У нас больше общего, чем ты думаешь

На ватных ногах Вегги подходит к бару и неуклюже садится на один из стульчиков. День был безумно трудным, и сил не осталось элементарно даже на то, чтобы нормально ходить. Она просто хотела отдохнуть, расслабиться и понять, что этот день, наконец-то, подходит к концу. Поэтому когда она зовёт кота, её голос звучит как-то грубо, из-за дикой усталости, и в то же время печально. Тот что-то ворчит, но все же плетется в сторону беловолосой девушки, потирая в руках очередной бокал. От него как всегда тянет дешёвым пойлом, только на этот раз к этой ужасной вони прибавился запах табака. Вегги морщит носик и слегка отодвигается, всем своим видом показывая, насколько он ей неприятен. Но Хаск даже носом не повел, продолжая курить старомодную толстую сигарету. Девушка понимает, что все бесполезно, и Хаск срать хотел на неё и уже тем более её мнение, а потому она просто просит налить ей бокал белого сухого. Кот снова что-то недовольно бурчит, но все же идет за бутылкой, и дышать становится легче. И вот, Вегги сидит у барной стойки, попивает вино и размышляет о прошедшем дне. На самом деле, он был не так уж и плохой, если хорошенько подумать. Трое демонов отправились в рай, некоторые ушли, ну, а большинство предпочли остаться и попробовать достичь искупления снова. Правда ещё двое пропали без вести, и Вегги даже думать не хочет о том, где они сейчас, особенно учитывая чересчур довольного Аластора. Да, она всё ещё ему не доверяла. Да, все ещё хотела проткнуть его копьем в каком-нибудь закоулке и, тем самым обезопасить свою возлюбленную, друга и посетителей отеля от этого подозрительного ублюдка. Казалось бы, два года прошло, и даже Энджел стал ей, наверное, первым другом мужчиной за всю жизнь (смерть, если точнее). А потому теперь она волновалась и за этого пушистого дурачка. Чья паучья задница вечно находила неприятности. Да, Аластор отлип от Чарли, но теперь постоянно ошивался около Энджела. И это напрягало Вегги. Даже Шарлотта иногда говорила, что волнуется за Даста. Нет, конечно Чарли была рада, что эти двое сдружились и НА УДИВЛЕНИЕ не поубивали друг друга, но с другой стороны, не было никакой гарантии, что Аластор не переманит Энджела на тёмную сторону, и тогда все их старания совместно со стараниями Даста уйдут Хаску под хвост. Но отправной точкой этим размышлениям стал один случай. Однажды глубокой ночью Вегги застала этих двоих с чашкой кофе, говорящих об убийствах. И это было первым звоночком. Подслушивать нехорошо, но Вегги так много узнала о прошлом Энджела, и о том, что не только у ног Аластора лежит куча трупов. Но больше всего девушка боялась, что Аластор обведет Энджела вокруг пальца, растопчет или съест сердце, а потом будет долго смеяться, возвышаясь над остывающим телом. Ведь Вегги замечает это: замечает, с какой неприкрытой любовью и теплом в глазах паучок смотрит на оленя; замечает, как бледные щеки розовеют при каждом касании когтистых лап; замечает, как мечтательно Энджел произносит его имя. Замечает даже то, как мягко смотрит Аластор на паучка, пока кружит последнего в танце, как привычная зловещая улыбка моментально становится ласковой, стоит Энджелу оказаться рядом; замечает, с какой нежностью Ал касается рук паучка, словно тот фарфоровая куколка. И это было бы даже милым, и Вегги могла бы предположить, что демоны в отношениях, если бы только… Если бы только это был не Аластор. Жестокий, самодовольный и эгоистичный демон. Вегги даже представить не может, как Аластор бы наслаждался разбитым сердцем её друга. Как танцевал бы на его нервах, смеялся над его чувствами и унижал за неумение следить за эмоциями. Её передёргивает от этих мыслей. И она пытается подумать о чём-то другом. О чём угодно, только не о влюбленном Энджи. Любовь которого явно не взаимна. Но ей это не удаётся, ведь в гостиную направляется объект её ненависти. Она делает глоток вина, хмурится и с удивлением наблюдает за Аластором, что едва ли не пританцовывает, спускаясь по лестнице. Улыбка растянулась настолько, что казалось губы попросту порвутся. Небольшие каблуки новеньких лакированных туфель цокают, отстукивая какой-то известный только самому радио-демону ритм (Вегги от чего-то уверена, что они стоят целое состояние). На теле нет привычного наряда, лишь красная рубашка, подтяжки и галстук с перевернутым крестом. Вегги сидит в замешательстве и наблюдает за каким-то… счастливым?.. радио-демоном, провожая его взглядом. Он подходит к разным уголками комнаты, разглядывает и вычеркивает что-то у себя в листке. Вегги щурит глаз и сильнее хмурит брови, а после отворачивается к стойке. Да, здесь этот противный алкаш, но это все ещё лучше созерцания улыбчивой рожи красноволосого мудака. — Ты куда так вырядился? Шоу уже кончилось, — внезапно подает голос Хаск. — Хах, мой дорогой Хаски, сегодня всё должно быть идеально, — он проводит пальцем по подоконнику, проверяя его на наличие пыли, — в том числе и я, — Аластор снова что-то зачеркивает, затем лист загорается в его руках и исчезает. — Не то чтобы мне было интересно, но из вежливости спрошу, — он покосился на Вегги, что почти скрипела зубами от злости, — куда ты собираешься? — даже Хаск изменился. Пусть не сильно, но все же. Чертов отель. И впрямь работает, — И не зови меня больше «Хаски», сколько раз повторять? Заебал уже, — он делает ещё один глоток. — Зря стараешься, мой друг, — Аластор щелкает пальцами и в руках появляется темно-красный приталенный жилет, — Я всё равно тебе не скажу… Во всяком случае, — он качает головой, будто смакует каждое сказанное собой слово, — Пока что. — Что ж, не сильно-то и хотелось, — фыркает Хаск, наблюдая за радио-демоном, надевающим предмет гардероба, и вновь прикладывает к губам бутылку. Вегги уже обрадовалась, что радио-демон собрался уходить, но… — Ох, моя дорогая крестоглазая леди, что ты здесь делаешь? — он натянуто улыбается и щурит рубиновые глаза. А Вегги хочется вырвать ему челюсть за это идиотское прозвище. Хотя ему-то за что? Скорее Энджелу, — В одиночестве, — он обводит рукой комнату, — Знаешь, — начинает демон, присаживаясь на соседний стул, — Пожалуй, самое ужасное, что есть в этом мире — это одиночество. Так почему же ты одна? Неужто с Шарлоттой поругались? — Завались, олень, — неожиданно для самой себя выдаёт девушка. — Не думаю, что в моем случае, это можно считать оскорбле- — Я сказала заткнись! И сразу после этого по щеке радио-демона прилетает смачная пощечина. Аластор застыл. Ненадолго, но всё же. Глаза казалось сейчас полезут на лоб, и без того широкая улыбка растянулась до предела, а сам демон вообще не двигался, поражаясь такой наглости. И буквально в следующую секунду Аластор неестественно скривился, пространство вокруг начало темнеть, а рядом летали вуду-знаки. Но внезапно все заканчивается, как будто секунду назад ничего не происходило. Как будто секунду назад один из самых могущественных демонов Ада не собирался её убивать. Хотя почему собирался? Аластору до сих пор хочется вырвать хребет нахальной девчонке, выколоть оставшийся глаз её же копьём и потом затолкнуть его ей в глотку, но, наверное, паучок расстроится, если увидит на люстре кишки своей подруги. — Как грубо, — бросает Ал, принимая у Хаска бокал красного вина, — Но у нас больше общего, чем ты думаешь, моя дорогая, — произносит демон, покручивая в длинных узловатых пальцах бокал. — У нас? — шипит Вегги, а затем резко вскакивает со стульчика, — У НАС, САТАНА ТЕБЯ ДЕРИ?! — «Ой-ой! Кажется, у кого-то начинается истерика?» — Да чтобы я?! Быть похожей на тебя?! Ни за что! — взрывается она и бокал летит на пол. — Лицемерно, — он смотрит на осколки стекла и разлитое вино совершенно безучастным взглядом, делая глоток из своего бокала, — Не находишь? Нервы Вегги уже начинают потихоньку сдавать, девушку начинает потряхивать от злости и желания сиюминутно впиться ему в шею зубами. Ну, а что? Он сам виноват. Не нужно было доводить. Но стоит Вегги достать копьё, как его почти тут же выбивают из рук девушки, а над ней возвышается темная фигура. Дикий белый шум заставляет схватиться за голову и зажмуриться. Вегги чувствует, как чужие ледяные пальцы касаются её подбородка и грубо тянут наверх, а затем полный помех голос произносит: — Запомни, моя дорогая, я не спалил весь этот отель дотла, только потому, что Ангелу здесь нравится, — Вегги смотрит в кроваво-красные глаза со стрелками, потихоньку к ней подкрадывается осознание собственной беспомощности и внутри появляется липкое чувство страха, — впрочем, вы все живы, примерно по этой же причине, и поверь, — Вегги чувствует, как чужие когти впиваются в нежную кожу шеи. Кажется, она слышит хруст своих костей, — мне ничего не стоит намотать твои органы на фонарный столб, а на соседний — органы твоей подружки, — он поскреб острый подбородок, изображая сложный мыслительный процесс, — хотя, знаешь… Но Аластор моментально меняется в лице, стоит откуда-то с лестницы донестись радостным голосам. Темнота вокруг исчезает, даже осколки бокала на полу пропадают, сам Аластор как ни в чем не бывало пьет свое вино, а Хаск спокойно протирает бокалы (ох, кстати Хаск… Неужели он не слышал всего этого? Или просто решил не вмешиваться и тем самым спасти свою шкуру? Да, скорее всего…), и лишь Вегги стоит, как будто её ледяной водой окатили. — А в кухне кофейные тона? — А в ванной персиковый! — О, Святой Люци, это будет прекрасно, — Чарли стискивает Энджела в объятиях, а в глазах горят сотни крохотных звездочек, которые, кажется, вот-вот взорвутся. Она бежит по лестнице, порой перепрыгивая пару ступенек, лишь бы скорее поведать о своих планах возлюбленной, но когда видит ее состояние, на секунду замирает, и улыбка тут же исчезает с лица, а миллиарды сверхновых в глазах гаснут, будто секунду назад Чарли не сияла как маленькое адское солнышко. — Вег? — неуверенно произносит блондинка и подходит к своей возлюбленной, — все в порядке? — глупый вопрос, ответ на который очевиден, но на большее взволнованная принцесса сейчас не способна. Энджел так же обеспокоенно подходит к подруге и кладет руку на плечо, Вегги тут же устремляет на него взгляд, какой-то испуганный, полный необъяснимой тревоги взгляд. Она смотрит на мягкую улыбку «Ангела», чувствует нежные руки своей девушки, что поглаживают плечи в попытках успокоить, и вдруг осознает, что имел в виду Аластор. Когда демон только появился в отеле, Вегги буквально сразу же тыкает в него копьем, всем своим видом показывая, что настроена явно не дружелюбно. А потом и вовсе сказала, что если Аластор еще раз прикоснется к Чарли, рук своих он больше не увидит. И… Аластор сделал тоже самое. И от чего-то она была уверена, что если с «Ангелом» что-то случится, радио-демон весь Ад перекопает, но найдёт виновника и устроит ему мучения, а себе по совместительству пир. И когда Энджел придёт в особняк, он почувствует приятный запах, а после поблагодарит за чудесный ужин и подарит нежный поцелуй в щеку. Ведь паучок никогда не узнает, что на ужин был подан его горе-фанат. И что-то ей подсказывало, что даже если она (или, упаси Сатана, Чарли) сорвется на бывшем порноактёре, она познает немыслимую боль. Примерно так же размышляла Вегги, когда у них с Чарли начались отношения. Она поклялась сама себе, что перегрызёт глотку любому, кто навредит её девочке. Вот только сможет ли она защитить свою половинку от таких как Аластор? А вот Аластор свою точно сможет. И она уверена — Аластор даже не заметит их на своем пути, убьёт, четвертует, даже не обратив внимания на их крики. Просто смахнет, как пыль со своего сюртука. Понимание больно бьёт по вискам, провоцируя жуткую головную боль. Хах, прямо как при жизни. Вегги как-то грустно улыбается, поднимает взгляд и видит обеспокоенные глаза Шарлотты. Энджела уже нет. Но боковым зрением она замечает два силуэта, стоящих чуть поодаль от них. — Что ты с ней сделал? — паучок держит когтистую ладонь в двух своих лапках и заглядывает вглубь рубиновых глаз, пытаясь найти там хоть какие-то ответы. Четно. — С чего ты взял, что это я, mon amour*? — Аластор чуть склоняет голову в бок и приподнимает бровь, будто бы понятия не имеет о чем говорит его ангел. — Я же просил. Демон чуть хмурится, закусывает губу, а затем и вовсе отводит взгляд. — Быть искренним, я помню. — Хотя бы со мной. На дне разноцветных глазах плещется легкая печаль и какое-то… разочарование? «Ангел» что разочарован в нём? Нет, быть не может. Он не может этого допустить. Просто не может. Аластор склоняется к лицу Энджела и что-то тихо шепчет, но этого Вегги уже не слышит. — Вегги, ответь мне! — блондинка судорожно машет руками перед лицом девушки, которая просто осмотрит в одну точку, внимательно вслушиваясь в разговор двух демонов. Она даже забывает о существовании Магне, пока та не поднимает и направляет голову Вегги в свою сторону, заставляя смотреть себе в глаза, — Во имя моего отца! — вскрикивает Магне и тут же отпускает чужие щеки. На шее её возлюбленной характерные следы. Следы удушья, — Потерпи немного, милая. Я туда-обратно! — сказала блондинка и тут же умчалась за медикаментами. Вегги же поворачивает голову в сторону главного входа. Пара высоких демонов стояла уже около двери. Аластор любезно подаёт руку своему спутнику, и аккуратная ручка ложится в чужую когтистую ладонь. Радио-демон открывает дверь, пропуская паучка вперёд, как истинный джентльмен, а после из-за плеча смотрит на беловолосую девушку. — Они крошечный лучик света в нашей серой и мрачной жизни, моя дорогая, — произносит демон и закрывает за собой дверь. Ему не нужен ответ или подтверждение сказанных слов. Он знал его изначально. И Вегги это знает. Она кивает сама себе, наблюдая за своим солнцем, что бежит по лестнице с аптечкой в руках. Она мягко улыбается Шарлотте, смотря как блондинка открывает белую коробочку, приговаривая что-то вроде: «Сейчас-сейчас», а сама думает, что возможно Аластор прав и у них действительно гораздо больше общего, чем она думает.