Война во время мира

      Джеймс Сириус Поттер       В первый день нового семестра Джеймс проснулся достаточно рано. Он надеялся, что с окончанием приготовления зелий, переводом и поимкой Брауна, наступят беззаботные будни. Они с Фредом весь прошлый семестр не устраивали переполохов по замку, а теперь у него была еще и Пенелопа, и он хотел посвящать ей половину своего свободного времени. Вторую половину он с удовольствием был готов тратить на подготовку к матчу со Слизерином. Да и экзамены ЖАБА неумолимо приближались.       Но, казалось, что дел у Джеймса только прибавилось. Необходимо было следить за Альбусом, чтобы он не влип в какую-нибудь историю со слизеринцами. Ведь, если верить предположению отца, Нотт и Флинт захотят через него воздействовать на Министерство. А Ал сейчас находился в крайне уязвимом состоянии и мог специально присоединиться к ним, чтобы позлить Джеймса.       Лили. Джеймс решил внимательней следить и за сестрой. Он был поражен, что она знала об их лаборатории. Его пугало, что сестра достаточно много знает. Страх его охватывал еще и из-за того, что Лили была талантом в области зелий. После лишения Брауна эта группировка может пойти на многое. Лили можно использовать не только для приготовления зелий, но и для воздействия на Джеймса. Ни для кого не было секретом, что они преданы друг другу.       Хьюго. В последний вечер каникул Джеймс убедился, что его теория верна. Из памяти Хьюго можно было достать нужные события. Но на это тоже нужно много времени и сил.       Роза. Вот где была кладезь загадок. За всеми своими проблемами, Джеймс и не заметил, как последние месяцы он почти не пересекался с ней. Даже на тренировках они практически не общались. Роза всегда была самостоятельной и не принимала ничьей помощи, но теперь это куда-то далеко зашло. Джеймс даже боялся предположить, что ей может быть известно. И если, благодаря Лили и Скорпиусу, они нашли источник воздействия на ее личную жизнь и оставалось только лишь ждать, то информация о том, что она куда-то исчезает по субботам и снова общается с Элизой на темы темной магии его напрягала и волновала намного больше.       И, наконец, сама Элиза. Будь на все воля Джеймса, он бы еще вчера отправил ее в Азкабан к брату. Но после рассказа Фреда об их встрече на кладбище, Джеймс поубавил пыл. Не сказать, что ему стало ее жалко или он ей поверил. Но все ее поступки носили определенно более глубокий характер.       Джеймс поднялся с кровати и направился в душ. Все его мысли сейчас были о Пенелопе. Он так соскучился по ней. Ему не терпелось прикоснуться к ее бархатной коже, крепко обнять, поцеловать. Все каникулы он засыпал и просыпался с мыслью о ней. А еще он положил в карман своих штанов часть ее письма, где она признавалась ему в любви. Поттер хотел, чтобы частичка ее любви была всегда с ним рядом.       — Соскучилась по мне? — Джеймс, выйдя из душа в одном полотенце, достал из-под кровати свою метлу. — Давай я за тобой поухаживаю.       — Джим, серьезно? — из-за полога показалось заспанное лицо Коллина. — Я думал, что тебе Легран снится.       — Поверь мне, когда ему снится Легран, он говорит совсем другое, — послышался голос Фреда.       — Очень смешно, — ответил Джеймс, но тоже улыбнулся.       Фред и Коллин начали шутить про его любовь к Пенелопе сразу после матча по квиддичу. За все это время он уже настолько привык к этим подколам, что смеялся вместе с ними.       — Я планирую как можно скорее возобновить тренировки, — в тот же миг Джеймс стал серьезным.       — Ты шутишь? — Коллин гнянул в окно и поежился. — Холод какой на улице. Мы же в сосульки превратимся.       — Зато у нас будет огромное преимущество перед Слизерином, — уверенно заявил Джеймс, одеваясь. — Мы должны сделать их как детей, чтобы знали свое место. Тем более, у меня с Ноттом и Флинтом свои личные счеты имеются.       — Предлагаю каждый вечер устраивать ему свидания с Легран, — шепнул Фред. — Тогда оставит нас в покое.       — Я все слышу, — крикнул Джеймс, выходя из спальни.       Гостиная в такой ранний час была пуста. Джеймс хотел посидеть в тишине и все обдумать. На столе лежал вчерашний номер «Ежедневного пророка». Ничего нового там не было. Джеймс сел в свое любимое кресло и посмотрел на огонь. Огонь его всегда наталкивал на нужные мысли. Вдруг он заметил в пламени кусок пергамента. Аккуратно его достав, Джеймс потушил горящую часть. Большая часть письма сгорела, но начало сохранилось.              Элиза,       У нас нет времени на то, чтобы тебя уговаривать. Ты будешь делать то, что тебе велено. И надеюсь, что в этот раз обойдется без твоих фокусов. Ты прекрасно знаешь, что отныне находишься под наблюдением. И как Поттера ты нас не обдуришь. Старший по-прежнему остается на тебе. Нотт же позаботится о…              На этом читабельная часть письма подходила к концу. Судя по тому, что оно сгорело не все, значит, его бросили в огонь совсем недавно. Элиза была здесь. Джеймс выбежал из гостиной. Выходит, она сказала Фреду правду. Кто-то дает ей приказы. Еще недавно Джеймс бы подумал на ее брата, но он был в Азкабане.       Письмо дало Джеймсу лишь больше вопросов, чем ответов. Очевидно, Элиза не хотела выполнять какие-то приказы. Но почему они не могли заставить ее. Империус и все вопросы были бы решены. Было также ясно, что теперь поручено Элизе таки выведать у Джеймса информацию о местонахождении оружия. Но было и еще какое-то задание.       И, наконец, его еще больше стал волновать Нотт. Хоть письмо и оборвалось, но Джеймс был уверен, что этот хмырь должен был позаботиться о Поттере младшем.       Джеймс не знал, куда могла пойти Элиза. Он ходил по замку в ее поисках, но все было тщетно.       — Вот я баран, — Джеймс ударил себя по лбу. — Карта.       Джеймс направился обратно в сторону гриффиндорской башни. Но на повороте к гостиной Когтеврана он увидел Элизу. Она подошла и ударила молотком по двери. Орел задал ей вопрос и пропустил внутрь.       Джеймс выругался. Конечно, пароль от той или иной гостиной тоже можно было узнать, но вход в гостиную Когтеврана был совсем ненадежным.       Джеймс понял, что не может ждать здесь, просто бездействуя. Если Элиза направилась к Пенелопе, то ему нужно срочно проникнуть в гостиную Когтеврана.       Поттер стукнул по двери. Клюв орла открылся.       — Что было раньше, добро или зло?       — Одно без другого существовать не может, — сказал Джеймс.       — Верно, — проговорил орел, распахнув дверь.       Джеймс вошел внутрь. К своему удивлению, он здесь ни разу не был. У него было пару Когтевранок, но они обычно встречались на нейтральной территории. В отличие от гостиной Гриффиндора, тут было много места. Все было оформлено в сине-бронзовых цветах. Джеймсу сразу вспомнились глаза Пенелопы. Большие арочные окна запускали лучи восходящего зимнего солнца. Для такого раннего утра в гостиной было слишком много народу. Джеймс огляделся. За одним из дальних столиков в креслах сидели Элиза и Дэвис. Перед ними лежали какие-то книги, а сами они что-то бурно обсуждали.       Джеймс выдохнул. Конечно, расслабляться было рано, учитывая, что Дэвис тоже когда-то высказывал свои грязные намерения по поводу Пенелопы. Но в данный момент Легран ничего не угрожало.       — Джеймс? — к нему подошла Николь. — Ты что тут делаешь?       — Соскучился по Пенелопе, — Джеймс отогнал все свои мысли, позволяя сердцу взять верх над мозгом. — Не смог дождаться завтрака. Где она?       — У нее первый урок окно, — понимающе улыбнулась девушка. — Поэтому, наша соня еще спит.       Джеймсу немедленно захотелось ее увидеть. Он никогда не представлял ее спящей, скорее всегда наоборот. Но он подозревал, что это зрелище будет одним из самых прекрасных в его жизни.       Быстро найдя их с Николь спальню, Джеймс тихо вошел в комнату. Он порадовался, что в отличие от задумки Годрика Гриффиндора, на других факультетах войти в женские спальни не составляло труда.       Пенелопа лежала на животе, обхватив руками подушку, и улыбалась. Джеймс подошел к ней и поправил одеяло, которое почти съехало на пол, закрывая только ее ноги. Поттер уселся на пол так, чтобы смотреть прямо на нее. Продолжая любоваться ею, Джеймс провел рукой по ее мягкой коже. В такие моменты для него весь мир останавливался, и существовала только она. Во сне такая беззащитная, но чертовски привлекательная. Луч солнца, падавший на ее черные как смоль волосы, через несколько минут оказался на ее глазах. Девушка нахмурилась и открыла глаза.       Через Джеймса как будто снова пропустили разряд тока. Эти глаза сводили его с ума. Он так скучал по ним. Пенелопа вскрикнула, резко сев на кровати.       — Ты что тут делаешь? — спросила она, прикрывшись одеялом.       — Соскучился и больше не мог вынести разлуки, — Джеймс поднялся с пола и сел на край ее кровати.       — Я тоже так скучала по тебе, — Пенелопа все еще щурилась от яркого света спросонья.       — Ты такая милая, когда спишь, — Джеймс не мог налюбоваться на нее.       Джеймс больше не мог терпеть и, приблизившись к ней, поцеловал ее. Она ответила на поцелуй, притягивая его к себе все ближе. Поттер не мог сказать, сколько длился их поцелуй. Их смог прервать только звонок на первый урок.       — Черт, — Джеймс посмотрел на свои часы. — У меня сейчас трансфигурация. Я побежал. Не хочу, чтобы МакГонагалл меня наказала. У меня на вечер на тебя есть планы.       — Тогда до вечера, — Пенелопа на прощание чмокнула его в губы.