Шесть стадий принятия.

Не думаю, что я мог бы назвать себя человеком, который не имеет сожалений. Я о многом жалею. Я даже жалею о том, что делаю в данный момент. Боюсь, случайному читателю сложно будет понять то, как неловко писать что-то под взглядом верного друга (я нарочно не хочу раскрывать его имени раньше времени, дабы не испортить задуманной композиции). Однако и оставить Вас без каких-либо объяснений я тоже не в силах, ибо мой долг - рассказать полную историю, какой бы она не была. Не трудно догадаться, что я писатель по профессии, чем, конечно же, очень горжусь. Порой для меня мои рукописи бывают важнее жизни. Однако в данный момент я куда сильнее волнуюсь о своём друге, который наливает себе уже второй стакан виски, нарушая нашу традицию пить только красное вино. Традиция эта возникла довольно давно, с самых первых дней, как мой тогда ещё не лучший друг переселился в общежитие вместе со мной. Жизнь в квартире всегда отличалась удивительной омерзительностью, но как позже заметил мой друг, эта «омерзительность» порой спасает нас от удушающего одиночества. Эту мысль я и по сей день не могу опровергнуть. Не буду утруждать читателя историей нашего знакомства, ибо это было куда скучнее, чем вы даже можете себе представить. Наша дружба с самого начала не сулила нам никаких незабываемых историй и передряг, в которые так часто попадают герои книг. Скорее это была дружба между людьми, которые когда-то потеряли нечто важное, а теперь не могут смириться с утратой, заполняя дыры в душе обществом друг друга. И под заполнением душевных дыр я имею в виду заливание их вином, что и стало вскоре нашей дружеской традицией. Я, к слову, своей утраты никогда не скрывал. Отчасти потому, что смирился с ней. А отчасти, возможно, уже и вовсе стал забывать о ней, находя в вине не утешение, а кажущееся уже не таким чуждым пьянство. Мой друг же, напротив, никогда не был со мной честен. Я видел, что он лжёт. Много лжёт, и лжёт самому себе. Но вера была единственной вещью, которую я мог ему дать, поэтому я не осуждаю его. У всех свои способы справиться с болью. Но в постоянной лжи есть свои минусы, о которых читатель, наверняка, знает и сам. Если попытаться описать моего друга кратко, то скорее всего получится довольно скомкано и смазано. Но мне он кажется именно таким человеком. Скомканным и смазанным. Однако при этом чудовищно добрым и открытым. У меня всегда было чувство, что на самом деле он прекрасный и честный человек, которого кто-то так нагло и бесчеловечно сломал. Высокий рост, светлые волосы и голубые глаза лишь сильнее подкрепляют этот невероятный образ чистого и светлого человека. Хотя сейчас, я думаю, это уже не так важно. Сломанную душу не так-то просто починить, а потому я не вижу больше смысла копаться в деталях, которые всё равно давно не работают. Ей богу! Я не могу так работать. Да простит меня читатель за этот ужасный всплеск эмоций, но если мой многоуважаемый друг снова заглянет в мою рукопись через моё плечо, при этом обязательно сделав какое-либо замечание, клянусь, я брошу работу прямо сейчас! Думаю, я смог успокоить своего нетерпеливого приятеля. Я сказал ему, что в состоянии самостоятельно написать пролог, но видимо ему не терпится помочь мне рассказать его историю. Успокойся, мой милый друг, ещё несколько абзацев, и, обещаю, мы перейдём к сути. Не люблю, когда мой друг пьянее меня. Это заставляет меня чувствовать какую-то совершенно мне не свойственную ответственность за его состояние. Мне пришлось отказаться от алкоголя, ведь я привык работать на трезвую голову. Но сейчас я уже жалею о своём решении. Бутылка виски пустеет быстрее, чем я печатаю, а потому у меня есть чувство, что первую главу мне придётся начинать в одиночку. Что ж, это не так уж и плохо. Сказать по правде, меня всё ещё удивляет такое ярое желание моего друга рассказать «правду», при этом запечатлев её на страницах и буквально рассказав всему миру. Почему я взял слово «правда» в кавычки? Не знаю. Наверное, я просто хочу, чтобы читатель сам решил, лжёт ли мой уже почти в стельку пьяный друг. Не стану затягивать. Мне и самому не терпится быстрее перейти к сути. Но я надеюсь, мой краткий рассказ позволил читателю немного приблизиться к пониманию мотивов моего друга (ибо мне они до сих пор ясны не до конца), а так же сути наших с ним отношений. Что ж, приступим. Мой друг уже уснул, так что, думаю, я начну без него…