muchacho-girasol

Чонгук дворянин. У него нет таких богатых замашек, как у большинства его сверстников, нет этой помешанности на деньгах и избиении людей. Ему просто хочется жить как все. По-обычному. Смотреть на голубое небо, считать облака и пожевывать соломинку во рту, лежа в высокой траве. Нет этой чёткой грани, где ты что-то кому-то должен. Должен каждый день фальшиво улыбаться перед прибывшими гостями, одеваться в вовсе неудобные наряды и пить чай, смотря как другие работают. «Гордится тем, что ты родился не простым пастухом, а дворянином» — как говорит отец. Но Чонгуку его высказывания не нравятся вовсе. Каждый Божий день папенька рассказывает, что его сын настоящий оболтус, который никак не может научится ценить свою роскошную жизнь, где ты ни на кого, никогда не работаешь. Сын этого не понимает. Отводит взгляд в открытое окно, все ещё слушая недовольство со стороны отца и мечтает о совсем другом. Ему и правда незачем роскошные наряды, дорогие кольца, которым не осталось на пальцах места и статус фальшивки. Он бы и конюхом работал, дворы подметал, да только бы мог смотреть на небо и видеть чужую улыбку взамен мешка тяжёлых монет. Люди бы сказали, что чудак, но Чонгуку на это плевать. У него в сердце море чувств, а не склад с горами золота. И имя этому чувству — Чимин. Человек — подсолнух, у которого взамен жёлтых лепестков расцветает на лице улыбка, а взамен плохой погоды — солнце. Он будто и не из мира сего. Всегда одаривает людей своей пылкой улыбкой и искрится. Сияет, словно маленький, но тёплый, греющий руки огонь. И Чонгук даже не верит в то, что он настоящий. Захочешь его схватить, а он сразу же испарится, будто и не было. Чонгук помнит Чимина с самого детства. Тот работал с лошадьми, был дворянским конюхом и всегда умело выполнял все поручения. С самого утра тащил вёдрами воду для лошадей, чтобы напоить всех, таскал сено или наоборот выводил в поле, если была хорошая погода. Чонгук всегда ходил вместе с ним, ибо было слишком интересно, чтобы удержаться и постоять в сторонке. Чимин учил его всему. От самого начала до самого конца. Терпеливо помогал маленькому дворянину в его начинаниях и не спеша, давал понять самые простые вещи. Чонгук начал к нему привыкать и потом сам не понял, как в последствии прошли годы, а потом он влюбился. Тоже привязался к этому маленькому, но уютному месту, где оставались только они одни и их тихие, уютные разговоры. Привязался к мальчику-подсолнуху и никак не мог представить утра, где он не заходит в конюшню и помогает набирать воду. Где они вдвоём не прогуливают по полю лошадей, чтобы те хорошенько размялись и где нет этих счастливых, солнечных улыбок. Без этого страшно жить, если это было твоим смыслом на протяжении половины твоей жизни. И отец много раз кричал, срывался на сына за его доброту, за то, что возится с лошадьми, когда это было вовсе не его дело. Срывал глотку и орал, что это его погубит. Чонгук не верит в эти глупости. Он снова крепко сжимает кулаки, улыбается и с самого утра прокрадывается на конюшню. Ему слишком сильно хочется увидеть чью-то улыбку, чтобы слушаться приказов отца. И он её видит. Ноги только переступают порог, а он уже ею зачарован. Такая родная, греющая сердце и одурманивающая разум. Улыбка, которая не стоит и десяти мешком золота. Она бесценна. Как и человек, что стоит перед ним. Мальчик-подсолнух лучше всяких денег, роскоши и драгоценностей за которые люди готовы чуть бы глотки друг другу не перегрызть. Он счастье. Такое необъятное и большое, как целый мир. А Чонгук лишь один маленький человечек, который в нем заблудился и не смог найти выход. И он правда счастлив. Счастлив, что этот мир принадлежит теперь ему. Что он может его обнимать долго-долго, целовать, пока воздух в лёгких не закончится и наслаждаться тем, что теперь он не один. И глаза светятся от радости. Чимин тихо смеётся в кулак, пока Чонгук на всех парах спешит к нему в объятия. Крепко сжимает в своих руках и шепчет что-то на ухо. Говорит:"не отпущу», пока отец снова устраивает на улице гневные тирады. Старик где-то там замолкает, злобно цокает языком и заходит в дом, громко хлопая дверью. Юный дворянин на это лишь улыбается, прижимает свой солнечный цветок ещё ближе к себе и снова шепчет: — Давай сбежим? В ответ следует молчание, а на следующее утро конюшня провожает их громким цокотом копыт и счастливыми улыбками на встречу к свободе.