны). Мать Ойры умерла лет десять назад (поэтому и башню перестал строить). Восемь лет после ее смерти отец жил в одиночестве, воспитывая единственную дочь. Но два года назад женился на молодой и привлекательной особе, которая и уговорила его достроить башню. Ей эта архитектурная идея очень понравилась, и на вершине башни, чуть ли не под открытым небом, устроена была спальня, в которой старшие ди Вайри придавались плотским утехам. Девушка не имела ничего против мачехи, ну и новая жена отца вполне сносно относилась к своей падчерице. Были, конечно, разногласия и споры. Ойре очень не нравилось транжирство мачехи, но отец смотрел на это сквозь пальцы. В общем, нормально жилось до весны этого года. В мае (аль) мачеха неожиданно слегла, и месяца не прошло, как тело ее было предано огню. Столь странная смерть в значимом роду не могла не заинтересовать Чистильщиков, которые проверили дом на любые проклятья, заклятья и магические проявления. Оказалось, что Майра, так звали молодую жену Норлика, отца Ойры, баловалась черной магией, ну и, скорее всего, не рассчитала работу с заклинаниями, и откат ее и свел в могилу. Чистильщики изъяли весь черный инструментарий из подвала и, что самое интересное, с верхних этажей башни. Проверили Норлика и Ойру на черноту и, ничего не найдя, покинули дом. Но делом Майры занялся Норлик, как будто жена в его тело вселилась. Раньше был общительным, рассудительным и спокойным, а после — закрылся, стал нелюдим, ворчлив и раздражителен. Пару раз даже Ойру бил, чтобы не лезла не в свои дела… Но она ведь его дочь и беспокоилась об отце, поэтому и лезла, пыталась понять, что случилось с любимым родителем. Но остановить его или отговорить от странных деяний она просто не была способна. В общем, отец ее свихнулся на почве смерти жены. И дошел до того, что в конце концов бросился с башни, покончив с собой. Снова Чистильщики приехали. И снова изъяли много чего из подвалов и даже несколько тел молодых девушек! Этот Норлик пытался заняться некромантией (глупо звучит, но от этого не менее жутко). Видимо, пытался вернуть жену с того света, ну, а неудача заставила его покончить с собой. И, конечно же, проверили вновь Ойру на предмет черноты и снова ничего не нашли. Так и уехали, оставив девушку один на один со своими проблемами. А проблем оказалось целая толпа родственников, которые, несмотря на то, что дом окутало черным последствием, решили вдруг остаться тут и жить. А что, дом большой, на всех хватит. И хоть по утрам на кухне и в столовой постоянные скандалы и склоки, но перспективы наследства заставляли всех терпеть столь странное совместное проживание. Наследство, кстати, довольно большое — около ста тысяч дукатов чистым золотом (у Норлика была древняя доля в добыче драгоценных камней в каменоломнях Сирты, но брал он не камнями, а золотом), находящиеся у Хранителей (было значительно больше, но все ушло на сумасшествие). В доме определенная сумма имелась, ну еще некоторые вложения в производственные дела. Но по закону рода, основной наследницей являлась Ойра. Правда все наследовать она могла только после двадцати одного года, именно этот возраст был совершеннолетием рода ди Вайри. До этого момента опекуны, которыми тут же сделались все родственники, могли распоряжаться деньгами, но очень небольшим их количеством. Всего десятой частью от наследства. Но что такое десять тысяч для четырнадцати человек? Так, грошики. Удивительно, но Ойра рассказывала все очень по-взрослому и рассудительно. При этом описала чуть ли не каждого из родственников. Причем брата и сестру первой жены, матери Ойры, которые тоже появились, она считала более милыми из всех, хотя тоже не лишенными стяжательства к деньгам. Тут сделали небольшой перерыв, так как еда уже так ароматно пахла, что у всех уже несколько минут текли слюнки. Конечно, Ойре говорить, что это, не стали. Впрочем, вполне возможно, что она и крысу бы съела просто сырой, так как было видно, что девушка была очень голодна. А когда занялись чаем, то продолжили разговор, но уже о любви. Вот о любви Ойра рассказывала, как девчонка, влюбившаяся по уши в мальчишку, а после его предательства возненавидевшая всех мужиков сразу и скопом. У Нэя даже мурашки по спине пробежали после того, как Ойра крепко так прошлась по сути мужской. Ух, как она пропесочила всех. Но если по порядку. Влюбилась она в мальчика очень милого и красивого. Прям-таки из девичьих мечтаний о принце на белом коне. Конечно, мальчик был не принцем и коня у него не было, но красотой своей затмил ее разум. И, в конце концов, прогулки под луной окончились поцелуями и любовными ласками. Он был таким поэтом и так возвышенно рассказывал о ночах любви, что Ойре очень захотелось по-настоящему, а не в рассказах почувствовать эту самую сладость страсти. Дом она знала как свои пять пальцев, все-таки всю жизнь здесь прожила, и, конечно же, не собиралась открывать маленькие секреты большого особняка, особенно тайные лестницы и переходы (интересно, подумал Нэй, а в этом доме есть что-нибудь секретное?). И по одному такому переходу вместе с Маросом, парнем, в которого влюбилась, она и пробралась в дом, в одну из спален (о башне и не думала, после смерти отца она туда и носа не казала) … Судя по рассказам, парнишка был чуть ли не великим любовником (это Ойра, фыркая, рассказывала), но на деле… Впрочем, любовь все прощала, и Ойра простила неумение. Может, она сама была плоха и неопытна? Правда, вся прелесть близости ускользнула от Ойры скорее из-за того, что в самый сладострастный момент в спальню ввалился пьяный брат мачехи — Фот Хорп, который, увидев столь пикантную картину, принялся орать, и на этот крик, вот же какое совпадение, прибежали все тринадцать остальных родственников. Ойра с Маросом, красные как раки от стыда, а родственники еще добавляют краски, распекая нерадивых и глупых, по их словам, любовников-малолеток. Ну, а завершилось все тем, что с Мароса было взято клятвенное обещание, что раз он взял Ойру, лишил ее девственности (и кровь на простыне тому доказательство), то теперь ему один выход из положения — это жениться на ней. Мальчишка покочевряжился немного и согласился. Ну, а что Ойра? Она тоже согласилась. Он ведь такой милый. Ну, что — совет да любовь? Их, конечно, до свадьбы решили разделить. В разные части дома расселили, ну чтобы больше ничего до, а только после. Тот целый день Ойра промаялась в одиночестве, но уж больно хотелось повторения этой радости. И она решила вечером пробраться к мальчику и вновь с ним соединиться. Пробралась… Вот, что лучше — неведение или правда? Оказалось, что мальчик не совсем и мальчик. Ну, он, конечно, мальчик, но еще тот сукин сын. А ведь все так мило начиналось. А на самом деле, он должен был соблазнить Ойру, что успешно и сделал, а потом, после скандала, конечно же, жениться. Зачем? О! По родовым правилам ди Вайри, члены наследуемой ветки рода, становились совершеннолетними в двадцать один год. И традиции этой не одна сотня лет! Можно, конечно, было пройти Арку Благородства и в восемнадцать лет, как и большинство молодых людей. Но это все равно не давало право на наследие рода. И в двадцать один год все равно следовал новый проход через Арку Благородства. И вот только тогда член прямой ветки рода становился совершеннолетним. Ойре до совершеннолетия было еще далеко — без малого четыре года — день семнадцатилетия был у нее в ноябре, еще при жизни отца. Но, был, правда, один момент, который позволял стать совершеннолетней раньше назначенного родом и традицией срока. Это выйти замуж за мужчину старше двадцати одного года. Тогда его совершеннолетие переходило и на жену! Вот поэтому Ойре и подсунули смазливого мальчика всего-то девятнадцати лет. А зачем? Затем, чтобы она вышла замуж и получила положенное приданое, которое так же было у Хранителей. Точнее, они были бы обязаны выделить Ойре всю сумму приданого в двадцать пять тысяч дукатов из общего наследственного фонда. Огромная сумма! А если считать, что эти деньги становились общими в семейном бюджете, и муж имел возможность ими распоряжаться, а значит, за его спиной и родственники Ойры (они так потратились, что на многое были готовы), то план женитьбы был самым лучшим, что они смогли придумать. Ведь смерть Ойры (ну, а вдруг) оставляла всю наследуемую сумму Хранителям до момента, пока не появиться прямой наследник рода ди Вайри. А это даже не совсем понятно, кто может быть. То ли кто-то из младших родственников (среди четырнадцати были трое, не достигшие возраста двадцати одного года), то ли вообще родственники, которых они и в глаза не видели (не все приехали на наследство или за наследством). На все воля Арки Благородства, но стоит ли полагаться на столь непредвзятого судью, которому даже взятку сунуть невозможно? Да и все равно, это те же двадцать один год (минимум два года еще ждать, так как старшему из младших было девятнадцать лет). Но при этом совершенно непонятно, кого из троих или из тех, кого еще не знают, выберет Арка Благородства в наследники Рода (взрослые не подходили, так как уже прошли совершеннолетие, ну вот такой закон и традиция ди Вайри)? Поэтому и выбрали законный брак, чем смерть наследницы. Конечно, столь полную информацию Ойра не знала до момента, пока она это все не услышала, когда пробралась в небольшой закуток рядом со спальней мальчика (кое-что она знала от отца, но он в тот момент умирать не собирался, поэтому всю родовую традицию Ойре не открыли). А там целый военный совет! И у всех в обсуждении только один вопрос — это Ойра и все про Ойру! И про деньги, которые нужно еще получить. А еще и мальчик каким-то невзрачным оказался и плаксивым. Все плакался, что ему мало денег от ее приданого остается и что вообще нужно бы повысить гонорар! Если бы сама не слышала и не видела (была возможность), то никогда бы не поверила, что можно так обмануться в человеке. Вот как она об этом подумала. Как в ней появилась брезгливость и омерзение к этому мелкому и пакостливому человечку, даже не мужчине, а так, даже говорить не хочется. Вот тут на нее и нахлынуло. И рука правая как вспыхнет! В закутке-то тесно и темно, и огонь, как факел. И испуг, и крик.***
