Трамвай

      Трамваи в этом районе всегда ходили по заданному маршруту. По сути, трамваи везде ходят по заданному маршруту, и в этом их прелесть. Старые, новые, потрёпанные или суперсовременные — каждый обладал своей притягательностью для Славы, в зависимости от настроения. Если спешил, он заскакивал в любой. Когда выбирался на дальние дистанции, садился в новый или даже ждал его. Когда настроение было отличным, вопрос о выборе трамвая не стоял, как и в ситуации со спешкой. В моменты необъяснимой меланхолии Слава ездил на "старичках", обращая внимание на детали и погружаясь в себя, рефлексируя о прошлом, представляя эпоху, в которой путешествовал этот трамвай, рисуя в воображении его новеньким, красивым и задаваясь вопросом, по тем ли улицам изначально он ездил, в то время?       В трамваях у Славы проходили весьма интересные мгновения его жизни, это было его пространство, где он не чувствовал себя странно, не ощущал себя чужим в этом огромном городе. Одиночество в толпе обычно страшнее, чем наедине с собой, но в случае Славы всё было наоборот. Ему очень нравилось ездить на трамваях, даже больше, чем на метро, и, возможно, потому, что в метро всегда было больше людей. Он обожал читать в трамвае, смотреть в окно на погоду, иногда даже разглядывал пассажиров.       Это был его маленький уютный мир внутри такого большого города.

☁

      Уже предвкушая, как будет читать новую книгу, Слава ещё издалека увидел приближающийся к остановке красивый новенький трамвай и прибавил шагу. Он понимал, что нужно значительно ускориться, чтобы успеть, и перешёл на бег. Преодолев бóльшую часть расстояния, Слава приблизился к остановке и на ровном месте грохнулся на левую сторону, в последний момент выставив локоть и достаточно сильно в итоге ударившись им. Усевшись посреди улицы на асфальте, Слава потирал локоть, с наименее довольной версией своего лица наблюдая, как отъезжает его клёвый трамвай. Гололёд — вот причина, а не его неповоротливость и невероятная грация. Безусловно.       Пришлось ждать следующий, понимая, что книжечку уже не почитаешь, ибо народу за пару минут набралась тьма. Отряхнув с себя кое-как пыль, Слава влез в прибывший обычный (ни совсем новый, ни слишком старый) трамвай в самую гущу людей. Пока он тянулся к валидатору картой-проездным, его внимание привлёк парень, стоящий через одного человека от него, внимательно наблюдавший за его действиями (ему разве что попкорна не хватало) своими округлыми глазами. Оплатив проезд, Слава кое-как устроился в толпе, найдя более-менее устойчивое положение, и крайне ненамеренно обернулся на этого парня. Его уж точно нельзя было назвать незаметным — большой нос, крупные губы, длинные пушистые ресницы. Будто лепили специально для экрана или толстого романа, в котором страниц пять минимум отведено только под описание его внешности. Он мог быть актёром или писателем, думал Слава, но точно не обычным статистом или менеджером чего-то там. Возможно, он был артистом... На остановке прибавилось ещё больше народу, и Славу унесло в глубь трамвая, отрезая от этого парня с интересной внешностью.       Всю дорогу Слава думал о том, насколько странно будет познакомиться с тем парнем, а потом спросить его, женщин или мужчин тот предпочитает. Сама формулировка в голове Славы звучала отвратительно, как и идея в целом. Но его давно не цепляли незнакомые люди... Пытаясь не пихаться в куче постоянно зачем-то двигающихся людей, Слава стал пробираться к двери, чтобы не пропустить свою остановку из-за толкотни. Было бы глупо. Когда он уже почти достиг цели, кто-то толкнул его в очередной раз, и Слава налетел сзади на того самого парня, который сразу привлёк его внимание. Извинения не понадобились — парень проигнорировал удар и продолжил смотреть в свой телефон. Непроизвольно заглянув в экран, Слава увидел там галерею с фотографиями, среди которых его взгляд сразу же зацепился за кадр с поцелуем. Поцелуем этого парня с другим парнем.       Двери закрылись, и лишь после этого Слава понял, что прозевал свою остановку и насколько прилично он подзавис, пялясь в телефон незнакомца, где галерея давно уже сменилась Твиттером. Но наглости ещё и читать, что пишет этот парень, у Славы не хватило. Осторожно протиснувшись мимо него и извинившись (за увиденное, а не толчок), Слава вышел на следующей.       Он неспешно шагал в сторону дома, думая об этом парне и его фотографии, постоянно оглядываясь на остановку.

☁

      Действительно сильно желая этого, но по-настоящему не веря в то, что это в принципе возможно, Слава увидел его снова.       Рассматривая красочное небо за окном, радуясь солнцу и потеплению, Слава ехал в полу-пустом трамвае на встречу с другом, когда на одной из остановок в трамвай вошёл он. Только в этот раз он увидел Славу, посмотрел прямо на него, двигаясь в хвост трамвая. Слава замер, встретив его взгляд, и улыбнулся, транслируя своё отличное настроение. Глаза этого парня отливали тёмным серебром в свете солнца на том расстоянии, откуда смотрел Слава. "Красивые," — отметил он про себя. Сам парень выглядел угрюмо и типично для стереотипного русского человека с севера. Приблизившись, он отвернулся и остановился, затем повертел головой (видимо, в поиске или оценке свободных мест) и, уже проходя мимо Славы, вновь посмотрел на него с ответной, немного неловкой улыбкой. На автомате проведя руками по коленям, вытирая вспотевшие ладони, Слава вдруг ощутил, что это его шанс. Шанс познакомиться. Ох, как же ему хотелось познакомиться с этим парнем.       Спустя пару минут тяжёлых терзаний на тему "он просто пошлёт меня", Слава, преисполненный готовности, обернулся в поисках этого парня. Он сидел в самом конце трамвая, через два ряда от него, и говорил по телефону. Повертевшись на месте для виду ещё несколько раз, Слава прислушался, не вникая в суть, но впитывая его голос. Возможно, у Славы были какие-то проблемы со слухом, но голос этого парня, оказавшийся странновато высоким и резким, не лучшим образом подходящим мужчине, понравился Славе от первых высоких нот до последнего "ха-ха", которое он услышал, уже выходя на своей остановке.

☁

      Поездки на трамваях приобрели новый оттенок. Вернее, несколько новых оттенков. На протяжении многих дней Слава заскакивал в любой вид трамвая без разбору, воодушевлённый своим планом, в предвкушении встречи с тем парнем. Но дни летели с небывалой скоростью, а Славе казалось, что трамваи замедлили ход и мучают его, разрывая время на столь длинные отрезки минут, за которые он добирался домой или в другие места.       Его не было. Прошло две недели, и за это время Слава больше не сталкивался с тем парнем.       Слава корил себя за то, что не заговорил с ним тогда, когда они пересеклись уже во второй раз. Один — случайность, два — уже закономерность. Или же судьба? Не узнаешь, пока не попробуешь. Но он же говорил по телефону… Было бы некрасиво отвлекать его… Отмазки.       Поездки стали вызовом. Прокатившись пару раз туда-сюда в совершенно непривычное для себя время и вновь не встретив того парня, Слава проехал весь путь трамвая от одной конечной до другой. А выйдя в малознакомом районе и пересекая трамвайные пути, чтобы отправиться обратно, Слава думал о том, что, возможно, тот парень и вовсе оказался на этом маршруте случайно, а шанс он свой упустил, когда решил не вмешиваться в телефонный разговор.       Тогда поездки превратились в муку. Каждый раз садясь в трамвай, Слава ощущал тоску и глухое чувство утраты... утраты того, чего у него даже не было. Он ощущал себя полным идиотом и корил себя за то, что даже не попытался. У него был шанс, и он упустил его. А теперь этот парень занимает все его мысли, его странный голос звучит у Славы в голове практически всё время, и чуть ли не каждую ночь ему снится, как они знакомятся. Во многих случаях мозг оказывается настолько жесток, что развивает их общение вплоть до квартиры Славы, до его спальни и постели, а на утро, уже проснувшись, устанавливает причинно-следственные связи далеко не сразу, заставляя Славу улыбаться новому дню и искать рядом того парня, с которым он провёл ночь. И Слава злится ещё больше. Злится на своё воображение за красочные сны, злится на себя за то, что допустил такой ужасный промах — бездействие. С постным лицом глядя в окно и не различая за ним ничего, Слава ездил в трамваях уже без бывалого восторга и рефлексии.

☁

      Прошёл месяц с тех пор, как он последний раз видел парня, в прямом смысле вскружившего ему голову. Март подходил к концу, а Слава отметил, что день, когда они столкнулись взглядами и обменялись улыбками, пришёлся как раз на двадцать девятое февраля. Саркастически усмехаясь, Слава подумал, что это вообще ему привиделось, иначе как объяснить то, что он не смог больше ни разу пересечься с этим парнем? Двадцать девятое февраля. День-призрак. День-исключение. День-шутка. День-насмешка. День, которого не должно быть, но который приходит раз в четыре года. Уже проведя аналогию со своей жизнью, Слава успел в разных формах прокрутить в голове одну мысль: всего раз в четыре года у него есть право мечтать и надеяться на счастье. Что ж, такова жизнь. А небо за окном вновь было прекрасно.       Небо темнело, переливаясь резковатыми оттенками, лучи садящегося солнца светили прямо в глаза, приходилось щуриться; люди вокруг стали такими незаметными, будто бы и вовсе исчезли из трамвая, а голова была такой тяжёлой...       Ощутив прикосновение к плечу, Слава уже понимал, что отключился, и собирался активно благодарить за то, что его разбудили — всё это мелькнуло в его голове за ничтожную долю секунды перед тем, как он открыл глаза. Слава подумал, что всё ещё спит, когда увидел перед собой в пустом трамвае того самого парня и ночь за окном. Он заёрзал, призывая осязание, чтобы убедиться в том, что проснулся, и услышать тихое:       — Привет.