Три сердца

«Непокорная моя любовь, любит не меня уже который год».

У Скарлетт, после всего пережитого, осталась только одна опора, но при этом и самая сильная. Это Тара. Как истинная Ирландка она придавала земле очень большое значение, за землю она готова была даже убить. И убила.. Однажды. Того проклятого Янки. Земля была для неё всем: основой, началом, опорой. Так было раньше. Но после того, как в Таре обосновались Сьюлин и Уилл с дочкой, Скарлетт чувствовала, что теперь Тара принадлежит им. Здесь всё было расположено так, как нравилось Сьюлин и весь дом был пропитан законами Сьюлин. Скарлетт и Сьюлин, хоть и не ругались, но всё-же были очень разные, как солнце и луна, и поэтому Скарлетт не чувствовала себя уютно в доме Сьюлин. Тара больше не была её пристанищем. Наша героиня стала замечать за собой смутное желание свить своё собственное гнездышко. И вскоре ей представилась такая возможность. Бог услышал её желание. Но почему же тогда он не слышал, как горячо она просила его, чтобы он помог им с Реттом быть вместе? - Я же не всемогущий, - пожал бы плечами Бог. - Ха. Как раз таки всемогущий, - ответил бы ему Скарлетт. Но это уже совсем другая история. На следующий день после того, как безжалостный адвокат принёс дурные вести, Скарлетт проснулась с тяжестью на сердце, но она помнила свой сон и лицо Мелани, смотревшей на неё с любовью и строгостью. «Я обещала тебе, Мелли, и сдержу своё обещание» — подумала она. Когда Скарлетт спустилась к завтраку, то Мамушка как раз накрывала на стол и с тревогой поглядывала на Скарлетт. — Доброе, утро, мисс Скарлетт. Как вы себя чувствуете? — её испытующий взгляд устремился на женщину. — Нормально, Мамушка. Я решила продать наш с Реттом дом, — Скарлетт выглядела достаточно решительно, произнося эти слова. — Ну, а мистер Ретт согласен с продажей? — спросила Мамушка, с удивлением поглядывая на неё. — А какое мне дело! — ответила Скарлетт, но потом смягчилась, и пояснила, — Мамушка, дорогая, то, что я скажу тебе — это секрет. Я пока не хочу, чтобы об этом знали люди. И, пожалуйста, без драм. Мамушка внимательно слушала её. — Мы с Реттом развелись, — на одном дыхании вымолвила Скарлетт. — Пресвятые угодники! — Запричитала было Мамушка, но женщина жестом остановила её, потому что в этот момент в столовую вошли дети и тётушка Питти, и им пришлось прервать этот разговор. Скарлетт старалась вести себя как обычно, но на душе у неё скребли кошки, и всё же она держалась. Это всегда у неё хорошо получалось. А ещё дело было в том, что ей пришла в голову идея, которая казалась всё лучше и лучше с каждой минутой. Она решила продать их с Реттом дом, в который, как она поклялась себе, больше никогда не ступит её нога, и построить дом рядом с Тарой. Её дом, который потом достанется её детям. И этот дом, в отличии от того, что был у них с Реттом, она сделает с любовью, он станет её пристанищем и опорой. Эта мысль согревала её. Огромный дом, который построил ей Ретт был лишь капризом Скарлетт, не более. Но этот дом, он станет её пристанищем. «Мои дети будут вспоминать его с той же теплотой, с которой я вспоминала Тару» — с улыбкой думала она. Скарлетт нашла человека, который занялся продажей дома, и на удивление, очень быстро он был продан. Как и зареклась, она не появлялась там больше. И её ничуть не интересовало, кто оказался покупателем. Наша героиня возвращалась в Тару, полная надежд и планов, связанных с постройкой её собственного нового гнёздышка. Место было выбрано неподалёку от самой Тары. Скарлетт наняла джентльмена из Атланты, у которого была отличная строительная бригада, как он уверял, за вполне приемлемую цену. И вот началась стройка. Она сама выбирала материалы, и весь дом строился таким, каким она его хотела видеть, поэтому на стройке она бывала очень часто. И часто встречалась там с тем самым джентльменом, с которым заключила договор, он приезжал проверить как идут дела на его стройке. Это был высокий молодой человек, с русыми волосами и голубыми глазами, а ещё неунывающей улыбкой. Он пришёлся по душе Скарлетт и они частенько разговаривали не только о стройке, но и вообще о жизни. С ним она чувствовала себя легко и наша героиня не могла не заметить, какими влюблёнными глазами он на неё смотрит. Но ей не хотелось забегать вперёд, и она просто мило общалась с ним, не выходя за рамки. Когда она была с Джоном, то ноющая боль в сердце немного отступала и ей становилось легче дышать. Так она часто приглашала его на обед в Тару, где они пили чай со Сьюлин и всем её семейством, играли с детьми, или разговаривали на философские темы, сидя в беседке. Думала ли Скарлетт о своём отношении к Джону? Несомненно — нет. Ей просто было спокойно рядом с ним, и этого было достаточно. Однажды, после такого обеда, они вышли с Джоном немного прогуляться. Джон был полной противоположностью Ретта. Ретт был брюнетом, а Джон блондином, у Ретта были карие глаза, а у Джона голубые, Ретт частенько бывал дерзким и не упускал возможности подколоть, а Джон был невероятно галантен, и уважение к женскому полу у него было в крови. Скарлетт шла по тропинке, одетая в лёгкое белое летнее платьице с оборками, она не утратила своей красоты после всего пережитого, только в глазах появилась суровость, но в последнее время она расслабилась, больше смеялась и дурачилась, как ребёнок. Она шла лёгкой походкой рядом с Джоном, по тропинке, в милой рощице, расположенной неподалёку от стройки. С её тёмными волосами играл ветер, а зелёные глаза, под бахромой густых ресниц, сверкали огоньками. Джон залюбовался на Скарлетт и чуть не запнулся об толстые корни деревьев. — Ну, так что, можно сказать, что дом готов? — со смехом спросила Скарлетт и посмотрела на Джона, заметив его пируэты с корнями злосчастного дерева. — Да, мисс О'Хара — ответил Джон, с восхищением глядя на неё своими ясными голубыми глазами. Скарлетт слегка вздрогнула от упоминания своей фамилии. Да. Она уже не Баттлер. Она О' Хара. От девушки не укрылся полный обожания взгляд, но она поспешно заговорила на нейтральную тему. — Знаете, я вам очень благодарна, мистер Джон, вы помогли мне создать дом моей мечты, — и она вдохнула полной грудью свежий аромат травы и цветов, а затем продолжила, — если вы когда-нибудь будете в наших местах, заходите на чай, я буду вам рада, — и она улыбнулась ему тёплой дружественной улыбкой. Где-то в кронах деревьев запели птицы и застучал по дубу дятел. — Как раз об этом я и хотел поговорить, точнее спросить, — ответил Джон, а Скарлетт с удивлением посмотрела на него и в её голове промелькнула догадка, но не успела она ничего сказать, как Джон опустился перед ней на одно колено и еле сдерживая нежность в голосе, проговорил: — Скарлетт, ты выйдешь за меня замуж? Я знаю, мы так мало знакомы, но поверь мне, я полюбил тебя с первого взгляда, я сделаю всё для тебя, только бы ты была счастлива, Скарлетт, любимая… Женщина в замешательстве уставилась на Джона. Конечно она видела, что тот к ней неравнодушен, но не ожидала такого поворота событий. — Джон, я не могу так сразу ответить, — начала было Скарлетт, но он ласково перебил её. — Конечно, я понимаю, ведь мы так мало знаем друг друга. Но у меня такое чувство, что я знаю тебя всю свою жизнь, я не тороплю тебя с ответом, но мне хотелось бы знать, есть ли у меня смысл надеяться. Я дам тебе столько времени, сколько потребуется, но мне нужно знать, что я тебе не безразличен. — Джон, мне нужно подумать, это очень неожиданно, к тому же, ты ведь знаешь, что я не так давно…развелась. — Я знаю, Скарлетт. И меня не пугает твоя репутация. Конечно, я дам тебе время подумать. Я уезжаю из Атланты на неделю и к тому времени, когда вернусь, я хотел бы знать, есть ли у меня надежда, — Джон смотрел на Скарлетт с нежностью и лёгкой грустью, потому-что он не увидел в глазах любимой радости, когда открыл ей свои чувства. Обратно они возвращались молча, а на прощание Джон поцеловал ей руку, а Скарлетт попрощалась с ним и удалилась. Вечером она долго не могла заснуть и вышла на крылечко, укутавшись в тёплый мамин халат. Он напоминал ей о тех временах, когда мама была жива и у неё было всё. А теперь... Над ней раскинулось бескрайнее звездное небо. Грустные мысли бродили в голове Скарлетт. В детстве казалось, что до луны можно достать, стоит только захотеть. Мир казался таким волшебным, необыкновенным. Звёздное небо завораживало так, что глаз было не оторвать. И виделись в созвездиях далёкие миры, планеты, другая жизнь. Взгляд был другой, незамыленный. Всё виделось таким, ярким, красочным, живым. Всё было возможно, нужно только захотеть. Мир был таким огромным, добрым, все дороги были открыты для неё. Жизнь манила яркими красками. «Почему же сейчас я не смотрю на звезды, а бегу вперёд, смотря под ноги. Почему я больше не вижу этого волшебства и торжества бытия? Где взять эти линзы, чтобы снова увидеть мир глазами ребёнка? Как снова почувствовать тот необъятный восторг и счастье от того, что прыгаешь по лужам под летним дождём? Где взять ключ от детства? Быть может он где-то спрятан и нужно только его найти…» — с грустью думала Скарлетт. Джон, несомненно был хорошим человеком, и выгодной партией, ведь он был не беден. «Я три раза выходила замуж не по любви, и чем это закончилось? Ничем хорошим. Теперь я с разбитым сердцем, люблю человека, который не хочет меня даже видеть», — она долго держала всю боль в себе, но сейчас стоя под небом усыпанным звёздами, солёные слёзы текли по её щекам тонкими струйками, и эти слезы несли ей облегчение, вымывали всю боль из сердца. — Мама, папа, — Скарлетт подняла глаза к небу, — я не была идеальной дочерью, но я вас очень люблю. Я не выйду замуж за Джона. Я больше никогда не выйду замуж не по любви. А любовь моя не любит меня. Значит останусь старой девой! — она , со слезами на глазах, засмеялась от этой мысли. Чувства бушевали в её груди, как море, разбиваясь о грудную клетку, как о скалы, но она чувствовала себя сильнее их, а затем прокричала в огромное синее небо: Я обязательно стану счастливой! И только ветер, шелестом листьев, ответил ей, в этом торжественном ночном безмолвии: станешь.